Мария Лима 
Кровный интерес

: Индиль; Spellcheck: yukka_kinney http://darkromance.ucoz.ru/
«Кровный интерес»: Азбука, Азбука-Аттикус; Москва; 2011
ISBN ISBN 978-5-389-01380-3
Аннотация

Дитя могучего Клана, одаренного разнообразными сверхъестественными способностями, Кейра Келли выбрала жизнь среди людей, в маленьком техасском городке. Однако от семейных обязанностей никуда не деться — на ее долю выпало опекать непутевого кузена Марти, генетическое недоразумение Клана, на сто процентов оказавшееся обычным человеком. И с недавних пор девушку серьезно беспокоят посещающие ее сны — она видит Марти жертвой извращенного убийства. Да и наяву в городе происходят неприятные вещи. Что-то зловещее назревает в техасском захолустье. В это сложное для Кейры время на ее горизонте возникает новый владелец ранчо «Дикая Луна», бесподобный Адам Уолкер. Кейра более чем счастлива приветствовать его в своей жизни, пока не начинает подозревать, что Адам как-то связан с темными делами, творящимися в городе.

Мария Лима
Кровный интерес

ГЛАВА 1

Я знаю мертвых, а мертвые знают меня. Такое положение вещей — результат моего рождения в семье некромантов, а не осознанный выбор. Сей дар у нас в крови, если можно так сказать. Не то чтобы я была одной из них… Во всяком случае пока — нет. Заветное желание моих родственников — передать семейное ремесло по наследству. В итоге пришлось изучать правила обращения со смертью в теории, а не на практике.
Два года назад моя жизнь полностью изменилась, и обучение закончилось там же, где началось, — в сердце гористого Техаса, в маленьком городке Рио-Секо. В мои обязанности входило утирать сопли сорокалетнему кузену-гробовщику по имени Мартин Нельсон, который обычно развлекался тем, что звонил мне по-хрен-знает-какому-поводу спустя часика два после моего отхода ко сну и просил денег. Допустим, у меня они были, а у него нет. Однако мне хотелось одного — уважения! Знаете, такая простая вещь, о которой пела Арета. Мой кузен очень уважал своих клиентов (конечно, не их самих, а семьи родственников, плативших ему за погребальные услуги), а вот меня… Мартин вечно плакался мне в жилетку на свою бессмысленную работу, даром прожитую жизнь и нехватку вакантных мест в вечности.
Два года невыносимой скуки, почти полного одиночества и разговоров с человеком, с которым у меня было меньше общего, чем с домашним животным. Завидная участь! Пусть это был мой выбор, но тогда мне казалось, что все не так уж и трудно. Ведь нельзя предугадать последствия того или иного решения, узнать будущее и почувствовать приближающуюся фатальную скуку. Да, с Марти и вправду было нелегко…
И вдруг что-то стало меняться. Последние две недели меня мучили кошмары — что-то вроде «персональной коллекции». Яркие, как сама жизнь, видения ворвались в мой сон с ошеломляющей скоростью и естественностью, будто их записали на пленке «Техноколор» в сопровождении стереозвуков и запахов. Я много лет проработала ассистентом Смерти, и теперь воспоминания обернулись не чувством вины (меня никто ни в чем не обвинял), а кошмарами, полными боли, страха, насилия и крови.
Чего удивительного? В нашем семействе редко кто умирал насильственным образом, по крайней мере в прошлом столетии. Сейчас, когда род почти прекратил свое существование, вид смерти стал делом добровольным. Я не очень понимаю, откуда приходит вся эта чертовщина. Возможно, это результат столкновения моей больной психики с фактами реальной биографии.
Моя жизнь превратилась в настоящую муку. Даже яркое полуденное солнце не в состоянии развеять страшные образы. Я до сих пор помню вкус крови и предчувствие чужой смерти… О, это пьянящее ощущение! Короткий жизненный путь; холодок, пробегающий по всему телу и оставляющий на языке невидимый и вездесущий запах, с которым не может справиться ни зубная щетка, ни содержимое громадной бутылки «Скопа»… Я помню все — каждую кровавую минуту…

Я бегу. Быстрее, чем кто-либо на моей памяти. Ноги плавно скользят по пересеченной местности, тело послушно лавирует, чтобы избежать столкновения со скалами, кактусами и стволами мертвых мескитовых деревьев, торчащих будто копья на фоне ясного неба. Бледный свет почти полной Луны освещает путь, и мое ночное зрение настраивается автоматически. 
Их запах — обжигающая смесь страха и возбуждения от погони — манит за собой. И я хочу, я жажду этого! 
Два охотника бегут прямо передо мной, скрываясь в тени, чтобы не быть узнанными. Ничего! Когда они насытятся, придет моя очередь… 
Я делаю бросок вперед, дрожа от нетерпения. Сильный запах ударяет в нос, и я слышу, как добыча падает — одно тело, потом другое. У меня урчит в животе от голода. Кровь. Много крови… Но где они? 
Туман застилает глаза. Мои органы чувств внезапно «выключаются». В фокусе остаются лишь следы крови. Я прорываюсь сквозь кустарник, раздирая в кровь лицо, руки, тело, но боли словно не существует. Они — там, впереди, у озера, рядом со скамьями для пикника; распростерты на маленьком пространстве. Двое, истерзанные и окровавленные. Аромат разорванной плоти манит меня. Я оглядываюсь: охотники уже далеко. Ни души вокруг — мертвые тела и… я. 
Я приближаюсь и замечаю двух оленей — маленьких, беззащитных, пятнистого окраса. Слишком маленьких, чтобы спастись от преследователей. Я наклонилась, рука двигается согласно внутреннему приказу; тело само знает, что делать. И я кричу, потому что вижу, что лежащий окровавленный труп — не олень, а мой кузен Марти… 

Знакомая вибрация докатилась до бедра в момент, когда я крутанула руль: правая передняя шина моего «лендровера» соскочила с асфальта на придорожный бугор, покрытый гравием, и подняла облако пыли…
Черт! Хватит уже думать об этом, тем более за рулем. Может, пора совместить мой цикл сна с ночным временем суток, как у всех нормальных людей? Да уж — нормальных…  Если игнорировать очевидный факт.
Щекочущая вибрация повторилась. Чертов мобильник! Нужно привыкать к этой штуковине! Я вытащила телефон из кармана, оставив одну руку на руле, и приложила его к уху:
— Алло?
— Кейра?
— Привет, Марти!
Ну конечно! Надо было посмотреть на часы, прежде чем ответить. Кто еще способен позвонить в три часа дня (для меня это рано)! Кроме того, за кого я несла ответственность, кто был причиной моей неудовлетворенности и частым гостем последних кошмаров? Разумеется, мечты о смерти кузена — продукт моего заплутавшего воображения, поправшего и менее братские чувства. Даже думать об этом страшно… В конце концов, два года — ровно на двадцать четыре месяца дольше, чем можно выдержать, когда пасешь человека тремя годами старше тебя, да еще такого надоедливого. Последняя серия кошмаров заставила меня подумать об изменении своих выводов. Эти образы не годились в качестве пищи для ума психоаналитика — они заставили бы вопить любого потенциального Фрейда.
— Ты занята?
Занята, занята… Пытаюсь не слететь с катушек. Да и могло ли слово «занята» описать мое существование в эти дни?
— Да не очень, а что случилось?
Марти задумался: мой вопрос слишком напряг его мозги.
— Кейра, я извиняюсь… Знаю, ты терпеть не можешь ранние звонки, но… хм… Есть необходимость… — Затем последовал вздох и снова пауза.
Мой «броненосец» пропахал асфальт; скрежетание шин звучало особенно громко на контрасте с нашей немой беседой. Затем наступила тишина. Я слышала дыхание Мартина; он не произнес ни слова. Наконец я заговорила сама, не в силах оставлять своего четырехколесного друга украшением на середине дороги.
— Марти, чего ты хочешь? Я не смогу ничего сделать, если ты будешь молчать.
Закрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья, еле сдерживая гнев. Я чувствовала, как раздражение нарастает, — это была непроизвольная реакция. Дыши глубже, Кейра! Дыши ровнее, спокойнее. Не стоит сердиться на Марти. Он все равно никогда не поймет…
Тощее лысое существо по имени Мартин, сидящее за потертым столом из ДСП, в данный момент наверняка представляло собой эффектное зрелище — почтенный гробовщик в мешковатой тройке от «Дома мужской моды»… А я в это время (дура дурой!) ждала в своем стареньком «лендровере», когда он что-нибудь выдавит из себя. Причем для меня раздутое самомнение кузена ровным счетом ничего не значило. Однако тот факт, что я была приставлена к нему в качестве няньки, манию величия «родственничка» не ослабило.
— Кажется, у меня проблемы, — прошептал он наконец.
Голос Мартина звучал неуверенно.
— Что надо теперь? Бронированную дверь? Новейшее оборудование для бальзамирования? Что-нибудь еще?
В начале месяца Марти должен был заплатить налог на имущество. Неделю назад ему приспичило покрыть запоздалый счет… Спустя два дня — опять новости. И всегда одно и то же! Всего две недели назад я заплатила за супернавороченную бронированную дверь после очередного телефонного звонка, сопровождавшегося слезными жалобами вперемешку с восторженными криками по поводу новой красивой игрушки — этой самой бронированной двери с кодовым замком. Дорогостоящая защита от воров на основе высоких технологий; безусловно, необходимая вещь для маленького морга, управляемого одним чуваком и секретаршей, работающей на полставки… Мне было легче выписать чек и обрести долгожданный покой, хотя бы на несколько дней…
— Нет, это не… Кейра! Я не могу… Черт! Надо, чтобы ты приехала.
Он говорил сердито, без привычного канючащего тона.
— Прямо сейчас? Я еще не завтракала!
— Мне правда очень нужно тебя увидеть, Кейра!
— Что, дверь сломалась?
Ну уж нет! Я не только переплатила за эту хренотень. Понадобилось нанять техника из Остин, чтобы тот заново установил дверь после того, как ее сломал агент Мартина.
— Послушай, мне действительно надо поговорить с тобой. Очень важно. Но я не могу прямо сейчас… И не по телефону.
Последние слова Марти скорее выдохнул, чем произнес. Он словно боялся, что разговор подслушают. Вопрос: кому это надо… Секретарша его была старше Господа Бога и почти такая же глухая, как клиенты Марти. К тому же вряд ли она находилась в офисе в подобное время.
Если я уклонюсь от визита сейчас, Марти будет долбать меня телефонными звонками и голосовыми посланиями до тех пор, пока не сдамся. И все же я решила сопротивляться:
— Давай я зайду позже. Закину что-нибудь в желудок и — к тебе.
— Понимаю… — произнес он неохотно. — Только без звонка. Сразу приходи, как только поешь. Мне нужно видеть тебя лично, Кейра. — Он помолчал, затем продолжил: — Дело семейной важности… Кровный интерес… Пожалуйста!
Мать его за ногу! Я заранее проклинала его проблемы, хотя понятия не имела, о чем речь. Реакция была бы иной, если бы я не знала, что Марти имеет привычку все преувеличивать. В прошлый раз он тоже уверял в семейном значении дела, а оказалось, что всего-навсего забеременела его герлфренд и он просил денег на аборт. А подружка-то хотела ребенка и мужа… Как выяснилось, ложная тревога: через несколько недель она переехала в Даллас с новым бойфрендом, а Марти заныкал денежки и купил себе новый костюм. Это было восемь месяцев назад. Я тогда пригрозила, что, если он опять попытается вовлечь меня в свои личные проблемы, пожалуюсь семье. И вот Марти меня услышал!
— Я приеду, как только смогу, Марти. Не ной, держи хвост пистолетом. Дай мне поесть, или от меня не будет никакого толку.
Я с облегчением вздохнула: если бы это действительно было что-то важное, он не захотел бы ждать. После короткой паузы он повторил:
— Я буду ждать. И еще, Кейра…
— Что?
— Спасибо.
Затем воцарилась странная тишина — Марти повесил трубку. Он сказал «пожалуйста» и «спасибо» — два слова, которые я очень редко слышала от него за последние два года… Хм.
В ушах у меня звенело — звук напоминал отдаленный сигнал тревоги. Стараясь не обращать на него внимания, я выехала на дорогу. Черт с ним! Ведь Марти не виноват, что в последнее время я просыпалась сразу до или после восхода от воплей, которые эхом отдавались в моем мозгу. Как и в том, что все мои кошмары были наполнены его криками и его кровью… И все же по какой-то непонятной причине я испытывала чувство вины.
Может, не стоило обращать внимания на происходящее? Со мной, не с Марти. Я понятия не имела, что он собирался делать. За эти две недели я хоть немного разобралась со своими собственными внутренними противоречиями. Кошмары были маленькой частью общей проблемы. Какие-то паранормальные шлюзы моего сознания открылись, психологические монстры вырвались наружу, и мой персональный Элвис наконец покинул это чертово здание. Я должна была это знать, особенно после возвращения с последнего приема у феи кошмаров! Не обращать внимания на тревожные признаки — слишком просто. Не поможет!

Я увидела ЭТО в зеркале сегодня утром: какие-то тени в глубине моих глаз, намек на инфернальную тьму, на нечто другое…  И это еще не все. Думаю, сей казус заставил бы остановиться толпу или хотя бы случайного прохожего. На первый взгляд я выглядела нормальным человеком. Но я всегда знала, что это не так.
Я ИЗМЕНЯЛАСЬ — на двадцать лет раньше и без чьей-либо помощи, — входила в полную силу, становилась членом Клана. Допустим, я всегда была ПБИ (проклятой Богом индивидуалисткой) и, если верить моим учителям, продвинутой для своей возрастной группы. Теперь надо соответствовать своей репутации.

Итак, познакомимся: Кейра Келли. Чудо-ребенок… Рост — пять футов и десять дюймов, глаза серые, волосы черные. Интересы — старые фильмы, хорошие книги и великолепное вино. Училась на Перевозчика, временно в отпуске. Обладаю следующими талантами: ясновидение, дальновидение, некромантия. В общем, полный набор сверхъестественных способностей и вещей, которые происходят ночью. Не говоря об оборотничестве, что само собой разумеется…

ГЛАВА 2

Несмотря на свою рассеянность, я добралась до места назначения без эксцессов. Хотя в Рио-Секо это не так уж и трудно. Наше представление об активном дорожном движении было примерно таким: пара автомобилей оказывается на перекрестке одновременно с вашим. Один главный перекресток, отмечающий центр того, что мы называем «городом». А сам городок такой маленький, что даже нет своей Молочной Королевы и местной футбольной команды, что в Техасе равносильно религиозной ереси. У нас практически ничего не происходило, и нас никто не замечал.
Города, подобные нашему, до сих пор существуют в отдельных регионах Кантри-Хилла. Некоторые, например Лакенбах или Фредериксбург, живут за счет туризма. Другие — благодаря залежам известняка или разведению крупного рогатого скота. Третьи держатся на плаву, организуя развлечения для «настоящих парней» — охоту.
В Рио-Секо всего несколько маленьких ранчо, а известняковый карьер закрылся больше двадцати лет назад. Кроме отдельных семеек, которые останавливались здесь, сбившись с курса или по малой нужде, еще были туристы. Наша жизнь делилась по охотничьим сезонам: голубь, перепел, пекари, индейка и самый популярный — олень. Сезон охоты на белохвостого оленя откроется через несколько недель. Город мало что имел с охотничьего бизнеса, но сельские жители, большей частью владельцы ранчо с прибыльными арендными договорами, неплохо зарабатывали.
Я пересекла автомобильную стоянку небольшого торгового центра, который располагался в самом центре Рио-Секо и был его украшением. Маленькая седая женщина с двумя чашками кофе в руках стояла на пороге «Кафе Би» — единственного заведения, где можно было перекусить. Я заглядывала сюда, чтобы «заправиться»: поесть, выпить кофе и поболтать с моей единственной подругой (кстати, владелицей этого самого кафе) Беатрис Руитс.
— Привет, Грета, — с улыбкой и сохраняя нейтральный тон, обратилась я к женщине, стоящей на пороге.
(В маленьких городках вроде нашего трудно хранить секреты.) Заметит ли она во мне перемены? Марти не заметил, но с ним мы разговаривали только по телефону. К тому же он всегда был слишком поглощен собой и собственными проблемами.
— Добрый день, Кейра. — Грета Найджи ответила улыбкой на улыбку.
Все в порядке.
Она выглядит как всегда. Полагаю, я сегодняшняя не сильно отличаюсь от себя обычной. Хотя голова все еще гудит.
— Как дела? — спросила я. — У тебя новый костюм?
— Да, — закокетничала она, поправляя на себе серебристо-серый костюм с таким расчетом, чтобы я могла его оценить. — Нечто вроде униформы для дам определенного возраста.
Им было слегка за семьдесят — Грете и ее старшему брату, который владел и руководил гастрономом, а также мини-маркетом, занимавшим почти всю правую часть торгового центра, в плане имеющего вид буквы «Г». Кафе располагалось в левом крыле центра, в самой дальней его части. Прачечная, магазин видеоаппаратуры и агентство по недвижимости занимали остальную площадь. Здесь мало что напоминало городскую жизнь, но я любила каждый квадратный фут этого места, несмотря на апатию последних лет.
— Сейчас середина дня, значит, вы собираетесь позавтракать, — предположила Грета.
— Ничто так не бодрит, как завтрак у Би и чашка кофе, — улыбнулась я.
В животе у меня одобрительно заурчало. Что-то мелькнуло на периферии моего зрения и задержало на себе внимание: у входа в гастроном брат Греты грузил в фургон что-то вроде бутылок вина. Он нес их, не напрягаясь; его походка была не по возрасту легкой. Я повернулась к Грете:
— А как дела у Бориса?
Она немного поморщилась, но ответила, как обычно, вежливо:
— Получше.
Мне послышалась неуверенность в ее голосе, которую не удалось замаскировать официальным тоном.
— Проблем больше нет?
— Иногда бывают кошмары, но стало гораздо лучше. Я передам, что вы справлялись о его здоровье. Спасибо!
С этими словами, сохранив на лице привычную улыбку, она ушла.
Я наблюдал за тем, как Грета подавала Борису кофе. Они были слишком далеко от меня, чтобы я могла услышать их разговор. Он сделал глоток, вытер лоб красным платком и взглянул на меня со странным выражением лица. Я кивнула ему, бросила «привет» и вошла в кафе.
Бедняга… Значит, не только у меня бывают кошмары. Борис как-то упомянул, что его мучают сновидения; иногда такие ужасные, что он опасается за свое здоровье. Неужели такие же страшные, как у меня? Возможно, его кошмары были основаны на реальности, а мои являлись порождением подсознания.
Когда несколько дней назад я говорила с Борисом в последний раз, он выглядел бледнее обычного: запавшие глаза словно утопали в морщинистом загорелом лице, делая его намного старше семидесяти с хвостиком…
Вообще-то он был таким же крепким и выносливым, как сестра, и даже больше. Может, ему и стало лучше. Во всяком случае, по словам Греты. Хотя, зная Бориса, я в это слабо верила. Вероятно, он делал вид, что лекарства помогают больше, чем визиты к докторам. Впрочем, от них тоже мало толку — доктора избавляют от болезней, а не от прошлого.
Однажды я видела числа, вытатуированные на предплечье Бориса. На теле Греты был свой набор знаков. Я знала, что они означают, но это никогда не обсуждалось. Попытки забыть прошлое — налицо. А я могла иметь отношение к воспоминаниям, которые не следовало ворошить…
Я прошла из угла в угол. Прежде чем сделать заказ, получила из рук племянника Би, Ноя, огромную чашку. Кофе — обжигающий, точно адское пламя, сладкий, как любовь, забеленный настоящими сливками… Я сделала один глоток горячей сладкой жидкости и тихо поблагодарила парня:
— Спасибо, Ной! Можно мой обычный заказ?
Он кивнул и пошел отдавать распоряжения. Я сунула бумажник обратно в рюкзак, и в этот момент за спиной раздался глубокий голос:
— Странные вещи происходят возле «Дикой Луны».
Я обернулась и увидела Бориса, стоящего рядом с входной дверью. Он вытер руки о платок, аккуратно положил его в левый карман и направился ко мне. Затем, подойдя к прилавку, вытащил два пакетика сахара из сахарницы и убрал их в карман рубашки, после чего разгладил карман, словно желая удостовериться в надежности «убежища». На Борисе был мужской вариант моего повседневного костюма: джинсы, туристические ботинки и хлопковая фланелевая рубашка с треугольным вырезом и короткими рукавами, надетая поверх футболки. Мой наряд дополняла безрукавка. Одним словом, мы оба носили типичную одежду Кантри-Хилла. Большинство местных парней ходили в рубашках с закатанными рукавами даже зимой, но рукава Бориса были плотно застегнуты поверх контрольных опознавательных знаков на руке.
— Привет, Борис!
Он действительно выглядел немного лучше — не такой бледный, как в прошлый раз. Однако взгляд оставался напряженным.
Он поклонился, и его лицо приняло мрачное выражение.
— Я был там этим утром, — сказал он.
— Где? — спросила я.
— У «Дикой Луны».
Охотничье ранчо «Дикая Луна» закрылось около тридцати лет назад, когда иссякли запасы нефти и обанкротился местный банк. Без хозяев оно стало приходить в запустение, медленно превращаясь в игровую площадку для любящих экстрим подростков. Почти двести акров земли представляли собой великолепное охотничье угодье, и «детишки» развлекались в лучших старинных традициях — загоняя добычу, прежде чем ее убить и съесть.
Два года назад, вскоре после моего возвращения домой, все изменилось: какой-то приезжий купил это место и начал его перестраивать. Я не знала, что «Дикая Луна» уже открыта для туристов.
Хотя ранчо располагались примерно в двенадцати милях от города, вряд ли кто из аборигенов там бывал. Они привыкли к тому, что завсегдатаи эксклюзивных ранчо редко жертвуют роскошью ради походов по магазинам, видеосалонам или завтрака в маленьких городских гастрономах. Как правило, жители не беспокоили их, а они не мешали местным. Я полагала, что воскрешение «Дикой Луны» — еще один способ выкачивания денег из туристов (чтобы те не тратили их в городе).
Борис вытащил свой платок, его руки дрожали:
— Ты ничего не слышала?
— А что я должна была слышать?
— Маленькие дети… Они нашли двух мертвых оленей на площадке для пикника возле озера — окровавленных, искалеченных…
Да, это был тот еще фрукт! Если только Борис не имел прямого доступа к моей искривленной душе (невозможно!). Несомненно, то, что я переживала, было большим, нежели дурные сны. Они имели некую связь с реальностью. Собственно, мы сами — ночные кошмары. Добро пожаловать в Клуб ясновидящих — еще один побочный продукт моего фантастического наследия. Но подождите… Что-то не стыкуется с моими кровавыми видениями.
— Что ты имеешь в виду, говоря «искалеченные»? — спросила я. — Подобие ран домашнего скота в байках про НЛО?
Возможно, я ошибалась… Нет! Воспоминание слишком свежо в памяти. Это не могло быть простым совпадением. Тогда чем?
Борис тряхнул головой, будто желая прогнать воспоминания.
— Кто-то лишил их головы, — произнес он усталым, безразличным тоном.
Дело принимало интересный оборот: в моем воспоминании олени не были обезглавлены. Мертвые — да; растерзанные за время охотничьей погони — да. Но с полным набором полагающихся живым существам частей тела и органов.
Борис продолжал свою историю:
— Я как раз занимался поставками в гостиницу, и вдруг раздался крик.
— Что за поставки?
— Ну, снабжение. Я занимаюсь этим каждый день: утром, до завтрака, и во второй половине дня, пока не стемнеет. Гостиница уже открыта, и я заказываю для туристов вино, продукты… Классный бизнес!
Слово «классный» прозвучало как «гласный». Ни у него, ни у Греты не было сильного акцента, но время от времени речь выдавала их нетехасское происхождение.
Борис взглянул на что-то за моей спиной. Я посмотрела через плечо: несколько клиентов сидели в своих кабинках справа от нас. Никого, чье поведение могло бы показаться странным, — обычные дневные посетители. Борис вытер лицо цветным платком, как будто рассказ сильно его расстроил.
— Бедные малыши… Это было ужасно: кровь, обезглавленные тела… Ужас!
— Вы действительно видели оленей?
Он кивнул, наклонился ко мне и быстро-быстро зашептал, словно так легче было произносить слова:
— Когда менеджер пошел посмотреть на это, я последовал за ним и увидел тела… Смерть… — Он вздрогнул и положил платок обратно в карман. — Зло! Это не безопасно, Кейра…
Медные колокольчики, которыми обычно украшают индийских слонов, приделанные к двери, зазвенели позади меня, возвещая о прибытии нового посетителя. Борис увидел вошедшего, и его глаза расширились от ужаса. Он закрыл рот и плотно сжал губы. Его реакция заставила меня резко повернуться и слегка нагнуться, как бы защищаясь… Однако оказалось, что в помещение вошла Грета. Она будто любовалась собственным отражением; губы расплылись в улыбке, и что-то еще светилось в глубине темных глаз. Что-то, похожее на гнев… Я никогда не видела, чтобы ее лицо отражало сильные эмоции — только кончики рта слегка поднимались, словно от удивления.
— Борис! Ты достал, что хотел?
Слова Греты были напрочь лишены подтекста. Она говорила, как по писаному. Я крепко стиснула ручку своей чашки: мне передалось напряжение, и прилив адреналина усилил психологическую самозащиту. Это вышло само собой, без усилий. Психологические барьеры — часть моей личности. Первое, чему я научилась в детстве, — прятать свои мысли за невинным выражением лица: чужие эмоции не пробиваются внутрь, а мои не могут вырваться наружу. Тренинг выживания в идеале.
Молчаливый призыв Греты был адресован не мне. Она приблизилась к брату и взяла его за руку. Когда ее пальцы затеребили ткань рубашки, Борис поморщился, но руку сестры не оттолкнул. Это было нечто большее, чем простое психологическое напряжение. Вероятно, страх. Сделать окончательный вывод на основании наблюдения невозможно, а в моем распоряжении имелся лишь такой инструмент.
Скорее всего, здесь было всего понемногу — и страх, и беспокойство за Бориса, который скатывался в психологическую бездну из-за увиденного на ранчо. Я не хотела больше теребить его истерзанные нервы, но не могла отделаться от ощущения, что Борис пытался меня о чем-то предупредить: все эти разговоры шепотом о «Дикой Луне» и изуродованных животных… Что он имел в виду?
Прежде чем я успела что-то сказать, слово взяла Грета:
— Нам надо идти, Борис. Дай Кейре позавтракать.
Ее голос звучал до странности напряженно, будто она выдавливала из себя слова, делая вид, что ничего не произошло. Грета повернулась и буквально утащила брата за дверь. Выходя, Борис бросил на меня отчаянный взгляд.
За полвека с лишним «Кафе Би» не утратило своей популярности. Десять лет назад его унаследовала от родителей моя подруга. Мы с ней были одинаково одиноки и, сколько себя помню, всегда дружили.
Будучи задиристым восьмилетним ребенком и единственной дочерью немолодых родителей, Би взяла меня под свое крыло. Она решила, что бледная, пугливая, лишенная материнской ласки семилетняя девочка с темными густыми волосами, светло-серыми глазами и смешным акцентом нуждается в покровительстве. Спустя тридцать лет я избавилась от акцента и пригладила волосы, но сохранила цвет глаз и лучшую подругу. Би была единственным человеком, на которого я могла положиться в любой ситуации, без вопросов и объяснений. У моей семьи всегда имелись скрытые мотивы. Би же помогала мне искренне и только ради дружбы. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным!
Однако нет, не все. Снова зазвякали медные колокольчики, и дверь кафе отворилась. Бежевый стетсон, нахлобученный на знакомую до боли голову вошедшего человека, обещал еще неприятности. В дверном проеме стоял Карлтон Ларсон — шериф графства. Красивое лицо было мрачным, словно его обладатель вернулся с похорон. Почти шесть футов пять дюймов роста и соответствующее телосложение. Шериф имел тенденцию все сокрушать на своем пути. Пятнадцать лет назад он «прошелся» по мне.
Я заговорила первой, стараясь произносить слова ровно и дружелюбно. Мне это почти удалось:
— Привет! Рада тебя видеть.
— Уж не Кейра ли это Келли? — воскликнул он. Его глубокий голос разнесся по всему ресторану. — Сколько лет, сколько зим! И я рад.
Он выглядел таким же спокойным, какой старалась казаться я. Хороший знак. Последний раз, когда мы с ним общались в этом же помещении, из нас буквально сыпались искры, и вовсе не от страсти. Мы накинулись друг на друга: мне хотелось сделать ему бо-бо, а он в припадке ярости мечтал заткнуть мне пасть, чтобы не слышать неприятных слов в свой адрес. Тогда я еще хотела быть с ним, но не в том смысле, который предпочитал он. Не навсегда, потому что это невозможно!
То, что в двадцать два начинается как флирт, в двадцать три перерастает в страсть. И однажды утром, примерно год спустя после нашего первого свидания, я проснулась и поняла, что он имел в виду, когда накануне завел речь про белое-свадебное-подходящее-к-случаю барахло от Сире. Я решила покончить с этим… Однако хватит ворошить прошлое. Все равно никаких вариантов!
Пару месяцев спустя — этого времени хватило для сбора и оформления документов — Карлтон покинул Рио-Секо, чтобы поступить в полицию Сан-Антонио. Я опередила его на пять дней и пять тысяч миль. И сделала это снова около двух лет назад. Но в отличие от моих скудных пожиток, его багаж за минувшие годы увеличился: он женился и обзавелся потомством.

Я видела его впервые с тех пор, как он вернулся пару недель назад, и в первый раз после нашего расставания.
Мы пялились друг на друга, не говоря ни слова и вспоминая каждый год из разделявших нас тринадцати лет. Он учился на полицейского, я — совсем другим вещам. Для него я осталась прежним беззаботным ребенком, проживающим бабки, которые родители потратили на обучение единственного чада. «Фонд» на мое обучение был жив, а то, чем я занималась сейчас… Дай бог, чтобы он никогда об этом не узнал.
Я отпила из чашки, воспользовавшись паузой в разговоре, чтобы посмаковать роскошный аромат кофе. Проглотив горячую жидкость, я почувствовала себя совершенно спокойной. Когда-то этот голос заставил меня буквально лечь под него. Теперь чары рассеялись, а все чувства ушли в прошлое. Бывшие любовники, и не более того…
Поношенные голубые джинсы туго облегали мои бедра. И хорошо! Я не имею ничего против известных упражнений в горизонтальном положении, но только не с ним. Ни в будущем, ни особенно теперь…
— Вот, завтракаю. — Я улыбнулась самой равнодушной улыбкой.
Мол, не знаю, что и сказать…
— Что у тебя нового?
Карлтон снял шляпу и провел ладонью по своей густой, коротко стриженной каштановой шевелюре: ни одного седого волоса, хотя он был на несколько лет старше меня.
— Хочешь сесть?
Он шагнул к ближайшей кабинке, положил шляпу на столешницу и придвинулся к столику, который стоял через один от него.
Как только я перешагнула через скамью, Ной подошел и завис над моей тарелкой без слов. Он поставил стакан чаю и положил несколько пакетов сахара перед Карлтоном, а затем вернулся к своему посту за кассовым аппаратом.
Я наблюдала привычные для Карлтона движения, которые видела бессчетное количество раз. Сложив пакеты, он разорвал их одним движением руки и высыпал все содержимое в стакан. Ложка с длинной ручкой глухо стучала по пластмассе, когда он размешивал сахар.
— Ты все еще пьешь сладкий чай?
— Да, все еще, — ухмыльнулся Карлтон.
Я отломила кусочек маисовой лепешки, на которой лежала яичница с беконом, политая томатным соусом, и, вздохнув, приступила к завтраку с таким видом, будто это самый обычный день моей жизни. Я умела,  притворяться.
— Хорошо выглядишь, — сказала я с набитым ртом, рискуя показаться смешной.
Годы, проведенные вдали от Рио-Секо, оставили свой отпечаток на лице Карлтона. Легкие складки очертили глубокие карие глаза. Несколько новых морщин на загорелом лбу придали его лицу еще большую привлекательность. Он всегда был кандидатом на участие в рекламной кампании «Мальборо». Особенно теперь, когда стал старше и заматерел. Даже дешевая коричневая униформа из полиэстера выглядела на нем эффектно.
— Спасибо. Хорошие гены, я полагаю.
Он снова взял ложку, помешал чай и уставился на меня с озадаченным видом.
— Знаешь, это здорово, — сказал он, — прошло много лет, а ты почти не изменилась.
— Хорошие гены, — передразнила я и снова откусила большой кусок тако.
— Как твои родичи? Я слышал, переехали в Канаду? Да уж… Закрыли, заперли и припечатали. Все до одного — от прабабушки до братьев. Все, кроме меня и кузена Марти.
— Нет в этом городе секретов, — пошутила я. — Они в Британской Колумбии. Спокойно себе живут. Папа любит охоту…
Я решила ответить взаимным любопытством:
— Кстати, о семье… Кэролл и дети, надеюсь, в порядке?
— Все отлично!
Карлтон поставил стакан на стол с глухим стуком, расплескав чай. Вытирая брызги бумажной салфеткой, он сменил тему разговора:
— А ты сама как?
Итак, очко в игре под названием «Ты мне по фиг» я выиграла. Было очевидно, что ему не хочется говорить о жене с бывшей любовницей.
— Вот, завтракаю, — ответила я, пожимая плечами, — еще не привыкла сама готовить.
Он улыбнулся, в уголках глаз залегли морщинки, и прозвучали мои недавние слова:
— Есть в мире вещи, которые не меняются, правда, Кейра?
Его голос был нежен. Для кого как… Я знала, что мои Изменения не заметны, по крайней мере для людей, с которыми я разговаривала. Не было светящегося ореола над моей головой или какого-нибудь иного знака. Но, как ни странно, мне хотелось, чтобы хоть кто-то заметил, спросил меня, хорошо ли я себя чувствую… Ладно, плюнь! Я действительно не знала, чего именно хочу. Это слегка напоминает время, когда ты переживаешь свои первые месячные: никому не говоришь об этом, но очень хочешь, чтобы кто-то узнал, что ты становишься женщиной. Может, не самая лучшая аналогия, зато красноречивая.
Наступил переломный момент. Никто, кроме моей семьи, не мог понять, что все это значит. Но они находились в Канаде или были разбросаны по другим частям света. Что, в общем-то, не так и плохо, если разобраться, — никто не болтается под ногами. Однако сегодня я жалела, что не могу поделиться сокровенным.
Я посмотрела на Карлтона. Когда-то он очень хорошо меня знал. Или, по крайней мере, так думал. Но он никогда не понимал, кто я на самом деле. Он видел во мне всего лишь девчонку, разбившую его сердце. Мне не нравилось это, но я делала то, что должно. Без сожалений.
— А что здесь вообще происходит? — спросила я, переносясь из прошлого в настоящее, на твердую почву.
Его лицо напряглось, и улыбка исчезла.
— Ты, наверное, слышала о происшествии на ранчо? Все эти кровавые подробности…
Я проглотила остатки тако, и, пока вытирала руки бумажной салфеткой, ко мне пришло чувство насыщения. Я не могла поймать его взгляд.
— Что-что насчет кровавых подробностей?
— Омерзительные подробности, действительно. Только не принимай это слишком близко к сердцу. Ты выглядишь немного…
— У меня все отлично, — отрезала я.
Просто хотелось послушать про «омерзительные подробности».
Он нахмурился, затем продолжил:
— Возле «Дикой Луны», фактически в ее предместье… Двое подростков спускались вниз по Пойнту после шумной вечеринки в танцевальном зале бара К. Вероятно, они решили закрутить шуры-муры на берегу озера. Ты знаешь, как там бывает темно…
Он снова улыбнулся, его глаза загорелись, как бывало прежде, но потом он снова принял серьезный вид. Я улыбнулась в ответ. О да! Мне ли не знать, как там темно! Те ночи на Пойнте, возле озера. Ночи, проведенные с Карлтоном, когда нас легко могли арестовать за незаконный переход границы. Правда, была «страховка» в виде папаши плюс юношеская самонадеянность.
Он продолжал говорить, его большие руки теребили бумажную салфетку:
— Они буквально наткнулись на них сразу за корпусами. Два оленьих тела…
— У тебя есть предположения, кто это сделал?
Я ждала ответа. В его распоряжении нет фактов, указывающих на то, что оленей обезглавили не люди, а другие существа. Мои предположения были самыми обычными…
— Да нет. Кто угодно мог пробраться к Пойнту. Я не знаю, видела ли ты ранчо после реконструкции. Многие из них теперь огорожены, некоторые превращены в теннисные корты, но не полностью, а лишь со стороны озера. Видимо, так удобнее… Пока я придерживаюсь версии, что это браконьеры — идиоты, у которых денег больше, чем мозгов, и которые пытались избежать покупки лицензии. Может, приехали на сезон. Но даже в этом случае я не могу понять, почему именно эти олени. Данный вид вообще не очень подходит для охотничьих трофеев, но эти к тому же были очень молоды: мяса маловато, в качестве украшения тоже не годятся.
Молодой олень — неплохой выбор для охотника, преследующего добычу на своих двоих. Ему нужно не мясо и не трофеи, а адреналин, возбуждение, радость преследования — перед тем, как настигнуть и убить. Маленькие животные, которых нетрудно поймать, идя по следу в ярком свете полной Луны… Я никогда не видела в своих снах хищников, не встречала их и наяву. Или подсознание не выпускало подобные воспоминания на свет божий? Есть что-то, чего я не знаю…
Карлтон снова заговорил. Его глаза были полузакрыты, будто история истощила силы.
— Кейра, там есть еще одно обстоятельство, от которого у меня сносит крышу и тошнит.
Я напрягла все свое внимание, мысленно возведя между нами психологический барьер, и положила свою руку на его. Энергия горячего тела разливалась по моей руке, пока я старалась ни о чем не думать. От многих людей исходило нечто вроде легкого шума, но беспокойство Карлтона увеличило мою собственную чувствительность. Я будто всей кожей ощущала исходящие от него потоки энергии с легким жужжанием высоковольтных проводов…
Он огляделся, словно опасаясь, что за нами следят. Большинство столиков уже были свободны — время позднее. В пределах слышимости — никого. И все же он понизил голос до шепота; так, что даже я с трудом различала слова.
— Когда я говорил про трофеи, имел в виду следующее: их не освежевали, но фрагменты тел валялись вокруг, а головы были оторваны.
Он замолчал на мгновение, затем продолжил:
— Бессмысленно, жестоко, из ряда вон… Я не хочу думать об этом, но мне сдается, браконьеры тут ни при чем.
Он опустил голову и, не глядя в мою сторону, зашептал:
— Вдруг в наших краях появилась какая-то сатанинская секта?
Я подалась назад.
— Чушь собачья, Карлтон! Это несерьезно.
Скрывать эмоции — дело хорошее, но контролировать себя, когда он рядом, и мы касаемся друг друга… Что он имел в виду, заменив версию «браконьеров» на «сатанистов»? Я пыталась дышать ровнее, но необъяснимая паника нарастала. Чушь собачья! Многочисленные истории, слышанные в детстве, пронеслись в моем сознании. Преследования, погони, образ Врага… Мы, конечно, не были сатанистами, но нас вполне можно было принять за секту или даже хуже.
— Карлтон! Ты в это веришь?
Что касается общественности, то народ наш жил исключительно слухами и суевериями. По мне, все замечательно: я не хочу заполучить ярлык. Покорнейше благодарю! Жаль только, подражатели и романтики рассказывали о нас самые нелепые истории, и этого было достаточно, чтобы в людских умах зародились сомнения. Поэтому мне так трудно сохранять спокойствие. Я морально не готова к новой волне инквизиции. Торквемада, возможно, был прав: мы все — еретики. Однако мне не хочется гореть ни в каком аутодафе. Даже символически.
— Я, конечно, не верю во всю эту хрень, Кейра, — сказал Карлтон. — Но что, если какая-то группа людей и впрямь вляпалась в культ вуду или сантерия и всякое прочее? Рио-Секо, конечно, маленький городок, но дерьма здесь и так хватает. Ты же знаешь, как много у нас приезжих. Может, среди них есть такие, у кого в ходу жертвоприношения. Не поверишь, я наблюдал обряды мерзкого культа вейрду не где-нибудь, а в Сан-Антонио!
— Подожди, Карлтон, ты хоть сам понимаешь, что говоришь?
Я старалась не переходить на крик.
— Ничто не меняется. Мы все еще в центре мира для белых.
Как же! Мы были техасским ответом на буханки «Чудо-хлеба», майонез и воскресные посещения баптистской церкви.
Эта часть Холмистой страны заселена консервативными иммигрантами из Германии. Самое близкое, что имело отношение к религиозному культу, — маленькая христианская церковь на другом берегу озера. Никаких адептов культа вуду! Просто группка людей, любящих громко распевать христианские гимны и свидетельствовать об Иисусе падким на представления туристам.
— Может, ты спишешь этих оленей на чупакабру? — Я слегка улыбнулась и шлепнула его по руке.
Подмигнула: понял намек, Карлтон? В конце концов, то, что охотники питаются кровью, не делает их сверхъестественными существами за пределами материального мира. Но как объяснить обывателю исчезнувшие оленьи головы? Ну, скажем, местные пацаны прыгали через мертвые тела и решили, что будет прикольно отрезать им головы… Может, сойдет?
— Да я понимаю. — Карлтон улыбнулся; его нежные карие глаза обрели свое привычное насмешливое выражение, и он явно успокоился. — Я просто хватаюсь за соломинку. Конечно, я не верю во всю эту чушь — слишком напоминает дешевые телепередачи.
Я напрягла всю силу воли, чтобы ненароком не ляпнуть чего лишнего. Внутри меня все кипело и боролось с искушением проговориться. Нет, не вздумай! Лучше сменить тему.
— Я слышала, ранчо открыто. Ты говорил с гостями? — спросила я. — Может, кто-то что-то видел?
— Кейра, мне надо немного отдохнуть. В последнее время было много работы. — Карлтон вздохнул. — Те парни отнимают массу времени. Кажется, там была ночная вечеринка. Многие до сих пор спят. Черт! Даже владельца этого заведения нет, а я хотел с ним поговорить.
— А кто владелец? Я слышала, он вообще не из местных?
Он пожал плечами:
— Я не особенно много знаю. Говорил с Кэвином Хилтоном пару часов назад: его зять Алан Ричарде был посредником в сделке. Алана сейчас нет в городе, но Кэвин помнит, что покупатель приехал из Англии в поисках инвестиций. Несколько лет назад он купил ранчо и вбухал жуткое количество денег в его реконструкцию. Причем нанял на работы гастарбайтеров. Черт, они даже не нанимают местных!
— Так это заведение типа пансиона?
— Вроде того. Для избалованных европейских снобов. Место выглядит роскошно, но вокруг ни души. Единственный, кого удалось застать, — управляющий. Хороший мужик. Правда, мне от него никакого толку. А хозяина не видел, хотя он должен быть там.
Внезапно в наш разговор вторглись токкаты и фуги Баха в цифровом исполнении. Музыка на мобильнике бесит меня не меньше, чем вибрация! Я вытащила телефон из рюкзака, посмотрела, кто звонит, и кинула телефон обратно в сумку.
— Ты не собираешься отвечать? — спросил Карлтон.
— Нет, — ответила я. — Это Марти. Я как раз к нему собираюсь, подождет.
— Он сидит все в той же дыре?
— Это еще мягко сказано. У него всегда проблемы, как правило, денежные.
— Он просит у тебя денег? — удивился Карлтон. — Я думал, похоронный бизнес дает приличный доход.
Я пожала плечами:
— Да уж, могу себе представить! Но у Марти постоянно какие-то расходы.
— И ты всегда его выручаешь?
— Всегда, — обреченно вздохнула я. — Кто-то же должен за ним присматривать.
Этим «кем-то» была я. А Марти… Как говорится: в семье не без урода! И пусть он принадлежит к Клану по праву рождения, а я — только наполовину, но ни одна из моих половинок не является человеческой. Просто не может ею быть — набор хромосом не тот. В хромосомах же Марти наверняка есть какой-то изъян. Не иначе, генная мутация сделала его тупым и слабохарактерным, X-человеком наоборот. В менее просвещенные времена от него бы отказались сразу после рождения и бросили где-нибудь умирать. Но ему подарили жизнь, и он был обречен влачить жалкое существование аутсайдера. Родители отказались от Марти. Его вырастил дядя, он же обучил похоронному бизнесу. Можно сказать, что дядя Дэмон нашел светское применение наследственным особенностям. Когда семья уехала, Марти унаследовал бизнес. Клан решил, что он справится, хотя не имел никаких талантов и силы воли: кинули псу жирную кость, чтобы отделаться. Я же стала смотрителем этого пса; в мои обязанности входило держать поводок. Главное, чтобы Марти ни во что не вляпался и не нанес ущерб семье. Его благосостояние никого не интересовано, только собственные интересы. К счастью для меня, слабохарактерность Марти сопровождалась отсутствием ума и здравого смысла. Мой дорогой кузен получал удовольствие, вляпываясь в очередную грязную историю. Я надеялась, что сейчас — не тот случай, и не хотела идти по ложному пути моей двоюродной прабабушки…
— Ладно, хорошо… — сказал Карлтон ухмыляясь. — Спасибо за компанию. Я возвращаюсь на ранчо. Может, удастся убедить управляющего поставить владельца на уши. Тогда я смогу получить ответы на некоторые вопросы.
Он замолчал. Когда выходил из кабинки, наши взгляды встретились.
— Рад был снова тебя встретить, Кейра! Приятно видеть старых друзей. Может, еще разок поболтаем?
Старые друзья… Надо было думать, что он назовет нас именно так (имея обручальное кольцо на пальце!). Ложь! Бывшие любовники друзьями не становятся. Однако я улыбнулась ему в ответ, до конца отыгрывая свою роль. Так было проще.
— Конечно, увидимся! — Я посмотрела ему вслед.
Наконец Карлтон вышел из ресторана.
Я была рада его благополучию — он заслужил счастье. Еще лучше, что его привлекательность больше не имела власти надо мной: никакого беспокойства и мучений ревнивого сердца. Пусть мы с Карлтоном и не были друзьями, но могли жить в одном городе, не напрягая друг друга.
Я вздохнула и посмотрела на часы, висящие над кассовым аппаратом, — почти половина пятого. Я успею выпить еще чашечку кофе, прежде чем встретиться с Марти. Правда, мое и его понимание «скоро» — не одно и то же. Он ведь жил, а все его клиенты были мертвы.

ГЛАВА 3

— Шериф опять раздевал тебя глазами, милочка?
Би бросила свое некрупное, но пышное тело на освободившееся место Карлтона. В одной руке она держала кофейную чашку, в другой — полный кофейник.
— Ничего подобного, — возразила я, когда подруга нацелилась на мою чашку. — Ты же знаешь, с этим давно покончено. Он говорил мне про… Черт! Би, те двое работают у тебя?
Из кухни в главный зал кафе вышли два тупейших представителя преступного мира графства — два брата — и остановились по обе стороны от прилавка. Рукава, закатанные выше локтей, перекачанные руки с татуировками… Я наблюдала, как они готовили себе кофе. Старший, Дасти Олбрайт, опередивший брата на десять месяцев, посмотрел в мою сторону. Он явно услышал последние слова — кафе было не таким большим, а я говорила довольно громко. Густые черные брови Дасти резко контрастировали с бритой головой. Он повернулся ко мне лицом, и я увидела в его левой руке колун повара, похожий на известную часть тела. Почти близнец Дерек стоял поодаль молча, без всякого выражения на лице. Отлично: два городских идиота захотели поиграть в игру под названием «у кого больше». В любой другой день я была бы счастлива избежать встречи с ними и уступить победу, так как не умела проигрывать, по слова Карлтона настроили меня на боевой лад.
Я посмотрела прямо в глаза Дасти цвета грязи, пытаясь максимально расслабиться, хотя мои руки остались скрещенными и готовыми к обороне. Я считала, что с людьми типа парочки Олбрайтов надо обращаться как с неизвестными животными: уверенно, но осторожно. Нужно дать им понять, что ты в состоянии себя защитить, но угрозы не представляешь. Не знаю, что именно вызвало неприязнь, — я ничего плохого им не делала. Принимая во внимание, что они только вышли из тюрьмы, вероятно, с моей стороны было неслыханной наглостью пялиться на них без разрешения. (Будучи старшеклассником, Дасти избил до полусмерти одного мальчика за то, что тот стоял перед его шкафчиком. Мой кузен тоже частенько становился их жертвой.)
Дурацкое соревнование продолжалось. Ни я, ни Дасти не собирались отводить взгляд. Он не знал, что я обладала замечательной способностью — глядеть в никуда часами без устали. Гены хищников!
Би нарушила тишину:
— Идите на кухню, парни. Дасти, заканчивай нарезать овощи, а ты, Дерек… Твоя смена ведь уже закончилась?
Дасти облизал губы и, ухмыльнувшись, послал мне воздушный поцелуй. Не сказав ни слова, но широко улыбаясь, эти двое повернулись ко мне спиной и ушли. Я уставилась на подругу, сидящую напротив, от удивления забыв, что хотела сказать. Она опустила глаза и нервно крутила чашку тонкими пальцами. Наконец, вздохнув, снова взглянула на меня и скрестила руки.
— Знаю, плохая идея. Но мне была нужна помощь, а им — работа, чтобы оправдать досрочное освобождение. Без вариантов! Ненавижу себя за то, что наняла этих уродов, но больше никто не захотел здесь работать. Я не могу конкурировать с новыми курортами.
Вот еще одно доказательство сомнительной пользы прогресса. Только вчера Рио-Секо гордился статусом маленького городка, затерянного в Стране Холмов. Но победоносное шествие цивилизации продолжалось. Все больше людей открывали для себя преимущества жизни в глубинке. За несколько последних лет кроме «Дикой Луны» туристам распахнули двери еще два ранчо. «Дикая Луна» не брала на работу местных, а другие это делали. В значительной степени Рио-Секо оставался краем света, но и на краю становилось тесно. Именно поэтому моя семья упаковала вещи и съехала — стало трудно держаться в тени.
— Даже родственники больше не хотят на меня работать. Ной здесь по одной причине — нигде не берут малолеток. Стукнет восемнадцать, и он уйдет.
— Не переживай! — старалась я подбодрить подругу. — Кайф от нового места быстро улетучивается. Кто-нибудь да вернется.
— Хочется верить, — сказала она. — Как подумаю, что нужно коротать время с этими придурками! Я не то что боюсь их, но… Надеюсь, они не вышвырнут меня отсюда, прежде чем свалят.
Я засмеялась:
— Может, они тебя оставят в покое. В конце концов, вы же не продаете шоколадные батончики или футболки.
В прошлый раз один из братьев Олбрайт провел за решеткой несколько месяцев и попал под амнистию в рамках проводившейся по стране акции милосердия. Конечно, их преступление было пустяковым — они пытались снести ларек во время футбольного матча между школьными командами. Блестящая мысль, принимая во внимание, что в числе зрителей были депутаты графства…
Би снова улыбнулась:
— Наверное, ты права, подруга. Но пока я не найду новых помощников, их придется терпеть. — Она пожала плечами, достала из своей прически карандаш и прицепила его к поясу — черный, толстый и блестящий. Мисс Кэролл не имела никаких доходов от Беатрис Руитс. От меня тоже было мало пользы: по меркам моей семьи, в свои тридцать семь я едва миновала юношеский возраст. — Теперь твоя очередь!
— В каком смысле?
— Мы знакомы дьявольски много лет, — сказала Би. — И я вижу, что тебя беспокоит не встреча с Карлтоном и этими двумя идиотами, работающими на меня. Ты выглядишь усталой. У тебя все в порядке?
Она поглядела на меня нахмурившись. Ее лицо выражало беспокойство. Я с облегчением вздохнула — Би заметила мои метаморфозы. Теперь я могу говорить об этом. Лучше бы, конечно, поделиться сокровенным со своей семьей, но…
— С твоей точки зрения, у меня все о'кей. Или ты заметила что-то особенное? Необычное? Какие-то Изменения? — Я выделила интонацией последнее слово.
Би сузила глаза и молча уставилась на меня. Ее зрачки двигались вправо-влево, изучая мое лицо. Наконец она наклонилась вперед и понизила голос до шепота:
— Изменения? А что… уже пора? Мне помнится, ты говорила, что с тобой ничего не произойдет до пятидесяти лет.
— Похоже, я ошибалась — мне пора получать приз «Ранняя пташка». Ты слышала об искалеченных животных возле «Дикой Луны»?
Она кивнула:
— Все только об этом и говорят. Мерзкая история! Карлтон рассказал что-нибудь интересное?
— Подробностей не помню. Дело в том, что я и так все знала.
Я допила остатки кофе.
— Мне посчастливилось увидеть это во сне. До того, как все произошло, или одновременно.
Би и глазом не моргнула:
— Вещий сон?
— Может быть. Не знаю, как это назвать. Последние несколько недель были сущим адом: мои сны наполнились кровью и смертями. Мне даже снилось, что Марти мертв. Но этот сон… Все происходило будто в реальности. Я видела, как оленей загоняли и убивали.
Я отодвинула от себя пустую чашку:
— И я не только видела происходящее. Я участвовала в этом и даже помню вкус крови. Мне вдруг захотелось попробовать… — (Не стоит рассказывать Би о последнем эпизоде, когда мертвый олень вдруг превратился в Марти.) — Может, это никакое не пророчество, а просто мое больное подсознание проделывает трюки.
— Черт! Я думаю… У тебя, возможно, были проблемы… — Би расслабилась и улыбнулась, поверив в мою самодиагностику. — А что сейчас? Ты никогда и ничего мне об этом не рассказывала.
— Я молчала, так как не предполагала столкнуться с этим так быстро, — ответила я, пожимая плечами. — Я ничего не предпринимаю, только жду. Что еще остается? У меня могло быть больше видений, кратковременные энергетические приливы и иные комбинации признаков. Через несколько недель все закончится или превратится в новый талант. Возможно, я стану оборотнем, как все мои братья.
Я мысленно скрестила пальцы. Одна из моих теток описала этот опыт как игру, в которой многогранный кубик бросают на длинную узкую тропинку, и он скользит по ней, вращаясь и подпрыгивая. Каждая грань — проявление власти, а роль Судьбы исполняет Хозяин Подземелья. Грани сменяют друг друга, пока кубик не останавливается на краю поля. Последний выпавший номер становится пожизненным талантом.
— Симптомы?
— Ничего особенного. Правда! — сказала я. — Когда тетя Джейн проходила через это около двадцати лет назад, я почти ничего не заметила. Время от времени она впадала в состояние, напоминавшее транс, и предсказывала будущее. У нее проявились даже способности к телекинезу. Например, она заставляла карандаш подняться в воздух. И никаких последствий…
— А как сейчас?
— Она — целитель. Симптомы не всегда отражают наследственный талант. Почему, никто не знает.
Я засмеялась, чтобы разрядить обстановку:
— Не беспокойся, это не неизбежно.
Смелое допущение! Что можно противопоставить неизбежности? Разве что бессмертие… Неплохая замена, но иногда цена оказывается слишком высокой. Я боялась, что моя будет еще выше. Тридцать лет жизни в условиях господствующей человеческой цивилизации не научили меня обращаться с этим самостоятельно. Но придется, ведь ад не просит о помощи.
— Это все так напряжно, — сказала я. — Обычно Изменения вызывают тягу к общению в узком семейном кругу. Но я меньше всего хочу плакаться родственникам в жилетку.
Би приподняла искусно выщипанную бровь и посмотрела на меня с выражением, в котором сквозило: «Держись подальше!»
— У меня все будет отлично, — заверила я ее. — Они, очевидно, думают, что я гожусь только на роль сторожевого пса Марти.
Я замолчала, повернулась в своей кабинке и прислонилась к стене, не желая встречаться с Би взглядом. Было кое-что еще, о чем я не сказала, и надеялась, что подруга ничего не вспомнит. (Я уже рассказывала ей о семейном Наследии много лет назад, незадолго до того, как уехала в Англию после разрыва с Карлтоном.)
Би с трудом сглотнула слюну, посмотрела мне в глаза и все поняла. Неудивительно: она провела достаточно времени в доме моего отца, чтобы научиться замечать вещи, которые мы скрывали от посторонних. К двадцати годам она стала настоящим членом нашей семьи.
— И что с Наследием? Черт! Она помнит!
Только один человек из многих поколений унаследовал все наши генетические способности и Силу, а потому считался великим, могучим и всякое такое. Избранный, обладавший этим счастьем или… проклятием (нет, не Баффи — истребительница вампиров). Он должен играть эту роль всю оставшуюся, необыкновенно долгую жизнь. Или сколько выдержит. Проблема в том, что Избранный не может так просто взять и отказаться от своей миссии. Кто-то должен согласиться принять на себя груз ответственности. Сейчас его несла прабабушка моего отца Джиджи, но по-настоящему на роль наследника никто не годился. Она, правда, не особенно переживала по этому поводу — ей нравилось за все отвечать. Джиджи хотела, чтобы данный пост остался за представителями нашей ветви Клана, но никаких гарантий не было. Генетика — сильная вещь, и семья решила рискнуть. Я несла в себе гены отца, которые могут передаваться следующему поколению. Поэтому произвести на свет малыша — было одной из важнейших в списке задач, которые, по мнению родни, мне предстояло решить в самом ближайшем будущем. Однако у меня на этот счет имелось другое мнение.
Би думала, что из-за Изменений я хочу воссоединиться с семьей, но она ошибалась.
— Би, я не готова. Я еще слишком молода, чтобы играть в политические игры и размножаться.
— Они ведь не приедут сюда и не втянут тебя насильно, если ты не захочешь?
— Не думаю… Но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Я никому ничего не говорила. Ты же знаешь моего папашу: он начнет уламывать, взывать к лучшей половине моего существа… Я не хочу лезть в клановую политику! С меня хватит назначения на пост смотрителя Марти.
— Они ничего другого для него не придумали?
— Вряд ли… Как я мечтаю о том, чтобы меня оставили в покое! Быть буквально прикованной к Марти невыносимо. Не помню, говорила ли я тебе. Я тут поинтересовалась, можно ли пожертвовать ему часть моего регулярного пособия.
— А он бы взял?
— Я только на это и рассчитываю. Тогда он сделает то, о чем всегда мечтал, — уедет из города. Сейчас держит меня будто на крючке… Но Джиджи почему-то распсиховалась, узнав о моей идее. Скорее всего, она не хочет выпускать его из поля зрения: он слишком много знает и слишком нас ненавидит, чтобы можно было ему доверять.
Вдруг моя душа будто просветлилась. Если разобраться, я имела полное право освободиться от долга по отношению к Марти — раз и навсегда. Может, передать его кому-нибудь другому, кто еще не ступил на путь Изменений и нуждался в работе? Однако для этого следовало вернуться домой — не в свое жилище в Рио-Секо, а в дом Клана в Канаде.
Ни за что! Предпочитаю жить надеждой на то, что в один прекрасный день нюни Марти выведут Джиджи из себя. Пока я могу просто не обращать на него внимания. А вот игнорировать Джиджи небезопасно. Никому не советую!
Би рассмеялась:
— Подруга! Я всегда знала, что у твоей семьи интересная жизнь, но чтобы настолько! Как я рада быть обыкновенным человеком с обыкновенными проблемами: зарабатывать на жизнь, оплачивать счета, нанимать на работу бывших преступников и т. д. и т. п.
— Да, я сейчас переживаю интересный период. Ни на что не променяла бы свои способности, но не хочу, чтобы они обрастали слухами и интригами.
Би взяла свою кофейную чашку и вышла из кабинки:
— Мне пора возвращаться к своим делам. Пойду проверю, не нашинковал ли Дасти собственного братца вместо овощей. — Она обернулась и посмотрела на меня: — Надеюсь, у тебя все будет о'кей.
Последнее слово прозвучало скорее как вопрос, нежели как констатация факта.
— Конечно, все будет хорошо, — откликнулась я, вставая. — Я побежала. Марти скулит и требует встречи, а я хочу успеть вернуться засветло. Посмотрим вечером какую-нибудь дребедень по телику?
— Кто из вас на коротком поводке? Крошка кузен вопиет о помощи, а ты спешишь к нему на выручку по первому зову…
Я пожала плечами:
— Ну а что я могу сделать? Если не пойду, ты же знаешь, он будет мне напоминать об этом каждый день. Говорит, дело семейной важности. Впрочем, ты наверняка помнишь, что скрывалось под этим определением в прошлый раз.
— Да, но сейчас он ни с кем не встречается. Разве нет?
— Кто знает, что с ним стряслось…
Би усмехнулась:
— И то правда!
Она выпила залпом остатки кофе и встала.
— Ладно, подруга. Увидимся: дурацкое кино и хороший попкорн в придачу! Да, ты получаешь вино?
— Спасибо, получила несколько дней назад.
Я направилась к двери, на прощание махнув ей рукой:
— Скоро увидимся!
Выходя, я заметила краем глаза, что Дасти Олбрайт стоит один возле прилавка. Я спиной чувствовала, каким тяжелым взглядом он меня провожает. И меня буквально передернуло, когда у самых дверей услышала его смех — тихий и гнусный.

ГЛАВА 4

Крупные капли дождя забарабанили по ветровому стеклу, когда спустя двадцать минут я въезжала во двор «Похоронного бюро Нельсона». Погода испортилась вместе с настроением. И то и другое здесь менялось регулярно. Если я хочу вернуться домой до начала бури, надо поторопиться. В моем распоряжении — примерно час. Вдруг повезет, и получится все уладить за несколько минут? Хотя что такое удача или судьба? Жизнь и без того — стерва, а когда тебе приходится иметь дело со всеми родственничками…
Я остановилась у служебного входа под навесом, где уже стояли катафалк и принадлежащий бюро фургон. Мой «лендровер-дефендер» здесь был явно неуместен — веселенький штрих к довольно мрачной картине. Я улыбнулась, вспоминая реакцию Марти, впервые увидевшего мой припаркованный автомобиль. Он сказал, что это слишком вызывающе, и потребовал убрать машину отсюда. Марти просто завидовал, потому что не мог позволить себе такую. Но я продолжала ставить авто именно здесь — ему назло. Маленькая, но победа!

Чтобы добраться до офиса Марти, расположенного в передней части здания, надо было пройти через несколько складских помещений, где стояли гробы, урны и иные предметы, которые я никогда внимательно не разглядывала. Смерть — не самая плохая вещь в мире, но ее атрибуты мне не нравились. Кроме того, люди всегда создавали много шума по этому поводу и немерено тратили с трудом заработанные доллары на дорогой, но по сути ненужный реквизит.
Мне по душе наш способ решения данной проблемы: члены моего Клана не умирают от естественных причин; болезни к нам не пристают. Нас можно только обезглавить, вырвать сердце или обескровить. Поэтому смерть становится вопросом выбора. Бывало, после нескольких веков существования представитель Клана приходил к мысли, что единственное, не испытанное им в жизни чувство, — ее отсутствие. Некоторые предпочитали умереть раньше других. И моя первоначальная «должность» — ассистент Смерти, эдакая Кейра Кеворкян для сверхъестественных.
Звучит дико, но именно это входило в мои обязанности. Я начала обучаться своему ремеслу, еще сидя на коленях у дяди. Ученица из меня вышла талантливая, даже слишком. Разумеется, мы сочувствовали мертвым. Даже те из Клана, кто становился оборотнями, понимали мертвых лучше, чем кто бы то ни было. Единственным равнодушным ко всему был… Да, вы угадали — Марти.
Когда я свернула в тупиковый коридор за складом, неожиданно в кого-то врезалась. Владелец тела, с которым я столкнулась, схватил меня за руки и повернул в сторону.
— Смотри, куда идешь! — проворчал он и прошел мимо.
Я не сразу узнала эту коренастую фигуру. Здесь она казалась настолько противоестественной, что моему мозгу пришлось вдвойне напрячься, чтобы установить ее обладателя. Дерек Олбрайт — именно он шел не останавливаясь и быстро скрылся за поворотом. На мгновение я будто приросла к месту, потом развернулась и бросилась вдогонку. Я настигла Дерека в складском помещении. Он сидел на корточках перед мини-холодильником и в этот момент закрывал дверцу. Холодильник явно помнил лучшие времена: белая крышка посерела, на порванных этикетках «KAJA-97» и «Red Man» виднелось несколько красно-коричневых пятен. Я мельком увидела пару стеклянных банок внутри, прежде чем дверца захлопнулась.
— Что ты тут делаешь?
— Работаю, — резко ответил он выпрямляясь.
— Что? — Я была ошеломлена его ответом.
— Что слышала! Я работаю на твоего долбаного кузена, и он, кажется, нуждается в моей помощи. — Улыбка Дерека соответствовала его тону. — Днем — в кафе, вечером — здесь. Что тебе не нравится?
О да, нравится! И еще как! Я спасовала перед его страшим братцем, а теперь и младшенький раскудахтался. Чем я это заслужила? Решительно не хотелось отступать, глядя ему в глаза. Но я успела заметить, что для парня из поселка трейлеров он весьма прилично выглядел: без поварского колпака, в старых добрых джинсах и ботинках… Дерек же не смог скрыть смятения. Он так сильно сжал ручку холодильника, что суставы его пальцев побелели.
— Что входит в круг ваших обязанностей, мистер Главный Могильщик? — спросила я насмешливо, заслоняя дверь и не давая ему выйти. — Что ты делаешь для моего кузена?
— Ну, уж нет, мисс Клевые Трусики, — вспомнил он мое школьное прозвище. — Я работаю на него, а не на вас.
— Тогда, может, хотя бы скажешь, что лежит в холодильнике? — спросила я, когда он приблизился.
— Соус для барбекю.
— И ты держишь его здесь, потому что…
— Потому что я его люблю. Великолепный, блестящий разговор.
— Где Марти?
Дерек пожал плечами:
— Ему понадобилось уйти.
— Уйти? Зачем?
(Он уехал не на служебном автомобиле — обе машины стояли во дворе.) Дерек пожал плечами:
— Не знаю. Ему позвонили. Он скоро вернется. Он взглянул на дешевые пластмассовые часы на запястье:
— Мне пора. Пропустите!
Дерек двинулся на меня своей огромной тушей: он был ненамного выше, но почти в полтора раза шире в плечах. Прежде чем он отодвинул меня в сторону, я споткнулась, отступая. Он сам чуть не упал, что-то прорычал и вышел через черный ход, хлопнув дверью.
Дьявол! Все просто замечательно: Мартина нет на месте, но он вернется… Он, Терминатор и я — великолепная компания. Но я не собиралась застревать здесь надолго. Где-то совсем близко ударил гром. Надо оставить кузену записку и валить. Марти может сам перезвонить и приехать ко мне, если горит желанием пообщаться. Когда я открыла служебную дверь, ведущую из коридора в приемный зал, мне показалось, что что-то не так. Ничего серьезного, но все-таки… В последний раз я была в бюро два месяца назад, и здание напомнило мне ветхий особняк Эдварда Гори. А сейчас оно выглядело так, словно здесь побывала бригада «Трэйдинг спэйсис» с уймой денег и тонким вкусом, — гораздо более рафинированным, чем показывают по телевизору.
Стены, когда-то покрытые жуткими темными обоями, теперь радовали глаз спокойными оттенками бежевых и светло-зеленых тонов. Мрачная, изъеденная молью мебель уступила место мягким стульям и плюшевому дивану, чей цвет перекликался с колором всей обстановки. Зал освещали лампы в стиле «Тиффани» в тонких оправах, изливая теплый, манящий свет.
Все эти невероятные превращения и были подозрительны. Откуда? Может, за последнее время в мертвецкую поступило неслыханное количество покойников? Или Марти выиграл запредельную сумму в лотерею? Последнее вызывало большие сомнения: я была бы первой, кому он похвастался бы. Что касается первого — не знаю: некрологов не читала.
Неотремонтированной осталась лишь приемная. Я вошла в кабинет Марти и села на лоснящееся директорское кресло с кожаной обивкой цвета красного дерева. Новый дубовый стол в евростиле и картотека были композиционным центром маленькой комнаты, несколько кожаных стульев для гостей дополняли обстановку. Плиссированные занавески в зеленых тонах украшали окна, прекрасно сочетаясь с новым берберским ковром бежевого цвета. Все выходило за пределы обычного бюджета Марти, сколько бы он ни брал за дополнительные ритуальные услуги.
Увиденное произвело на меня слишком сильное впечатление, чтобы просто оставить записку и свалить. Я должна узнать, на какие шиши он позволил себе такую роскошь! Марти никогда не вел записи в электронном виде, но деловые бумаги исправно подшивал и хранил в папках. Я открыла один из ящиков стола, чтобы порыться…
Спустя какое-то время стало ясно, что мягкое освещение комнаты благотворно влияет на нервную систему, но читать при нем неудобно. Я наклонилась, чтобы дотянуться до выключателя торшера, стоявшего у стола. Свет не зажегся, хотя лампочка была на месте и выглядела новой. Через какое-то время обнаружилась причина недоразумения: шнур от лампы вставлялся в удлинитель слева от стола, к нему же тянулись провода от калькулятора и электрической точилки, но сам удлинитель не был подсоединен к розетке. Впрочем, это легко исправить. Несколько мгновений, сноп искр, и свет в кабинете моего кузена погас.
Однако в коридоре он продолжал гореть. Стало быть, проблема местная. Черт знает что! Распределитель находился в той комнате, которую я люто ненавидела. Можно, конечно, забить на все и сделать вид, что я тут ни при чем, но тогда моему безрукому кузену придется вызывать электрика и платить большие деньги. Другой вариант — преодолеть свое отвращение и попробовать устранить проблему самой. Чувство вины победило. К тому же за услуги электрика наверняка придется расплачиваться мне.
Я отключила удлинитель и направилась в приготовительную комнату, которая располагалась в дальнем конце здания, рядом со служебным входом. Войти в нее можно было только через дверь со специальным электронным замком. Кузен сказал мне код, когда хвастался приобретением, и убедился, что я могу открыть дверь сама. При этом его просто распирало от гордости. Как же — такая навороченная штука! А меня он даже не поблагодарил. Для него это нормально.
Я набрала код, втайне надеясь, что Марти изменил пароль для большей безопасности. Тогда можно с чувством исполненного долга уйти и не беспокоиться по поводу света. Не повезло, и все! Однако раздался щелчок, я повернула ручку, и дверь открылась. Прежде чем войти, я убедилась, что в помещении нет мертвых тел. Впрочем, вряд ли бы они там оказались, поскольку обычно Марти хранил их в рефрижераторе мертвецкой, если только не готовил к бальзамированию. Мощный раскат грома потряс здание и застал меня врасплох. Дверь с грохотом захлопнулась, но я могла бы поклясться, что буря не бушевала так близко! Лампочки верхнего света мигнули один раз, другой… У меня перехватило дыхание. Раздался еще один удар, и погасло все освещение. Воцарилась полная, непроницаемая тьма. Не было ни одного окна, позволяющего проникать в помещение слабому свету дождливого вечера. Даже ночное зрение, которое у меня было развито лучше, чем у любого человеческого существа, не помогало. Что теперь?
Комната вдруг показалась чудовищно тесной, хотя я знала — до противоположной стены больше тридцати футов и еще есть двадцать футов в ширину. Но не темнота была причиной моего беспокойства, а то, что аура скорби, наполняющая здание, в данной комнате ощущалась сильнее, чем в других. Казалось, все стены и несущие конструкции были покрыты налетом скорби. Она наваливалась на меня и проникала внутрь; отзвуки минувшего напоминали об уязвимости человеческого рода. Это похоронное агентство существовало почти сто лет и повидало на своем веку немало умерших и много человеческого горя. Даже сейчас я ощущала потоки мощной накопленной энергии и информации — побочный эффект моей сущности и профессии. (Особая связь с Великим Жнецом обостряла мои эмоции.)
Я была заперта и тщетно пыталась открыть дверь: если электронный замок без тока не пускает людей внутрь, с какой радости он должен выпускать тех, кто внутри? Черт побери моего тупого кузена!!! Готова чем угодно поклясться, что денежки, которые Марти взял у меня на ремонт двери, были потрачены на что-то другое (я не видела счет, Марти предъявил мне только квиток). Я стояла в полном недоумении, не зная, что предпринять, как вдруг повеяло ароматом живого тела — сквозь запах застарелой мертвечины. Легкое дуновение ветра в неподвижном воздухе. Мои ноздри учуяли его, мозг переработал полученную информацию, и я застыла, ошеломленная. Здесь есть кто-то еще. Но кто именно? Чувствую запах крови, но не пролитой. Крови, которая еще течет по венам и доставляет телу питательные вещества, заставляет сердце биться и выполнять свое предназначение.
— Алло! — воззвала я к тишине.
Эхо моих слов тут же поглотила тьма.
Через меня будто пропустили ток; как если бы я коснулась одной из лампочек, выставленных на продажу в магазине новинок. На сетчатке моих глаз возникали невероятные узоры. Я по-прежнему ничего не видела в кромешной тьме, опустила свой ментальный щит и потянулась вперед, идя на ощупь. Затем вспышка света, и — ничего.
Еще один удар грома, правда не такой силы, как предыдущий, и сопровождаемый яркой вспышкой света, вернул меня к жизни. Глаза озарил свет, и сила вернулась. От предпринятого усилия мышцы заныли…
По какой-то необъяснимой причине я лежала на полу. Последняя, запечатлевшаяся в памяти мысль — что в комнате есть кто-то еще. Я повернулась, чтобы оглядеться, и застонала. В царившей гробовой тишине звук моего голоса оглушал. Голова раскалывалась от боли, кровь стучала в висках. С трудом поднявшись на ноги и борясь с приступом тошноты, я прислонилась к раковине, используя ее в качестве опоры. Мои руки скользили вдоль фарфоровой поверхности и оставляли на ней влажный след. Неужели кровь? Каждый мускул тела напряжен, обе руки залиты чем-то красным. Я медленно подняла их к лицу и потянула носом: это действительно кровь, но не моя. В первый момент наступило облегчение, но затем возник вопрос: чья кровь? Минутку… Откуда здесь раковина? Я застыла на месте, с удивлением рассматривая окружавшие меня предметы. Было непонятно, как я оказалась у противоположной стены комнаты.
Холодок пробежал вдоль позвоночника, невидимые ледяные пальцы скользнули по коже, словно предупреждая. О нет! Только не это! Я была здесь раньше, причем несколько раз — в своих кошмарах. Еще до охоты на оленей. Мне снилась эта мертвецкая. Запах крови, смерти или… Что это? Я не хотела оборачиваться; мои руки стиснули раковину. Я знала, что позади что-то есть, и отнюдь не пустой стол для бальзамирования. Этот запах свежей, еще теплой крови. Все мои чувства сосредоточились на нем, пробуждая воспоминания. Зов крови манил туда, куда я не готова была идти. Кровь везде одинакова — красная пульсирующая жидкость, текущая по венам. В памяти возник голос моей тети, заученные уроки, въевшиеся в подкорку лекции. Кровь и плоть были пищей моих предков, среди которых преобладали охотники и хищники.
Острое желание понять, откуда исходил запах, заставило меня обернуться в поисках его источника. Я задержала дыхание, чтобы поберечь обоняние. Не хотелось идти, но тянуло. Даже задержка дыхания не помогала. Закрыв глаза, я все-таки обернулась; двигалась помимо воли; руки сжаты в кулаки; пятна крови засохли на коже. Я не хотела смотреть, но и отвернуться не могла.
Нет! Этого не может быть… Мой мозг отказывался воспринять увиденное. Стол занимало тело мужчины, явно принадлежащее Марти, который, вне всяких сомнений, был мертв. В яремной вене торчал дренажный шланг. Жизнь вместе с кровью вытекала из него на стол, оставляя красный след на голом теле, нержавеющей стали и ниже, около стока. Казалось, очередного клиента похоронного бюро приготовили для бальзамирования. Все как в моих снах. Только сейчас эта было наяву.
Яростный стук в дверь заставил меня оторвать взгляд от жуткой картины. Снова вспыхнул свет, затем опять — тьма. Я зажмурилась и тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение, и взглянула на стол. Невероятно, но никакого тела там не было. Я, как и прежде, стояла у входа с абсолютно чистыми руками. Что происходит?
— Кейра, открой дверь! — послышался из-за двери голос Карлтона. — С тобой все в порядке?
На сей раз я быстро справилась с замком, и дверь открылась, чуть не ударив Карлтона, уже занесшего руку для очередного удара.
— Черт возьми! — сказала я, заслоняя рукой лицо от яркого света.
Я вышла из комнаты. Дверь захлопнулась за моей спиной и скрыла страшную, не существующую в реальности картину.
— Все в порядке? Я видел твою машину во дворе и почувствовал, что Сила исходит отсюда. — Он выглядел несколько смущенным. — Я пришел проверить, здесь ли ты.
Ничего не ответив, я прошла но коридору в приемный зал. Мне хотелось уйти подальше от жуткой комнаты. Карлтон последовал за мной.
Я плюхнулась в одно из кресел, стоявших вдоль стены, и провела по его мягкой обивке, стараясь вернуться к реальности.
— Все нормально, Карлтон. Что привело тебя сюда? Я старалась держаться так, будто ничего не произошло, и контролировать свои слова и мысли, которые буквально распирали подсознание. Что бы то ни было — страшный сон, предвидение или что-то еще, — я не готова делиться этим ни с Карлтоном, ни даже с Би. Согласна выглядеть дурой или чудачкой, но в моем понимании слово обладает силой. И если я кому-нибудь скажу, что видела, оно может материализоваться.
Шериф придвинулся поближе, сел передо мной на корточки с изяществом, которое никак не вязалось с его крупным телосложением, и положил руки на подлокотники кресла. Ткань форменных брюк туго облегала его бедра, напоминая мне о его былой привлекательности. Для плотного, крепко сбитого мужчины он двигался легко и изящно, не замечая своего веса и сознавая собственную притягательность. За свою жизнь я встретила лишь несколько мужчин, которые обладали настоящей уверенностью в себе, знали свое место в мире, оставались тактичными и ловкими в любой ситуации. И только один из них был человеком.
— Я пришел сюда, чтобы поговорить с твоим кузеном. Как я понимаю, его нет?
— Нет, — подтвердила я. — Он ушел до моего прихода. Примерно… — я схватила Карлтона за запястье, чтобы рассмотреть цифры на часах, — три часа назад! — воскликнула я, отпуская его руку.
Я потеряла уйму времени, плохо дело…
— Ты ждешь его уже три часа?
— Да, я обещала приехать и поговорить.
Он, видимо, не поверил мне. А что еще я могла сказать?!
Глаза Карлтона находились на одном уровне с моими. Вид у него был отсутствующий, рука скользила по подлокотнику кресла. Он наклонился ко мне. На долю секунды мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Фантастика! Должно быть, я попала на частоту, по которой транслировали мое прошлое. Карлтон вытер пятно на моей щеке:
— Ты где-то запачкалась…
Мне не понравилась мягкость его голоса, который обволакивал, словно плюш для обивки кресел. Вибрация энергии, исходящей от него, как от любого человеческого существа, будто сверлила мою голову и вызывала головную боль. Я отвела его руку в сторону и вытерла пятно сама.
Карлтон качнулся назад на каблуках и улыбнулся — улыбка была его второй сильной стороной. Она озаряла все лицо, делая его почти милым.
— Почему ты оказалась запертой в этой комнате?
— Я хотела починить электричество. Как только я вошла сюда, свет погас… А проклятая дверь захлопнулась.
Карлтон засмеялся и поднялся одним быстрым движением.
— Тебя здесь что-то держит?
— Нет, я не собираюсь больше ждать Марти. Мы можем поговорить и завтра.
Я заставила себя подняться с кресла — Карлтон стоял слишком близко, нас разделяло меньше фута. Энергия, исходящая от него, усилилась, и вибрация защекотала мою кожу.
Я инстинктивно хотела отступить, но мне мешало кресло.
— Ладно, — произнес он почти шепотом.
— Что ты имеешь в виду?
Карлтон подошел еще ближе: он не касался меня, но стоял достаточно близко, чтобы я почувствовала всю мощь его энергии. Внезапно я ощутила тяжелый запах мускуса, забивающий носоглотку своей ядовитой сладостью. Я покачнулась и едва не упала в кресло. Господи! Он хочет меня — никаких сомнений! Это не входило в мои планы. Я подалась назад, оттолкнула кресло в сторону с такой силой, что его ножки оставили след на полированном полу, и обошла Карлтона вокруг. Я старалась заблокировать потоки бушующей рядом энергии: его страсть не вызывала во мне ответного желания; скорее панический страх. Бороться или бежать? Я предпочла второе. Хотя Изменения еще не вступили в силу — и именно поэтому — при равных шансах я была сильнее, чем он когда-либо.
Карлтон опять двинулся ко мне:
— Кейра, ты думаешь…
Я протянула руку, останавливая его:
— Нет, не думаю!
Только бы не видеть его глаза…
— Ты знаешь, а ведь я до сих пор люблю тебя.
В его голосе слышалась мольба. Но я не хотела ничего слышать, не могла переступить через себя. Ни за что на свете! Я только что провела несколько часов в Зоне Смерти наедине с ужасным в своей реалистичности видением. А теперь мой бывший, недавно вернувшийся бойфренд подбирался ко мне.
— Нет, Карлтон, остановись! — Мои нервы были натянуты до предела, голос звучал резко. — То, что между нами было, осталось в далеком прошлом. Ты должен жить тем, что у тебя есть, здесь и сейчас. Любить свою жену, детей…
— Кейра, пожалуйста!
— Нет! Иди домой. Ты еще будешь меня благодарить!
Я повернулась к нему спиной и поспешила к выходу, рванула дверь — на улице по-прежнему шел дождь.
— Кейра! Я прошу тебя! — В голосе слышались неприятные, жалостные нотки.
Дверь захлопнулась за мной от порыва ветра. Хватит с меня на сегодня — и Карлтона, и Марти с его проклятым похоронным бюро! Я хочу домой. Может, удастся спасти то, что осталось от этой ночи… Когда очередной удар грома заглушил стук двери, я поняла свою ошибку: единственным автомобилем у главного входа был фургон Карлтона. Свою машину я припарковала на заднем дворе. Чтобы добраться до нее, нужно или идти через здание и опять столкнуться с Карлтоном, или бежать в обход и промокнуть до нитки. Я мгновенно оценила оба варианта — лучше вода, чем нытье, — и побежала на задний двор к своему «роверу», благодаря Бога за то, что живу в маленьком городке.
Я села за руль, кинула рюкзак на заднее сиденье, одновременно закрывая дверь.
— Ай! — раздался голос.
Я подпрыгнула, ударилась головой и вскрикнула от боли, быстро обернулась, потирая ушибленное темя.
На заднем сиденье моего автомобиля сидел мужчина.

ГЛАВА 5

В памяти мелькнула давняя городская байка:

Когда вы возвращаетесь в свою машину, 
Рискуете наткнуться на вооруженного мужчину. 

Я потянулась открыть дверь: на сегодня хватит острых ощущений! Но пальцы почему-то не могли повернуть ручку. Бежать, и как можно скорее, несмотря на мою тренированность!
— Подождите! — сказал он, взмахнув рукой прямо перед моим лицом. — Я извиняюсь… Я забрался в вашу машину, только чтобы пересидеть дождь.
Он наклонился вперед. На переднюю часть автомобиля падал свет от фонарей, прикрепленных к навесу, и я увидела, как незнакомец улыбнулся, а в уголках его глаз появились морщинки.
Я свободно вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Напряжение спало, концентрация энергии ослабла… Я знала его, очень давно. Не тот, библейский, и все же…
— Адам Уолкер? Черт!
Мое сердце все еще бешено колотилось.
— Ты по-прежнему красноречива!
Его ровные белые зубы сверкнули в улыбке. Лицо было бледным, а из-под темных волос на меня глядели глаза цвета морской волны. Да… Я почти забыла, как он красив. Почти… Можно сказать, что я позволила себе забыть.
Мое тело среагировало автоматически, и кровь прилила к лицу.
— Давно это было, — сказала я тихо, вспоминая нашу последнюю встречу; намного позже, чем мы расстались с Карлтоном. — Что ты здесь делаешь?
— Да, прошло много времени, — повторил он, проигнорировав мой вопрос.
От звука его голоса я вздрогнула. Когда он говорил, мне почему-то вспоминался шоколад. Не вязкая, переслащенная, молочная масса американских батончиков, а настоящий шоколад от «Линдт» — черный, восемьдесят пять процентов какао. Его насыщенный вкус обманчиво ласкает язык и медленно поглощает все чувства, даря взрыв наслаждения, подобный оргазму.
— Два года в Лондоне, — он откинулся на спинку кресла и смотрел на меня из темноты, — а ты почти не изменилась.
— Кое-кто сказал мне сегодня, что я не изменилась вообще.
Густой смех наполнил салон автомобиля.
— Я сказал «почти».
Я прищурилась и уставилась на него.
— И все-таки я изменилась. 
Его зубы опять сверкнули.
— Это неочевидно, но что-то стало в тебе… другим.
Да уж… Сказала бы я что!
— Вот не ожидала столкнуться с тобой в моем забытом Богом углу Техаса. Что ты здесь делаешь?
— Ты имеешь в виду — в твоей машине или в этом городе?
— И то и другое.
Его плечи дрогнули. Жест недоумения? Трудно определить в темноте.
— Я нырнул в машину, чтобы спастись от дождя. По правде говоря, просто забыл, что ты здесь живешь. Но я не жалею о том, что выбрал в качестве убежища именно этот автомобиль.
Он наклонился вперед, ближе к свету, и опять улыбнулся. Его глаза сверкнули, и мне показалось, что от этого взгляда энергия заструилась по всему моему телу.
— Разумеется, потому, что она единственная оказалась открытой.
— Ну да. Кругом запертые машины либо катафалки, — не очень остроумно пошутила я.
— Или катафалки, — повторил он, очевидно, с удовольствием.
Я улыбнулась ему в ответ, совсем успокоившись. Несмотря на свою привлекательность, Адам был для меня лишь приятелем. Никакой угрозы или беспокойства.
— И поэтому ты забрался на заднее сиденье? Он пожал плечами:
— Оно показалось мне более удобным.
Вообще-то задние сиденья не были самыми удобными, но они располагались по бокам, друг против друга — много места для его длинных ног. А не для того, о чем я сейчас подумала…
— Рада снова тебя видеть.
Не зная, как себя вести, я протянула руку (к сожалению, Миссис Хорошие Манеры не описала подобную ситуацию ни в одной из своих книг об этикете). Представляю: глава десятая — что делать, если на заднем сиденье твоего автомобиля кто-то спрятался?
Адам тоже явно не читал ее творения: вместо того чтобы пожать протянутую руку, как можно было ожидать, он наклонил голову и нежно ее поцеловал. Я почувствовала быстрое прикосновение холодных губ. Адам взглянул на меня, слегка сжал мою руку и отпустил ее.
Дрожь прошла по моему телу, поползли мурашки, и я вновь ощутила потоки струящейся энергии. Я заслонилась рукой и подалась назад, даже несколько резко. Прецедента  быть не может — вот прямо сейчас… О, дьявол! Или моя реакция на него усилилась с тех пор, как мы виделись в последний раз, или мои новые, усовершенствованные сенсорные способности сделали меня более восприимчивой к его врожденному очарованию. Все, что было между нами раньше, на протяжении многих лет, напоминало игру — легкую, уклончивую, приятную. Но сейчас происходило нечто другое, гораздо более тревожащее и очаровательное.
— Послушай, Адам Уолкер, — сказала я, стараясь не реагировать на свои внутренние сигналы тревоги, — тебя подбросить куда-нибудь? Ведь не просто так ты сел в машину.
— Спасибо, — ответил он, — я буду тебе очень признателен. Мой водитель должен вернуться позже. Я не ожидал, что бюро будет закрыто.
— Ты так водить машину и не умеешь?
Забавно. Он не умел водить машину, живя в Лондоне, но для англичан это нормально. Впрочем, если бы у него была машина, он не залез бы в мою.
— А что в этом удивительного? — спросил он, все еще улыбаясь.
— Да нет, ничего… Просто необычно. Большинство местных водят сами.
— Я — не большинство.
Его глубокий голос завис на самой низкой ноте. Я снова подумала о черном, тающем шоколаде, который обволакивал меня, обещая неизведанное… Нет, он не был… Он никогда не был… Он столь же заметен, как Грег Брэди из телепередачи «Ведьмы Эсбата», и я запала на него с той самой ночи, с костюмированной вечеринки, которую проводила одна незначительная королевская особа.
Мы с Адамом никогда не встречались. Слово «встречи» я использовала не как синоним слова «секс». Мы никогда не болтались вместе по ресторанам, ни разу не ходили вдвоем в кино. Наше общение происходило так: мы пересекались на всевозможных пьянках и вечеринках, организуемых разными людьми, и возвращались домой порознь, каждый своей дорогой. Для меня так было безопаснее.
— Я ценю твое предложение подбросить меня, Кейра, но, пока мы не двинулись, не возражаешь, если я пересяду вперед?
— О, извини. — Я почувствовала, что краснею, чего раньше за собой не замечала.
Вы, должно быть, приняли меня за старшеклассницу…
Чтобы скрыть свое смущение, я отвернулась и повернула ключ зажигания.
— Пожалуйста…
Адам протиснулся между двумя передними сиденьями и плюхнулся рядом со мной. (Взрослому человеку это сделать нелегко, однако он успешно справился с задачей.) Одежда на нем была мокрой и липла к телу: шорты плотно облегали мускулистые бедра и еще кое-что, куда я старалась не смотреть. Густые темные волосы, зачесанные назад, ниспадали на плечи и доходили до середины спины, оттеняя бледную, гладкую кожу. Нет, явно не Грег Брэди. Скорее ускользающая мечта. Адам хорошо смотрелся бы в ритуале полнолуния. Мои мысли продолжали развиваться в этом направлении, хотя я старалась отвлечься. Нагой Адам… О господи! Только не здесь!
В конце концов я мысленно взяла себя за шиворот и заставила смотреть на дорогу, а не вертеть головой и не думать об иных вещах, включая вопросы типа: «Плавки или семейные трусы?» Я бросила на него еще один взгляд. Шелковые, семейные трусы… Если вообще что-то было надето. Он явно не белый и не носит плавок.
Его рука коснулась моей, когда он протискивался на переднее сиденье. Каждое движение было исполнено изящества и силы, скрытой под непроницаемой маской равнодушия. Почти как у оборотней.
Если общение с Карлтоном сулило комфорт, то Адам обещал поэзию и музыку…
— Куда тебя подбросить? — спросила я.
Мое подсознание рвалось наружу, фонтанируя предвкушаемыми наслаждениями. Благодарю Господа за то, что есть условности, иначе я выглядела бы полной идиоткой!
— Если это не слишком далеко от тебя, не могла бы ты подкинуть меня к «Дикой Луне»?
Так или иначе — свершилось: эксклюзивный, дорогой курорт был подходящим местом для Адама Уолкера. Однако я удивилась, что он выбрал именно его в качестве места для отдыха. В своем воображении я видела его в таких местах, как Монте-Карло или Марбелья… Техас?!
— И все-таки, что привело тебя сюда?
— Я приехал поговорить с владельцем, но бюро оказалось запертым. Так как мой водитель уехал, я обошел вокруг — посмотреть, нет ли кого. И вдруг дождь.
— А зачем? У тебя кто-то умер?
Глупый вопрос, ставящий собеседника в неловкое положение. Не превратиться бы мне в полную идиотку еще до того, как мы подъедем к ранчо.
— Ничего подобного… Мне просто надо было решить один личный вопрос… Семейный…
Он явно колебался.
— А ты здесь по поводу?… — кивнул он в сторону катафалка.
— Нет, — быстро ответила я, — тоже, можно сказать, по семейной надобности. Я думаю, он скоро вернется; могу дать его телефонный номер.
Я потянулась к рюкзаку, чтобы достать визитную карточку Марти. Адам положил свою руку на мою, остановив ее движение и послав мне еще один эротический импульс.
— Спасибо, у меня есть его номер. Так как насчет поехать туда прямо сейчас? — Его глаза вспыхнули, и он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
У меня опять перехватило дыхание…
— Конечно! Едем прямо сейчас. Водительский сервис!
Я отвернулась от него и нажала на педаль газа, уговаривая себя сосредоточиться на дороге. Надо перестать о нем думать, или попадем в аварию. Ничто так не мешает концентрации внимания, как обезумевшее стадо гормонов…
Я смотрела на дорогу, стараясь много не говорить о предстоящем путешествии на ранчо. Вообще-то мне нравится водить машину по тихим уголкам Холмистой страны наедине со своими мыслями, когда бархатная тьма обволакивает, словно темный плащ или голос любовника. Но сегодняшний вечер покоя не сулил. В дополнение к возбуждающему присутствию пассажира, чью энергетику я очень сильно ощущала, несмотря на воздвигнутый щит, тьма снаружи напомнила мне о видении в подготовительной комнате морга.
Видение огорчило меня. Я боялась думать о том, что это было предвидение. Насколько я не любила Марти, настолько не хотела его смерти. Кроме того, опасалась, что мой талант ясновидения на этом будет исчерпан. Нет, не просто опасалась — я боялась до мозга костей. Сила, которая проявляется во время Изменений, не обязательно имеет отношение к первичному таланту. Вдруг придется провести всю оставшуюся жизнь — необыкновенно длинную — в страхе дотронуться до других людей, потому что даже один контакт с ними может иметь ужасные последствия? Хуже всего то, что у меня не было выбора. Талант наследуется, как голубые глаза или рыжие волосы. Можно было отнестись к этому с фатализмом, уповать на свои гены и на то, что я смогу найти им достойное применение в качестве оборотня или целителя. Но меня это не устраивало.
— Мы почти подъехали к воротам.
Его голос, все еще ровный, прервал поток моего сознания. Передние фары осветили небольшой участок леса, задержавшись на заборчике, отделявшем дорогу от деревьев. Никаких указателей, только красный круг, заслоненный чем-то напоминавшим клубящееся облако.
— Классная эмблема, — сказала я. — Довольно странная. Похоже, они не очень разбираются в рекламе.
— Ты не была здесь раньше? — спросил он с удивлением.
— Как сказать…
Я не горела желанием вторгаться в счастливое охотничье угодье моего Клана. Хотя семья давно покинула это место, мы наведывались в Пойнт от случая к случаю. Но эта часть оставалась в стороне от дороги, по которой я обычно ездила. Вообще от дороги, в смысле… Я думаю, именно поэтому новый владелец и купил его: какой смысл в частном эксклюзивном курорте посреди города?
— Нажать?
В отличие от большинства навороченных ранчо, «Дикая Луна» не имела пижонского железного указателя, торчащего между воротами и говорящего о статусе владельца. Если бы я не искала въезд целенаправленно, проехала бы мимо. И только один фонарь, освещавший обыкновенный въезд, бросал бледное пятно света на дорогу. Я повернула руль; машина остановилась перед чем-то напоминавшим ворота с электронным управлением. Кнопка была справа, на уровне глаз водителя.
Я посмотрела на улыбающегося Адама, затем достали маленький пульт управления из его кармана и нажала на кнопку. Ворота медленно открылись, и мы въехали. Отлично! Не надо напоминать гостям код — достаточно дать им в руки пульт.
Луж на дороге становилось все больше; они отражали слабый свет фонаря. Дождь монотонно барабанил по крыше авто — никаких признаков прояснения. Наоборот, за последние несколько минут он будто усилился. Я с трудом различала дорогу. Это напоминало путешествие по какому-то параллельному миру; лучи фар едва пробивали брешь в почти полной темноте.
— Что-то не густо у них с освещением, правда?
— Гости платят за уединенную частную жизнь, — сказал Адам. — И я даю им то, что они хотят. По крайней мере, большую часть времени.
— Что? Ты даешь? — удивилась я. — Так ты здесь не в отпуске?
— Нет, как видишь, — ответил Адам. — Я — владелец ранчо.
Что-то мелькнуло впереди, перед самым ветровым стеклом… Я нажала на тормоз и рванула руль, почувствовав, как колеса скользят по гравию. Совершать такие маневры на залитой водой дороге было нелегко, но я справилась с управлением, и машина остановилась в нескольких дюймах от дубовой рощи. Я еле дышала — чуть не оказалась на прямой дороге к вечному покою…
— Что я такого сказал? — удивился Адам.
Я взглянула на него. Мои руки по-прежнему сжимали руль. В первый момент я не нашла что ответить, пытаясь справиться с усиленным сердцебиением.
— Извини! — выдохнула я. — Нечто выбежало на дорогу, и я его чуть не сбила.
Я всматривалась в дорогу и почти ничего не видела. У меня было превосходное ночное зрение, но сегодня даже оно не помогало: было слишком темно и дождь ухудшал видимость. И все же я могла поклясться: существо, которое я едва не сбила, бежало то ли на двух ногах, то ли на четырех лапах. Оборотень, один из представителей моего Клана! Нет, не может быть…
— Ты разглядела? — быстро спросил Адам.
— Это существо слишком быстро промелькнуло, — сказала я. — Что-то очень крупное. Может быть, дикая кошка, не уверена. Но олень вряд ли.
Я не лгала: оно бежало не как олень, а как волк. Причем не обычный, а его собрат, который часть жизни проводит на двух ногах. Однако в Техасе волки не водятся. Правильно? Их здесь никогда не было. По крайней мере, на моей памяти и в Холмистой стране. Не знаю, что и думать! Моя семья уехала отсюда, но кто-то из родичей мог вернуться, не поставив меня в известность. И если дела обстояли именно так, кому-то сильно не поздоровится…
Ведь эта земля все еще принадлежала нам. Сколько себя помню, никто другой не мог ступить на нее без разрешения. Я слегка улыбнулась при мысли, что судьба дала мне шанс победить какое-то необычное существо. Работа нянькой у Марти в течение нескольких лет не давала мне возможности попрактиковаться в ранее освоенном искусстве борьбы. Хотя я и поддерживала форму, занимаясь самбо с обычными людьми — за неимением более достойных противников. Адам подался вперед и уставился в забрызганное дождем стекло, пытаясь что-то разглядеть в темноте.
— Нет ли чего в стороне от дорога? — спросил он.
Я последовала его примеру, протерла стекло и стала вглядываться в кромешную тьму. Он оказался прав: я не видела отчетливо, что именно, но что-то темнело у дороги, возле зарослей мескитовых деревьев, всего в нескольких ярдах от нас.
Надо было внимательнее смотреть на дорогу! Когда я открыла дверцу, резкий порыв ветра донес до моего носа не только аромат омытой дождем зелени, но и запах свежей мертвечины. Хищник, разумеется. Но что за вид?
— Что это? — Вопрос Адама прозвучал резко.
— Не могу сказать…
Надо было посмотреть, кто это. Может, еще один олень? Если бы я смогла учуять запах его убийцы, появился бы шанс его найти.
— Что это? — повторил Адам отрывисто.
— Не знаю!
Я не думала, что здесь так опасно. Могла побиться об заклад — хищник только что пересек дорогу перед моим автомобилем, но мне не хотелось втягивать в это Адама: пусть с юридической точки зрения эта земля принадлежала ему, моя она — по праву рождения! Кто-то определенно нарушил границу. Если подойти ближе, есть шанс узнать…
— Вон в тех кустах лежит труп какого-то животного, — сказала я наконец. — Сиди здесь, а я пойду посмотрю.
Я вышла под дождь, не боясь снова промокнуть.
Через несколько секунд мне показалось, что справа что-то мелькнуло. Это был Адам, и он стоял на расстоянии одного фута от меня; вышел следом. Я, должно быть, не обратила на это внимания и думала, что он все еще сидит в машине.
— Ну и что, нам вдвоем теперь мокнуть?
Он ответил тихо, но веско:
— Это моя земля. Я сам должен проверить. Хотя, вероятно, это только мертвый броненосец или какой другой зверь…
Он сморщил нос, будто от отвращения. Я пожала плечами:
— Если это мертвый броненосец, то пусть лежит там. Но если… что-то другое?
— Человек?
Его вопрос меня ошарашил.
— Нет! Я имею в виду что-нибудь более миниатюрное.
Я знала, что это не человек, — другой запах. Но объяснить Адаму, откуда, не могла.
Я вернулась к машине, достала свой мэглайт из-за спинки кресла, захлопнула дверь и снова встала посреди дороги. Мокрые камешки прилипали к подошвам моих ботинок. Адам шел слева — для человека, обутого в резиновые сапоги и идущего по мокрой щебенке, он шагал удивительно твердо. Поскольку свет фар до нас не доходил, приблизившись к кустам, я зажгла фонарь. К счастью, природа-мать решила нам посодействовать и выключила «небесный кран». Я смахнула последнюю дождевую каплю с лица и… чуть не наступила на мертвую голову!

Нет, это был не олень. Остекленевшие глаза смотрели в небо, а из глубокой раны на шее сочилась кровь, разбавленная дождевой водой. Промокший насквозь полосатый оранжевый мех сбился в клочья. Пасть открыта, обнажала трогательные маленькие клыки — никаких шансов против того, кто его убил.
— Кот, — холодно произнес Адам.
Я кивнула и посмотрела на него. Он обошел вокруг меня и встал с другой стороны от мертвого животного, стараясь не наступить на его хвост. Это был домашний кот. Большой — восемнадцать или двадцать фунтов. Совсем недавно — чей-то любимец, с голубоватым меховым воротничком вокруг перегрызенного горла.
Я напряглась и глубоко вздохнула, пытаясь уловить запах; приглушенный запахом крови, смерти и влажной земли. В воздухе витало несколько ароматов. Легкие — кедровый и другой, напоминавший мексиканский ореган, будто кот продирался сквозь кустарник. Присутствовал и резкий запах мужских гормонов. Некастрированный, зверюга! Хозяин не озаботился воспитанием питомца, вот «киса» и убежала. Или его бросили здесь, в этой дыре, чтобы он стал добычей кого-то покрупнее и пострашнее. Вдруг возник еще один запах, который я узнала. Не может быть — мы никогда не охотились на домашних животных! Мне срочно захотелось бежать отсюда, кого-то звать…
— Ты не знаешь его? — спросила я Адама, надеясь, что это был не его кот.
— Нет. — Его недавно бархатистый голос стал сухим и монотонным. — Здесь много брошенных животных. Ты действительно не рассмотрела, кого чуть не задавила?
— Это существо очень быстро промелькнуло. На первый взгляд лесной кот или какой-то иной мелкий хищник. — (Я лгала, потому что не хотела говорить Адаму о своих подозрениях.)
— Проклятие, — почти шепотом произнес он.
— Да уж… Не так, как тех оленей…
Адам вскинул голову, в свете фонаря его глаза сверкнули зеленым огнем. На мгновение, благодаря игре света, показалось, что они горели настоящим пламенем.
— Как ты узнала об оленях? — спросил он отрывисто, чуть повышая голос.
— Да не бери в голову, Адам, — ответила я. — Все знают.
— Все?
— Городок у нас маленький, слухи распространяются быстро… Я думаю, нет смысла стоять здесь и мокнуть. Пойдем в машину.
— Извини, — произнес он. — Меня действительно беспокоит, что браконьеры орудуют на моей земле и убивают животных, которых я пытаюсь спасать, трачу на это много времени.
— Спасаешь?
— Большая часть нашей экзотической фауны мигрировала сюда с других, уже закрытых ранчо, — сказал он, нагибаясь, чтобы не удариться головой об уродливую мескитовую ветвь. — Я не могу позволить им уйти на другие угодья.
— Очень мило с твоей стороны.
Я говорила искренне — ненавидела те угодья!
— Ты не любишь охоту?
— Не то чтобы… — ответила я. — Охота оправдана, если ты убиваешь ради пропитания. То есть я имела в виду, если это не традиционная охота, с разделкой туши и т. п.
Правда! Я хотела, чтобы у добычи был шанс выжить. Не так, как в местах, где домашних животных откармливают на потребу человечеству, а потом сокрушаются о страданиях «бедных зверушек». И не для того, чтобы повесить трофей на стенку.
Я открыла заднюю дверь «лендровера» и вытащила два полотенца, которые лежали в спортивной сумке на заднем сиденье (не стала говорить, что обычно протираю ими машину, — недавно выстиранные, они еще не успели запачкаться).
— Вот, — сказала я, протягивая Адаму полотенце.
Вытираясь, он улыбнулся. Про себя я отметила, что он выбрал худшее из них.
— Так лучше, спасибо.
— Да не за что, — ответила я, продолжая вытирать волосы.
Бесполезное занятие! Чтобы хорошенько высушить мои кудри, надо было их расплести, намотать на голову два хороших полотенца и проходить так часа два. Волосам придется подождать, пока я доберусь до дома. Я сняла с себя промокшую насквозь фланелевую рубашку и осталась в тонком хлопчатобумажном топике, который, впрочем, тоже был мокрым. И все же в нем было комфортнее, чем в липнувшей к телу фланели.
Адам выглядел великолепно — как с разворота модного журнала. Знаете, где модели позируют на фоне бассейна: мокрые волосы откинуты назад, а купальный костюм облегает каждый мускул. Он вытер голову полотенцем и отжал его. Я смотрела в сторону, стараясь сохранять хотя бы видимость самоконтроля. Затем обернула полотенце вокруг себя и полезла в машину.
— Тебе холодно? — спросил он, забираясь на пассажирское кресло. Его голос опять был полон теплоты и нежности.
— Не очень, — сказала я, возясь с ключами.
Да, не холод заставлял меня дрожать. Я старалась вести себя так, чтобы он не заметил, какой эффект производит на меня своим присутствием. В этом отношении «глупый ребенок» быстро превращался в «неосмотрительного щенка», а дальнейшая перспектива меня и вовсе не радовала.
— Дай мне выехать обратно на дорогу, или мы никогда не выберемся отсюда. Грязно все это…

Когда я наконец сдвинула автомобиль с места и под колесами вновь заскрипел гравий, природа-мать приподнесла очередной сюрприз: удар грома возвестил о начале нового ливня — еще сильнее предыдущего.
Я остановила автомобиль и бросила в нейтралку, чтобы не жечь бензин; затем выключила двигатель и врубила ручной тормоз. Разглядеть что-нибудь даже в трех футах от капота было невозможно. Теперь я точно никуда не поеду, пока дождь не прекратится! Огни приборной панели давали какое-никакое освещение, и я оставила их включенными, вырубив передние фары (не боялась, что в меня кто-нибудь врежется — по виду дороги легко было заключить, что даже призраки по ней ездят нечасто).
— Похоже, нам придется пережидать ливень здесь, — сказала я. — Надеюсь, у тебя нет серьезных планов на вечер?
Произнося эти слова, я кое-что вспомнила. Черт! Би.

ГЛАВА 6

Я набрала телефонный номер, не зная, где в данный момент находится Би. Она ответила после второго гудка.
— Привет, киса! Что стряслось? Откуда-то издалека доносились звуки музыки.
— Привет, подруга! У меня изменились планы.
— Что случилось, Кейра?
— Да так, маленькое недоразумение… — Я не знала, как объяснить произошедшее.
Мне действительно не хотелось никого посвящать в кровавые и все прочие подробности сегодняшнего вечера…
— Ты уже у меня?
— Да, только приехала. Хочу уладить парочку дел.
— Отлично, а я немного задержусь.
Я взглянула на Адама, который — надо отдать ему должное — делал вид, что не слушает разговор. Он отвернулся и смотрел на дорогу.
— Я тут подбросила кое-кого до «Дикой Луны», — объяснила я. — Но полил такой дождь, что в двух шагах ничего не видно. Надо переждать.
— Отлично, — произнесла она, что-то жуя. — И кто этот счастливчик?
— Адам Уолкер. Его ссадили возле похоронного бюро. Я мельком взглянула на своего пассажира — он по-прежнему вглядывался в темноту.
Даже стук капель по крыше «лендровера» не смог растворить придыхание, с которым Би воскликнула:
— Не может быть! Адам Уолкер?
— А что такое? — Я отвернулась от Адама и понизила голос.
Он, конечно, слышал нашу беседу, но я старалась вести себя так, будто речь шла не о нем.
— Кто, а не что! Тебе сегодня так повезло!
Ее голос был очень игрив. Меня снова бросило в жар.
— Что ты сейчас сказала? — Я не была уверена, что все правильно поняла.
— Он — владелец ранчо. Мм!.. Классный мужик и богатый — два в одном.
Я была ошеломлена:
— Ты его знаешь?
— Конечно, — ответила она. — Ну не так чтобы очень… но видела. — Би перешла на громкий шепот.
Еще одна проблема!
— На следующий вечер после того, как я закрылась, пришлось зайти в магазин. Там над прилавком как раз стоял этот парень. Борис представил меня.
Би на мгновение затихла, и я услышала звук открываемой бутылки вина.
— Знаешь, милочка, он — нечто! Когда посмотрел на меня, я забыла собственное имя! Эти глаза…
— Уф!.. Би, ладно… Спасибо за информацию. Я приеду как можно скорее.
По крайней мере, я не одна на него запала. Если не повесить трубку, она продолжит вешать лапшу на уши о телосложении Адама, а потом убедит меня лечь с ним раньше, чем закончится телефонный разговор… У Беатрис хороший вкус на мужскую половину человечества, и я не жалуюсь, но какой смысл смущать меня еще больше?
— Нет проблем. — Она засмеялась мне в ухо. — Увидимся! Ну, ты везунчик…
— Да хватит тебе! Постарайся не съесть все до моего прихода, — сказала я и отключила телефон.
Последовала пауза — скорее напряженная, чем успокаивающая. Я не знала, слышал ли Адам что-нибудь. Он заговорил первый:
— С ней все нормально?
Судя по голосу, эта ситуация его развлекла. Могу в этом поклясться! Я кивнула:
— Да, она — молодец. Начала вечеринку, не дожидаясь меня.
Он улыбнулся. Опять этот блеск ровных зубов — ослепительно-белых даже в слабом ночном освещении.
— Похоже, твоя подруга довольна собой.
— Она всегда такая.
Я включила верхний свет, чтобы посмотреть, не улучшилась ли видимость. Нисколько! По-прежнему ничего не видно дальше нескольких футов.
— Думаю, мы застряли надолго, — сказала я.
Конечно, мысль неоригинальная, но что тут скажешь? Не уверена, важно ли это, но я вдруг вспомнила еще об одном телефонном звонке, который необходимо сделать, — по поводу мертвой кошки, найденной нами у дороги. Но как позвонить, чтобы он не догадался о теме разговора? Адам молчал, но я слышала, как он ерзает: «ровер» — вместительный автомобиль, но далеко не самый удобный в мире. Эту модель разработали для перевозки грузов, а не ради роскоши. К тому же внутри было довольно холодно. Я в своих мокрых джинсах и полотенце, драпирующем плечи, чувствовала себя, несомненно, лучше, чем он в мокрых шортах. Правда, где-то на заднем сиденье валялся мой кожаный пиджак, но плечи Адама шире моих…
— Тебе тепло? Можно достать еще пару полотенец. — Я инстинктивно потянулась к нему, чтобы коснуться руки.
Он повернулся, и моя рука нечаянно дотронулась до его бедра — кожа была холодной и гладкой. Я сразу отдернула руку.
— Извини, — пробормотала я, радуясь, что благодаря темноте он не видел, как я покраснела.
Еще не хватаю, чтобы смущение вошло в привычку!
— Не беспокойся, — ласково ответил он, — и вообще, расслабься, Кейра!
— Я в порядке, просто у меня сегодня был очень плохой день.
На самом деле не просто плохой, а хуже не придумаешь. И такое чувство, что он собирается стать еще «веселее».
— Хочешь об этом поговорить?
Я повернулась к Адаму — предпочитаю видеть того, с кем разговариваю, даже если могу различить только его силуэт на фоне ночи.
— Поговорить об этом — а зачем?
— Почему бы нет? Мы никуда не торопимся, можно и поболтать…
Мне захотелось сменить тему; не было особого желания говорить ни о себе, ни о последних событиях. Я бы не смогла ему все объяснить. Так зачем начинать?
— Да не о чем говорить. День как день… — (Который, кажется, никогда не закончится!)
— Можно задать тебе один вопрос?
— Давай.
— Ты ведь не работаешь в похоронном бюро?
— Нет, нет и нет! Я пришла поговорить с моим кузеном, его владельцем. Но его там не оказалось.
— Твой кузен — предприниматель? — Адам явно удивился.
— Да, к сожалению.
— Почему «к сожалению»?
— Скажем так: потому что он — не самый любимый кузен.
Адам мягко рассмеялся:
— Похоже, это он испортил тебе день.
— Можно и так сказать. Но я как-нибудь с этим справлюсь.
— Уверен, что справишься. — Судя по голосу, он явно был увлечен разговором.
Я не знала, расценивать это как комплимент или наоборот.
— Когда ты приехал? Моя подруга сказала, что на днях видела тебя в гастрономе.
В его голосе сквозила усмешка:
— Несколько дней назад. Прежде я решал свои проблемы по телефону, но потом захотел, чтобы меня представили владельцу гастронома, Борису Найджи. Он занимается поставками на ранчо.
— Да, он говорил.
— Он сказал тебе это? — встревожился Адам.
Я поспешила его успокоить:
— Да мы не сплетничали — только поговорили о… Упс! Извини. Маленький город, однако. Все-таки мы немного посплетничали. Борис сказал, что он занимался поставками и наткнулся на мертвого оленя. Когда Карлтон пришел поговорить с тобой обо всем…
— Кто такой Карлтон?
— Карлтон Ларсон, наш шериф.
— Ты его знаешь? Я так понял, он здесь недавно?
— В смысле недавно стал шерифом. А вообще-то он здесь вырос и недавно вернулся.
— Что ты о нем думаешь?
В первую секунду мне показалось, что Адам шутит, но потом до меня дошло: он хотел знать, что я думаю о Карлтоне как о шерифе. Я никогда не вспоминала о Карлтоне в Англии. Зачем? Я была рада, что эта часть моей жизни осталась позади.
— Он — хороший человек, но я ничего не знаю о его профессиональных навыках. Мы давно не общались.
— Ты знала его раньше?
Смотря с какой стороны!..
— Я тоже выросла в этом городе.
— Никогда бы не подумал, что ты местная. Казалось, Европа для тебя — дом родной.
— Я и не могу называться американкой — отец привез меня в Техас в детстве.
Больше я ничего не могла о себе сказать. «Местный», как я понимаю данное слово, значит, не просто техасец по рождению, но в первую очередь человек, а я не была ни тем ни другим.
Я родилась на земле моей матери, в полых холмах фэйри в той части Уэллса, которая до сих пор оставалась дикой. Жила там до семи лет — достаточно долго, чтобы надоесть своей дорогой матушке. Там почти не было детей. Нельзя сказать, что сиды обеспечивали счастливое детство, особенно немногим полукровкам: когда старые поколения фактически не умирают, в новых нет смысла. Отец вовремя пришел мне на выручку — помог приспособиться к жизни в большом мире и пойти школу вместе с Марти.
Основная тенденция — как это сейчас называется — то, что поколение моего отца открыло для себя и что многие молодые представители Клана пытались достичь. Она заключалась в том, чтобы скрыться за обыденной внешностью, рядовой биографией до тех пор, пока не настанет день жить открыто, не боясь себя обнаружить. Таковы были наши планы. Я надеялась, что однажды это случится, хотя и понимала фантастичность подобных идей. Люди не слишком любезны к тем, кто от них отличается. Даже в нашем просвещенном западном мире очень многие подвергаются дискриминации. Вообразите, что могло случиться, если бы люди вдруг обнаружили целую группу сверхъестественных существ, живущих бок о бок с ними. Не в сказках и не в фильмах, а буквально в соседнем доме! Плюс бессмертие: хорошая штука, пока не сталкиваешься с ней на практике.
— А почему ты решил купить «Дикую Луну»? — спросила я. — Когда мы виделись в последний раз, ты собирался в Париж по служебным делам. Почему именно Техас?
— Я действительно собирался в Париж, — ответил Адам, — но затем мои планы изменились. Я искал место, которое можно было перестроить под курорт. «Дикая Луна» дала мне такую возможность. Первые гости прибыли несколько недель назад. И я сам наконец-то могу надолго здесь остаться.
— Я помню, когда ее продали, но не знала, что покупателем был ты.
Показалось, что он удивился:
— Ты помнишь?
— Да, я уже говорила: Рио-Секо — маленький город. Я купила свой дом примерно в то же время. Нас с тобой обслуживал один и тот же риелтор.
— Так это была ты?
— В каком смысле?
— Ну, ты же сама твердишь про маленький городок. Мой агент по недвижимости как-то заставил меня ждать. Он поехал по делу другого клиента, который только что откуда-то вернулся и покупал дом и прочую недвижимость.
Я чувствовала, что Адам пристально смотрит на меня сквозь разделяющую нас темноту.
— Какой маленький мир. — Я уставилась в ночь, не желая больше ни о чем думать.
— Иногда не такой уж и маленький. — Его интонация изменилась, стала как будто жестче. — Скажи, почему ты покинула…
— Лондон? — спросила я, понимая, что вопрос был совсем о другом.
— Да.
Он вглядывался в мое лицо. За этим «да» слышался другой ответ — не «Лондон», а «меня».
Но произносить вслух это не понадобилось. Я тогда не сообщила ему, что уезжаю. Вообще никому не сказала, кроме тети, у которой тогда жила. Я сбежала, но не от Адама. А на сцены прощания не было времени, только пара минут, чтобы наспех нацарапать телеграмму… Нет, долгие объяснения были ни к чему, но мы привыкли видеть друг друга на бесконечных и бессмысленных вечеринках. Часть жизни, элемент душевного комфорта. Одно дружеское лицо среди постных рож вечно куда-то спешащих незнакомцев и незнакомок.
— По той же причине, которая держала меня в Лондоне много лет. Это — он… В общем, Гидеон, на мой взгляд, изменился. Перестал был тем человеком, с которым я хотела бы жить.
— И поэтому ты уехала, не попрощавшись со мной. — В его голосе слышался легкий упрек, и я почувствовала себя немного пристыженной.
— Мне очень жаль, — ответила я. — Я-то никогда не задумывалась об этом.
— Знаю, и всегда знал. — Адам нежно улыбнулся. — И тем сильнее сожалел об этом. Я полагаю, у нас никогда не было больше, чем… — Он выглядел задумчивым, будто подыскивал нужное слово.
— Да… И да и нет…
Он прав. Между нами было нечто большее, чем легкий флирт, но меньше, чем дружба. Какая-то незримая связь, дух товарищества, который мог бы перерасти во что-то более весомое. Но имелись и препятствия. Например, мое нежелание вступать в близкие отношения с другим человеком, плюс я имела неосторожность влюбиться в Гидеона.
Мы были родственниками — в широком смысле этого слова (общие предки пару поколений назад). Всех членов Клана объединяли родственные узы; куда ни ткнись — везде тети, дяди, двоюродные братья и сестры. Клановая кровь требует клановой же крови. Наша ветвь была особенно замкнутой. Гидеон был промежуточным вариантом. Высокий брюнет, чертовски красивый, он завоевал мое сердце, воздействовав бессмертными словами старинных преданий и пастушьих песен. Я оказалась полной идиоткой и к тому же чертовски привязчивой. Моя семья не особенно придерживалась традиционных ценностей западного брака. Если живешь вечно, это бессмысленно. Можно испробовать все виды связей. Например, папа предпочитал серийную моногамию. Один из моих братьев жил в коммуне: два мужа, три жены и детей больше, чем можно себе представить. Им это нравилось. Что касается меня, то я хотела испытать настоящую любовь и выбрала для этой цели Гидеона. Не самый удачный выбор…
Я никогда никому не рассказывала, как он меня напугал, и что сделал он это нарочно. Он имел власть над тьмой, говорил с тенями и вызывал их. Но не это меня отпугнуло. Сама по себе тьма нейтральна, она только скрывает наши грехи. А Гидеон не просто играл своей силой, он флиртовал со Злом. А я разграничиваю эти понятия. Он многому меня научил, но поскольку дело касалось магии и силы, это не прошло бесследно. Я заплатила за свою наивность. Так, он убедил меня, что мы не сможем сойтись, если не уберем наши барьеры. Я же бросилась на него, как щенок на сочную косточку.
А когда заглянула в его душу, кипевшая там мерзость сильно обожгла, и я кинулась зализывать раны в объятия тети. Позже, когда я пыталась бороться за него, он резко меня осадил; его слова буквально сняли кожу с моего эго и нарезали маленькими кусочками все, что осталось от самоуважения. В итоге я бежала на родину, волоча за собой длинный шлейф личных проблем. Я утратила доверие к миру и думала, что никогда больше его не обрету. Позже узнала, что Гидеон сам испугался своей потенциальной способности ко Злу, хотя был не намного старше меня. До него мир полностью принадлежал мне. Теперь я была счастлива сохранить для себя хотя бы акр.
Я закрыла глаза, чтобы прогнать воспоминание, и глубоко вздохнула. Этого не следовало делать. У меня прямо-таки закружилась голова от запаха сидящего рядом мужчины. Чувства к нему ослабили и без того слабый самоконтроль. Низ живота начал пульсировать от желания, губы пересохли. Я снова открыла глаза и встретила решительный взгляд Адама. Мягкий свет от приборной панели падал на его лицо, на котором выделялись глаза и резко очерченные скулы — такие острые, что от одного взгляда на них на сердце оставался глубокий порез…
— Он все еще важен для тебя? — Откровенность Адама не выдавала ни одного из его истинных чувств.
— Только в смысле вещей, которых надо избегать, — ответила я, слегка улыбаясь и стараясь вернуть легкость нашему разговору, что было довольно трудной задачей.
— Избегать? Это в смысле… — Его голос затих.
Он обломал меня зараз. Именно так я и справилась. Да, уехала. И вернулась домой в поисках покоя, думая, что все утрясется, как это всегда происходило в кругу моей семьи. А теперь вот, сюрприз! Как же… Адам молчал.
— Нет. Все было неожиданно. Вдруг моя семья решила переехать: собрали вещи и были таковы.
Би пришла, чтобы помочь мне собрать шмотки, когда я рванула домой первым рейсом. А я готова была заплатить любую цену, лишь бы поскорее вернуться в родные пенаты. Когда выяснилось, что моя семья перебирается в Канаду, я заявила, что остаюсь в Рио-Секо. Именно тогда моя драгоценная прапрабабуля выдвинула свой ультиматум: хочешь жить одна — паси Марти. Дом — тепло, удобство… и безопасность? Ничего подобного! Я плюнула на все и согласилась выполнять эту миссию, пока не пойму, что мне делать дальше.
Адам наклонился ко мне, его слова были созвучны моему внутреннему настрою.
— То есть фортуна повернулась к тебе спиной? — сказал он.
— Я тоже так думаю. — Мои слова прозвучали довольно громко в ночной тишине.
Тишина… Дождь закончился, лишь несколько капель упало с мескитового куста.
— Пора ехать, — неохотно произнесла я. Несмотря на напряженность нашего общения, мне нравилось сидеть здесь и делить эту ночь с тем, в ком я всегда чувствовала родственную душу. Я испытывала облегчение после утреннего столкновения с Карлтоном, более того, проникаясь к нему еще большей симпатией. Мы с Адамом были, что называется, «с багажом». Но всего-то — по чемоданчику, нести не тяжело. Багаж Карлтона в этом смысле напоминал скорее переполненный пульмановский вагон.
— Думаю, да, — отозвался Адам.
Казалось, он тоже не хотел уезжать.
Я кинула в его сторону быстрый взгляд, затем включила передние фары и завела машину. Он уставился на дорогу с таким видом, будто мог что-то разглядеть в темноте. Лицо его было напряжено, и я решила спросить:
— На что ты смотришь?
Он повернулся и взглянул на меня.
— Ни на что. — Его голос стал мягким и вкрадчивым. — Пожалуй, я предпочитаю смотреть сюда.
Я проигнорировала его ответ в надежде, что он не сможет разглядеть меня в темноте (чувствовала, что снова краснею).
Я нажала на педаль газа, и вскоре мы увидели огни цивилизации. Или, по крайней мере, курорта «Дикая Луна».
— Bay! — только и смогла произнести я.
Мой словарный запас был, конечно, богаче, но в тот момент я оказалась способна лишь на это.
По размерам комплекс курортных зданий превосходил некоторые маленькие города. Главная гостиница в викторианском стиле располагалась на небольшой возвышенности. Окна, освещенные нежным золотистым светом, делали ее уютной и притягательной. С того места, где мы находились, виднелось несколько зданий, сгрудившихся вокруг площадок, и за ними — дома, явно предназначенные для гостей и больше напоминавшие солидные виллы, нежели обычные загородные коттеджи. Каждый перекликался с элегантным стилем главного здания — те же фронтоны, подъезды, эркеры. Рука Адама без предупреждения легла на мое плечо, и меня словно ударило током: сердце подскочило, дыхание участилось, каждый миллиметр кожи ощущал покалывание, язык был совершенно сухим.
— Прекрасный вид, правда? — сказал он.
Горячий ритм его голоса обволакивал все мое существо, одновременно успокаивая и волнуя.
Вначале я подумала, что шутка относилась ко мне. Но нет, он действительно имел в виду огни зданий.
— Да, прекрасно, — искренне восхитилась я.
Должно быть, то, что я сейчас испытывала, — приятное и старомодное любовное волнение. Если это и часть Изменений, определенно не та, которую я ожидала. Магические способности, вещие кошмары — ладно! Но только не эта сверхчувствительность тела, которая многократно увеличивала мой интерес к Адаму! Да, конечно, он был великолепен, и я всегда что-то к нему чувствовала. Но сейчас даже не знаю, чего хочется больше — чтобы он выпрыгнул из машины или чтобы бросился на меня. По правде, ни то ни другое не удовлетворило бы меня сейчас.
Я подняла все психологические щиты, опустила все забрала и сбросила его руку — попыталась перекрыть связь, возникшую между нами, пока не поддалась основному инстинкту. О, как же сильно мне этого хотелось! Но ничего не помогло. Он был уже там.  Что бы я ни делала, я его чувствовала. Внимание на дорогу, Кейра Келли, внимание! Если будешь смотреть только вперед, преодолеешь это. 
— Где тебя высадить? — Я была удивлена тем, что мне удалось задать вопрос, пока все мое тело трепетало.
— Сверни за главное здание и рули к тем коттеджам. Первый слева — мой.
Его тон был приятным и спокойным.
Я пыталась защитить свою нервную систему: в конце концов, самозащита — священное право каждого. Только бы Адам не догадался, как я схожу по нему с ума…
Выражение его лица не менялось — та же мягкая, дружеская улыбка.
Я затормозила перед домом. Свет внутри не горел, но подъезд и площадка были достаточно освещены, чтобы разглядеть здание целиком. Оно оказалось гораздо больше, чем стандартный двух-, трехкомнатный коттедж для выходного дня. Площадь этого «мини-викторианца» была довольно внушительной — явно несколько тысяч футов. Фасад не слишком потертый. Думаю, заплатить за него мог разве что король. Другие дома были не намного меньше. В небольшом тупике располагалось четыре здания, и каждое находилось на расстоянии по крайней мере ста ярдов от своих соседей. Неплохо…
Адам сказал, что гости хотели вести уединенную частную жизнь. Думаю, заплатили они за это по-божески: согласно данным ВВС, в сутки только за комнату надо было выложить несколько сотен. А дом такой величины наверняка стоит раза в три дороже…
— Мило, — сказала я. — Правда, не совсем то, что я ожидала.
— А что ты ожидала? — Дразнящая улыбка вернулась на его лицо.
— Что дом будет смахивать скорее на дачу, чем на дворец.
— Это мне на руку, — сказал он, наклонился и запечатлел поцелуй на моей щеке.
Нежное прикосновение его губ оставило огненный след на коже.
Я потянулась к нему, желая чувствовать острее…
— Спасибо, Кейра Келли. — Его голос звучал мягко (сама нежность!). — Мне было приятно снова тебя встретить.
Я кивнула и закрыла глаза, боясь сказать лишнее. Черт возьми! Будь я менее осторожна, последовала бы за ним в дом прямо сейчас. Я заставила себя податься назад и не смотреть ему в лицо: если сделаю это, мои намерения перестанут быть чистыми.
— Спасибо, — выдавила я из себя. — Я тоже очень рада.
— Хотел бы как-нибудь пригласить тебя на ужин. Если ты не против… В качестве благодарности.
Я снова кивнула:
— Было бы здорово!
— Я тебе позвоню, — сказал он, вылезая из машины. — Пока, Кейра!
Мне показалось, что его слова перелетели пространство, разделяющее нас, и приземлились мне прямо в ушко, как перышко во мраке. Будто он снова меня коснулся… Берегись, Кейра Келли, берегись!
— Пока, Адам, — ответила я, отворачиваясь и заводя машину.
У меня сегодня был дьявольски тяжелый день. Я не могла сосредоточиться: рассудок убеждал меня ехать и не думать о последствиях, послав их к черту. Я нажала на педаль газа и попыталась сделать Адаму что-то вроде красивого взмаха рукой на прощание.

ГЛАВА 7

— Такер, возьми же трубку! — ругалась я в телефон.
Щелчок, привычное «Оставьте сообщение…» и короткие гудки. Моего брата не было дома, либо он не хотел разговаривать. Но ведь это его запах — там, возле мертвого кота. Я знаю его, как свой собственный… Из братьев Такер был мне ближе всех — не по возрасту, а по духу. По моему разумению, сейчас он должен жить с семьей в Канаде, а не убивать домашних котов в Рио-Секо. Я остановилась на обочине, чтобы просмотреть меню мобильника, затем вновь набрала его номер.
— Как быстро ты меня нашла, сестренка! — раздался в трубке издевательски-веселый голос.
Я представила его широкое открытое лицо и синие глаза, сузившиеся в улыбке…
— Где ты, Такер? В каком аду тебя черти носят?
— Я бы не назвал это место адом. Скорее очень неуютное место.
— Это был ты, сознайся! Около «Дикой Луны». Пауза.
— Да, черт… Я не ждал тебя там. Что ты вообще там делала?
Сказала бы я ему — что!
— Подвозила владельца ранчо. Неужели ты убил этого кота?
Брат рассмеялся:
— Что ты, Кейра! Я думал, ты обо мне лучшего мнения. Я просто совершал пробежку, остановился размять ноги и вдруг заметил этого бедолагу. Конечно, остановился, чтобы его осмотреть.
Он не имел в виду оздоровительную пробежку по принципу «Делай и не спрашивай» — Такеру было тысяча двести лет. Сущий дьявол! Обычный древнескандинавский берсерк с легкой ликантропией; любил бегать под дождем.
— Ты нашел что-нибудь? — спросила я.
— Ничего, кроме мертвого кота. Не знаю, кто его убил. Но это точно не я.
Я замялась в нерешительности, не зная, стоит ли говорить Такеру о своих ночных кошмарах. Пожалуй, нет. Он знал, что со мной происходили Изменения.
— Такер!
— Да, Кейра…
— Зачем ты приехал?
Молчание.
— Такер!
В трубке слышалось его дыхание, усиленное резонансом. Конечно, он не должен мне ничего говорить.
— Черт меня побери, если я позволю тебе играть роль моей няньки, — сказала я, ударив кулаком по рулю. — Немедленно собирай манатки и возвращайся в Канаду.
— Черт обязательно так и сделает, сестренка. — Я почувствовала, что он улыбается. — Потому что я здесь. Ведь ты хотела, чтобы я приехал. Я знаю, что ты меня любишь!
— Люблю в том смысле, что ты мне менее неприятен из всех. — Я все еще держала оборону. — Но я не хочу, чтобы кто-либо следил за мной, любезный братец! Я — взрослый человек, и я изменилась. Понимаешь?
— Да, ты изменилась, я это чувствую, — ответил он. — Послушай, Кейра. Я приехал, потому что рассудил так: не самый худший вариант, если тем, кто за тобой следит, буду я. Подумай, если бы на моем месте оказался Киприан…
Не дай бог! Киприан — не меньший зануда, чем Марти. Если так уж необходимо меня спасать, пусть это делает Такер.
— Ладно, — сдалась я наконец. — Ты победил… Пока. Тебе есть где остановиться?
— Сегодня я прекрасно устроился, Кейра, — собираюсь ночевать на улице. К тебе приеду завтра. Если что-то нужно, звони.
— Спасибо, брат, — сказала я. — Ладно, я не злюсь на тебя.
— Я знаю. — В его голосе послышался смешок. — Увидимся завтра.
Когда я возвращалась домой, непогода по-прежнему бушевала — замечательный фон для моего тоскливого настроения! Я любила грозы. Их дикая красота отзывалась в душе, отвечала моей врожденной неудовлетворенной потребности в чем-то неизведанном. Но когда целый день полон странностями, это уже слишком. И буря лишь усиливала беспокойство.
За последние двадцать четыре часа в моей жизни все изменилось. Пока было не ясно, в какую сторону — худшую или благоприятную. Сила, дремавшая во мне, проснулась и балансировала на грани выхода. Впереди — несколько недель внутренней бури: мой талант проснулся, способности достигли зрелости. Все было едва предсказуемо, напряженность не спадала. Появилось чувство, что я стою на пороге и достаточно одного слова или движения, чтобы запертая дверь открылась. Я не могла отступить, но и шаг вперед не давался. Еще этот фантастический трехчасовой обморок и видение… Не знаю, что это было. Скорее всего, часть мощного скачка вперед. И в дополнение ко всему прошлое наступало на пятки. За последние сутки я встретила свою бывшую пассию — того, кто (о, ужас!) держал свой факел горящим все пятнадцать лет. Затем судьба перетасовала карты, я наткнулась на другой след, и моя личная горелка заработала на полную мощность. В довершение всего — милые картинки мертвых оленей и мертвого же кузена. А тут еще братец вернулся, желая сыграть роль няньки…
Конечно, не в моей власти выбросить из памяти видения, но я могу не думать о них, по крайней мере до завтра, когда появится возможность поговорить с Такером. Поскольку я не могу дать Карлтону то, что он хочет, точнее, не хочу, лучше просто о нем забыть. Что касается Адама Уолкера, с ним все наоборот: и надо бы забыть, но не выходит. И душа, и тело противятся этому. Учтивый, изысканный, европейский… Он всегда волновал меня как тип, принимающий связь как данность — без ограничений и сожалений. Трудно было представить его в добропорядочной семейной обстановке. Я давно его не видела, после той скучной вечеринки. Мне казалось, что наше общее прошлое вернулось и опять стучится в дверь…
Я двигалась по дороге, полагаясь исключительно на свой водительский инстинкт, а в уме проигрывала наш с Адамом диалог, добавляя к нему новые штрихи и стараясь представить кавалера в невыгодном свете. Я глубоко вздохнула и отправила короткую молитву Тому, кто есть там, наверху. И опять загвоздка — я не знала, о чем Его просить.

Оставшаяся часть ночи прошла на удивление спокойно. Лишь Би иногда вскрикивала, когда я рассказывала ей о знакомстве с Адамом в Англии. Я любила Би, но она не могла мне ничем помочь. В итоге я приехала домой, твердо решив для себя не думать ни о чем, кроме еды и плохих снов, но подруга не дала мне отдохнуть. Она хотела быть уверенной, что я счастлива, независимо от того, какое значение вкладывается в это слово. Я-то сама не была в этом уверена. После отъезда Би я немного почитала па сон грядущий и легла спать еще до утренней зари.
Потребовалось несколько тяжелых ударов в дверь, чтобы вернуть меня из страны снов, где в это время мы с Адамом пили чай с печеньем, пока Борис Найджи нас обслуживал, а Би и Грета наблюдали за происходящим. Мы только дошли до известной стадии, и я протянула свою руку в зашнурованной перчатке Борису, когда грохот достиг моего отключенного сознания. Вместо красавца Адама в утреннем костюме я увидела до боли знакомые карие глаза склонившегося надо мной человека.
— Карлтон? — Я вскочила, потянулась к изголовью кровати и быстро прикрылась простыней, желая скрыть наготу. — Какого черта тебе надо?
— Ты не подходила к телефону, Кейра. Дверь была не заперта, вот я и вошел, — ответил он, сделав шаг назад и осматривая помещение.
Он выглядел так неуклюже, как мог выглядеть только шериф графства более шести футов ростом и около двухсот фунтов весом; мял свою кепку в руке и говорил, не глядя на меня.
— Конечно не подходила, — сказала я. — Потому что спала. Обычно я не подхожу к телефону во время сна. Кроме того, телефон отключен.
Я несла полную чушь, была уставшей и взвинченной. А тут еще Карлтон врывается в мой дом…
— Зачем ты пришел?
— Понимаешь, Кейра, я… — Он мялся, перекладывал шляпу из руки в руку.
Если бы он не был аккуратен, помял бы свои любимые поля.
— Говори прямо, Карлтон!
Во рту у меня — неприятное послевкусие. Я не понимала, достаточно ли я проснулась, чтобы начать утренний туалет, прежде чем снова вырубиться.
Мне было неудобно сидеть перед ним почти голой (не считая простыни). Я подняла с пола халат и накрылась им, чтобы не смущать посетителя. Члены моего Клана не имели комплексов относительно обнаженной натуры, но я выросла среди людей и не была так естественна, особенно с Карлтоном. Тем более после вчерашнего. Я прошла мимо него в ванную и начала чистить зубы.
— Кейра, я хочу тебя спросить вот о чем. Ты случайно не возвращалась больше в похоронное бюро? — спросил он тихим, но твердым, официальным тоном.
— Нет, — коротко ответила я (неудобно говорить, когда рот полон зубной пасты). К тому же его тон показался мне подозрительным.
Я старалась как можно скорее почистить зубы и протянула руку, чтобы взять зубную нить. В этот момент я увидела отражение Карлтона в зеркале. Вид у него был такой, будто он сейчас закричит… Черт!
Я вышла из ванной, расчесывая волосы и откидывая их назад, чтобы сделать хвост.
— Пойдем на кухню, я приготовлю кофе, — сказала я.
Не знаю почему, но мне не хотелось давать ему возможность заговорить первым. Наверное, у меня было предчувствие, что, если я это сделаю, услышу то, чего лучше не слышать. Карлтон внимательно следил за тем, как я насыпаю кофе в кофемолку, наливаю воду и щелкаю выключателем, вынимаю посуду, сахар и сливки. После этого он вдруг произнес:
— Сядь, Кейра. — Он выдвинул стул и опять начал теребить свою шляпу. — Пожалуйста, сядь…
Я подошла к нему. Было холодно стоять голыми ногами на кафельном полу. Он взял стул с другой стороны резного стола и положил свою шляпу рядом с подставкой для столовых приборов. Наконец Карлтон посмотрел на меня — в первый раз с тех пор, как вошел.
— Ты знаешь, во сколько Марти вернулся? — спросил он.
Он говорил медленно, подбирая слова с большой осторожностью. Карлтон всегда старался говорить красиво и вдумчиво, следя за тем, чтобы в его речи не проскальзывал местный акцент. И надо сказать, ему это удавалось. На ораторских курсах в старших классах школы он научился говорить скорее как заправский тамада, нежели как шериф провинциального городка.
— Нет, я довольно быстро вернулась сюда после того, как…
Я запнулась, потому что вдруг вспомнила о своей поездке в «Дикую Луну». Нет, ему не надо было знать об этом.
— Марти не звонил тебе случайно?
— Насколько я знаю, нет. Если и звонил, то не оставил сообщения.
Мой рассудок тщетно пытался стряхнуть остатки сна. Может, бюро ограбили? Такое уже случалось: несколько осатаневших от безделья подростков, которым тестостерон ударил в голову, решили доказать свою мужественность и совершили налет на похоронное бюро.
Я наблюдала, как Карлтон проделывал сложные манипуляции со своей шляпой. Он толкнул ее указательным пальцем, затем остановил и вернул на место. Опять толкнул и снова поймал. И так раз за разом… Он не смотрел на меня. Шум кофеварки был единственным звуком, нарушавшим тишину кухни.
— Карлтон, что происходит? Хватит тянуть кота за хвост!
Он уткнулся в стол и кашлянул, прочищая горло.
— Я сожалею, Кейра… В общем, Марти умер.
Я взглянула на него. Мои ладони вдруг стали влажными, а в горле пересохло. Я встала, подошла к буфету, взяла стакан и налила себе холодной воды. Выпила все до дна и повторила всю процедуру.
— Как это случилось? — Мой голос вдруг стал сиплым и старческим.
— Мы в точности не знаем. Вчера ночью (точное время неизвестно), после нашего отъезда кто-то — возможно, несколько человек — вошел в похоронное бюро. А сегодня утром Рубен Кортез пришел убирать помещение и нашел тело Марти.
Карлтон снова кашлянул.
— Можно еще кофе?
Я налила себе и ему по чашке кофе и обе поставила на стол. Мои руки дрожали. Я плохо соображала…
Он имел в виду «убит», а не просто «мертв»?
Карлтон сделал большой глоток и опять заговорил. Я должна была сделать над собой усилие, чтобы что-то услышать. Его голос никогда не звучал так нежно.
— Рубен вошел и увидел, что свет включен, будто никто, уходя, не потрудился проверить выключатели. Он сказал, что не обратил на это внимания, а лишь делал свою привычную работу.
Когда вернулся, ему показалось, что что-то не так. Дверь подготовительной комнаты была открыта, и нечто виднелось в дверном проеме. Когда он подошел рассмотреть, увидел твоего кузена.
Я оторвалась от кофе, а Карлтон, наоборот, уткнулся в свою чашку.
— Расскажи мне все, пожалуйста, — прошептала я.
Трудно выслушивать печальные подробности, но мне было необходимо все знать. Я обхватила руками огромную чашку, надеясь, что ее тепло согреет мои руки.
— Он лежал на столе для бальзамирования, абсолютно голый. Кровь полностью вытекла из его тела. Один из дренажных шлангов… — Голос Карлтона дрогнул, он осекся.
В тишине раздавался только звук падающих капель воды в раковине. Я потягивала свой кофе, закрыв глаза и пытаясь прогнать видение, открывшееся Рубену, но мне это не удавалось. Сцена отпечаталась в моей зрительной памяти навсегда — та самая сцена, которую я увидела в своем проклятом кошмаре. Прогнать наваждение было невозможно.
Сегодняшний день явно не обещал быть легче вчерашнего.
Казалось, что где-то, в каком-то другом измерении сидел псих-извращенец и думал, как испортить жизнь Кейре Келли. В горле стоял комок — я только сейчас поняла, насколько эгоистичной была моя мысль. Ведь Марти мертв, а меня заботит собственное благополучие…
Карлтон ударил кулаком по столу с такой силой, что немного кофе пролилось из чашки на стол.
— Этого не должно было случиться! Я приехал в Рио-Секо, мечтая отдохнуть от зла и бессмысленной жестокости, но они повсюду меня преследуют!
Карлтон бессильно опустил голову и обхватил ее руками. Я потянулась успокоить его, но прежде чем моя рука дотронулась до его плеча, он поднялся, надел шляпу и поправил на себе пояс от Сэма Брауна. Передо мной снова был юрист, лишенный эмоций.
— Я должен вернуться, Кейра. — Он взял меня за подбородок, слегка повернул мое лицо к себе и посмотрел прямо в глаза. — Я пришел сюда потому, что именно я должен был сообщить тебе эту новость. Сейчас у меня много работы…
Он убрал руку и заткнул большие пальцы за пояс.
— Я надеюсь, с тобой все будет в порядке?
Я молча кивнула. Перед глазами лежал кузен — белый и неподвижный, там, на столе. Кровь текла из его раны, как пролитый кофе капал сейчас на пол…
— Иди, Карлтон, я справлюсь. — Мой голос был тихим, но спокойным. Я должна была справиться. Если бы я попыталась задуматься над происходящим, остался бы один выход — выть на Луну от тоски. — Тебе нужно, чтобы я… — Я прервалась на полуслове, но Карлтон понял, о чем речь.
— Опознать его? Нет… Однако если ты сама хочешь, могу все устроить. Перед вскрытием…
Я кивнула. По правде говоря, я этого не хотела, но должна была поступить так, и не иначе: необходимо удостовериться, что последние события — не продолжение кошмарного сна, а реальность. Что бы ни случилось, необходимо знать все — для пользы Клана. Хотя они и отреклись от Марти, наверняка захотят узнать подробности.
— Не торопись, — сказал Карлтон, — потребуется какое-то время, чтобы закончить дела в мертвецкой. Мы не сильно продвинуты по части судебной экспертизы, поэтому я позвонил на всякий случай своему другу из полицейского департамента Сан-Антонио. Он приедет помочь. Я перезвоню, когда все улажу.
Карлтон вышел из кухни и остановился у порога ванной. Я стояла и смотрела на него, не говоря ни слова.
— Кейра, пока мы не выясним, что произошло, пожалуйста, будь осторожна. Запри все двери и окна. Мы не знаем, кто это сделал.
Он сдвинул шляпу набок, подражая ковбоям из старых американских вестернов, и ушел.
Я понимала, что необходимо дозвониться до Такера и рассказать ему о Марти, но не сию же секунду… Сначала мне надо самой все переварить. Должно пройти какое-то время с момента, когда я услышала новость от Карлтона, до беседы с Такером.
Я налила себе еще кофе и опустилась в любимое легкое кресло. Кому и зачем понадобилось убивать моего кузена? Он был неприятный тип, многих раздражал. Но кого он достал настолько, что его решили вычеркнуть из списка живых? Бедняга Марти! Ему и так не светила долгая жизнь, а кто-то вдруг взял и укоротил ее еще больше. Вот она — ирония судьбы!
Сказать, что мое состояние в то утро было ужасным, — не сказать ничего. Я пыталась представить себе, как выглядел Марти после того, как его убили. Перед глазами мелькали сцены одна кошмарнее другой, словно картинки в калейдоскопе. Наверное, мне не следовало после этого засыпать, но так как в моем распоряжении еще была пара часов, я решила, что плохой отдых лучше, чем никакой. Хотелось отдохнуть накануне беседы с братом и опознания тела кузена. Но получилось с точностью наоборот — сознание прокручивало вчерашний кошмар снова и снова. Как только я пыталась выйти из комнаты, жуткий образ всплывал передо мной — бесконечно длинный пластмассовый шланг, заполненный кровью Марти, тянулся из его тела, а кровь капала на пол… Я пыталась оттолкнуть стол, на котором он лежал, но всякий раз, когда я хваталась руками за край, Марти поднимался и говорил, что я попала в ловушку и должна пить эту кровь.
После третьего или четвертого круга я проснулась. Сильный удар грома где-то совсем рядом вернул меня из страны сновидений в послеполуденное время того же «черного» дня. Да, не очень-то сон был похож на отдых! Я не спеша приняла душ, оделась; не торопилась столкнуться лицом к лицу с реальностью. Может, если бы я сидела дома и ни с кем не разговаривала, встреча бы и не состоялась. Но она неожиданно ворвалась в мою жизнь, как только я переступила порог гостиной: держа в руках чашку и слегка улыбаясь, в плетеном кресле сидел мой брат.
— Привет! Хороший кофе. — Он кивнул в сторону автоответчика, который зловеще поблескивал на маленькой стойке. — Тебе пришло сообщение.
— Ты прослушиваешь мою голосовую почту?
Он пожал плечами:
— Я не нарочно. Сижу здесь уже несколько часов; не хотел тебя будить. Сообщения приходят, и я их слышу.
— Кто звонил?
Такер нахмурился:
— Би звонила, три раза. Затем твой старый друг, шериф. Я правильно понял — Марти умер?
Я кивнула:
— Да, Карлтон был здесь и все мне рассказал. Утром тело Марти обнаружил уборщик.
— Как он умер?
— Убит.
Какое безнадежное слово…
— У тебя есть какие-нибудь предположения?
Я покачала головой:
— Нет, я как раз собиралась идти…
— На опознание?
— Да.
— Хочешь, пойду с тобой?
Я посмотрела на него. Он сидел, развалившись в кресле: джинсовая рубашка, холщовые брюки, дорогие туфли; шесть футов и четыре дюйма роста; бледнолицый псевдояппи с косой, длиннее, чем у Вилли Нельсона, и биографией, превосходящей по насыщенности истории большинства европейских стран. При взгляде на него трудно было догадаться о его истинной сущности. А еще он был моим любимым братом. Я слегка улыбнулась:
— Да, я бы хотела пойти туда вместе с тобой.
Он улыбнулся в ответ:
— В любое время!
Я допила остатки кофе и встала.
— Давай сначала зайдем к Би и позавтракаем. Мне нужно подкрепиться, прежде чем разговаривать с шерифом.
Такер снова расплылся в улыбке и пошел следом за мной.
— Кстати, тебе еще звонили.
Я бросила на него вопросительный взгляд.
— Адам Уолкер. Насчет ужина.
О нет! Этого еще не хватало… В такую минуту!
— Он оставил свой номер? — спросила я, не ответив на беззвучный, но настойчивый вопрос брата.
— Я забил его в мобильник.
Такер пригнулся, чтобы я случайно не заехала ему рюкзаком по голове. Собираясь, я рассказала Такеру о нашей вчерашней встрече с Адамом. Хотя мы были с ним в Англии в разное время, он знал историю с Гидеоном.
Такер был единственным членом семьи, который согласился меня выслушать, когда я вернулась из Англии. Это, однако, не изменило его решения туда поехать.
— Я согласен с Би, — вдруг сказал он.
— В чем? — пробормотала я, поскольку в этот момент заворачивала на стоянку возле кафе.
— Сходи с этим парнем в ресторан. Вдруг что-нибудь да получится.
— Не надо об этом сейчас, — ответила я. — Пока не выясню все, что касается Марти, не смогу думать ни о каких свиданиях.
Такер улыбнулся, отстегивая ремень безопасности.
— Ты, однако, не сказала «нет».
— Но я и не сказала, что готова кинуться ему на шею. Сначала надо прожить этот день.
— Как знаешь, — ответил он.
Ни Би, ни Ноя не было у входа в кафе, а Карлтон сидел в той же кабинке, что и вчера утром, будто вовсе не уходил. Он сдвинул груды тарелок и чашек на другую сторону стола и разложил перед собой одну из газет, лежащих рядом стопкой. Можно подумать, у него не было офиса и не произошло убийство, которое необходимо расследовать. Почему он сидит здесь?
Не глядя в его сторону, я кивнула Такеру, чтобы он шел за мной, и проследовала мимо кассы в кухню. Там царил хаос. Ной стоял перед грудой грязной посуды; немолодая тетушка Би, Петра, сидела на высоком стуле и чистила картошку. Двое ее одинаково пожилых дядюшек носились как угорелые с различными кухонными принадлежностями и горшками с дымящейся снедью.
Би вышла из кладовки, держа в руках огромный мешок моркови. Она плюхнула его на прилавок и унеслась обратно в кладовку, кивнув нам.
— Привет, Кира, Такер! Вы подождите меня, ладно? — бросила она через плечо, одновременно выгребая консервные банки.
— Я освобожусь не раньше чем через полтора часа — мне надо срочно приготовить обед, а сейчас сделать морковный салат…
Конец реплики мы не услышали, так как в этот момент она просунула голову между полками.
— Осторожно, милая, — сказала Тиа Петра, поставив стул рядом с ней. — Ты же не хочешь запачкаться.
Затем она вернулась на свой стул и продолжила чистить картошку. Такер подошел и встал рядом со мной.
— Беатрис нервничает, — прокомментировала ситуацию тетя. — Те двое парней не вышли сегодня на работу,
Я нахмурилась и только было открыла рот, как Би вышла из кладовки, удерживая в каждой руке несколько банок с консервами — одна на другой. Муж Петры, Ричард, взял у нее тяжелую ношу и вернулся к плите.
— Спасибо, — произнес он тихим голосом. — Я буду делать энчилады.
Би поблагодарила его и подошла ко мне.
— Прими мои соболезнования, — сказала она, схватив меня в свои медвежьи объятия и поцеловав в щеку. Затем бросила взгляд на Такера: — Когда он сюда приехал?
— Вчера ночью, — ответила я, — после того как Карлтон уехал, я легла спать. Одни сплошные ужасы… Но я справлюсь.
Би состроила мину.
— Сегодня работы по горло, — посетовала она, шинкуя морковь. — Эти два идиота не вышли на работу и не отвечают на звонки. — Она продолжала яростно рубить морковь. — Мне пришлось загрузить работой всю семью.
Итак, Олбрайты подтвердили свою репутацию. Впрочем, меня это не удивило.
Би фыркнула и громко застучала ножом по доске. Оранжевые стружки посыпались из-под лезвия.
— И вот этот, — она кивнула в сторону племянника, который находился довольно далеко, чтобы слышать наш разговор, — проспал сегодня и явился только в десять часов. Нам с Петрой пришлось самим готовить завтрак — все в дикой спешке… Толку от парня становится все меньше и меньше.
Я наблюдала за Би еще несколько минут под звон тарелок и кастрюль — обычный шум кухонной работы. Хотела было предложить ей помощь, но вспомнила, что в последний раз, когда я пыталась помочь, Би вежливо поблагодарила меня и попросила никогда больше не встревать. (Я умудрилась перепутать даже столовые и чайные ложки.)
Такер стоял в стороне и наблюдал за всем этим хаосом.
Би высыпала нарезанную морковь в большую металлическую кастрюлю и передала ее тете Петре.
— Слышишь, Ти! Ты не приготовишь салат? Она вытерла руки о фартук и повернулась ко мне.
— Пойдем поговорим, — предложила Би и направилась к своему кабинету.
Мы последовали за ней.
— Закройте дверь, — сказала она, садясь в кресло.
Я выполнила просьбу, и Такер примостился рядом.
— Ну, так что произошло? Шериф не очень-то разговорчив, хотя торчит в кафе уже битый час.
Я не знала, с чего начать, и поэтому рассказала все — от моего вещего кошмара до прихода Карлтона. Би какое-то время сидела молча, ее обычно подвижное лицо стало каменным.
— Ну, дела, сестренка, — тихо произнес Такер. — Тебе приснилось в точности все, что произошло?
Би помотала головой из стороны в сторону.
— Невероятно, неправдоподобно, — сказала она дрогнувшим голосом. — Такого в Рио-Секо не бывало.
Она взяла обе мои руки в свои, притянула их к себе и снова заключила меня в объятия:
— С тобой правда все в порядке?
Я встала и освободилась от ее объятий:
— В порядке? Я не знаю, что со мной происходит. Не знаю, что я должна чувствовать. Я не хочу плакать и просто в ярости — на Марти, на себя… Да гори оно все! Не представляю, что делать…
Я чувствовала себя так, будто снимаюсь в плохом эпизоде из «Сумеречной зоны». Казалось, если присмотреться, можно увидеть тощего человека в темном пиджаке, стоящего в углу и собирающегося объявить следующий эпизод. Настолько все происходящее было нереально.
— Никто и не говорит, что ты придумываешь, — отрезал Такер со свойственной ему прямотой. — Кейра! — Он вдруг схватил меня за руку и усадил обратно в кресло, хотя я не собиралась уходить.
— Ты никогда не любила Марти, но не виновна в его смерти.
Я наклонилась и обхватила голову руками, не желая его слушать: лучше погрязнуть в пороке, чем испытывать чувство вины.
— Уж лучше бы это была моя вина, — пробормотала я, уткнувшись в свои ладони.
Такер погладил меня по спине. Он никогда не видел свою умненькую сестренку в таком состоянии.
— Черт, действительно, несчастье, — произнесла Би. — Не знаю, что и сказать… Марти, конечно, был не подарок, но я знаю, что ты не хотела его смерти. Ты же ни в чем не виновата! Разве лишь в том, что тебе приснилось все это…
— А что, если я его запрограммировала?
Би и Такер вскрикнули хором:
— Бог с тобой, сестра! Ты действительно думаешь, что он от этого умер?
— Кейра! Марти тоже любил тебя. Но он никогда не слушал твоих советов. С чего бы ему на сей раз поступать, как ты хотела?
Я стряхнула руку Такера и поднялась.
— Конечно, вы правы оба, — признала я, — но я несла за него ответственность!
— Но ведь когда ты приехала в бюро, — успокаивала меня Би, — его там не было?
— Не было, — согласилась я.
— Ну, вот, видишь, — сказала Би таким тоном, будто все утряслось.
— Если хочешь действовать, тебе надо поговорить с Карлтоном. Конечно, необходимо преодолеть множество формальностей, прежде чем заниматься похоронами.
Да, еще эти похороны… Их надо будет организовать. Я посмотрела на Такера, еле сдерживавшего улыбку. У него на уме было кое-что другое, если бы он не знал, что я попрошу его о помощи с приготовлениями.
Би встала и посмотрела на часы:
— Извините, я больше не могу уделить вам внимания. Обед «горит»! Боюсь, моя родня с этим не справится. — Она вздохнула и провела рукой по волосам. — Ладно, Кейра, я надеюсь, смогу тебе чем-то помочь. Подобные вещи всегда кажутся дикими. Сейчас я просто не знаю, что сказать.
Я поднялась со стула и обняла ее:
— Спасибо, Би… Достаточно того, что ты здесь.
— Помогу, чем смогу, ты же знаешь, — повторила она. — Дай мне знать, если тебе понадобится моя помощь. До восьми вечера я буду занята, а потом могу приехать и остаться с тобой. — Она искоса взглянула на моего брата. — Хотя я думаю, Такер справится с ситуацией.
Она одарила нас очаровательной улыбкой и захлопала ресницами.
Такер состроил такую мину, словно ему дали в живот. Его глаза сузились на мгновение, морщина пересекла лоб. Я схватила его за руку и потянула к двери.
— Спасибо, подруга! Мне приятно все это слышать. Пора идти к Карлтону.

ГЛАВА 8

Я глубоко вздохнула и пошла к кабинке, где Карлтон что-то бормотал над стопкой газет. Зрелище было довольно нелепое.
— Привет, Карлтон!
— Привет, Кейра! — ответил он и, отложив газету, взглянул на меня.
Выражение его лица было торжественным.
Но тут он заметил Такера и явно удивился.
— Ты помнишь моего брата, Такера?
— Привет, — кивнул ему Карлтон.
Такер взглянул на меня, затем на Карлтона и отпустил мою руку.
— Я закажу чашку кофе, а потом загляну в гастроном, — сказал он. — Мне нужно забрать кое-какие вещи. Общайтесь, сколько вам угодно.
Я мрачно взглянула на него, пытаясь понять, что он хотел этим сказать.
— Ладно. Встретимся возле машины минут через пятнадцать.
— Хорошо. Карлтон, рад тебя видеть, — улыбнулся Такер и ушел.
Карлтон сдвинул бумаги на другую сторону стола, чтобы освободить место, и пригласил меня сесть. Я села напротив и сжала руки, пытаясь скрыть волнение.
— Быстро он… — начал Карлтон.
— Кто?
— Твой брат. Быстро он сюда приехал. Я улыбнулась:
— Он всегда был здесь.
— А…
Карлтон нервно крутил чашку в руке.
— Как ты вообще?
В этот момент я пожалела, что у меня нет стакана чая, пакетика с попкорном или чего-то еще, чтобы занять руки; чувствовала себя потерянной и нелепой. Одно дело разговаривать с Би и Такером и совсем другое — с Карлтоном. От подруги и брата мне не надо было скрывать свою сущность. А шериф — особая статья. Он ожидал, что я буду страдать по кузену. Однако человеческие чувства мне недоступны: я слишком многим помогла пересечь черту жизни за последнюю дюжину лет.
Моя работа состояла в том, чтобы выполнить последнюю волю членов Клана, которые устали от вечной жизни и хотели чего-то нового. Мне часто приходилось наблюдать, как глава Клана приводит в исполнение смертные приговоры. Но эти смерти не беспокоили меня, они были неотъемлемой частью моего мира. Я действительно хорошо знала Смерть. Но Она не должна была прийти к моему кузену — человеку по рождению. Не сейчас, по крайней мере. Марта предстояло умереть от старости или болезни. Он был честным предпринимателем, к сожалению. Не главарем бандитов, не наркодилером. Его жизнь была относительно свободной от напрасного риска, как, впрочем, и жизнь любого другого обычного человека. И вот он убит, прямо у меня под носом! Мое сознание оцепенело, душа опустошена, вина подавляла рассудок. Я несла за Марти полную ответственность и потерпела фиаско.
— Не знаю, Карлтон, — призналась я. — Все это настолько невероятно! Я чувствую себя героиней нелепого фильма.
Я машинально взяла со стола салфетку и начала вертеть ее в руках, сворачивая и разворачивая…
— Ты знаешь, мы с Марти не были близки. Напротив, так далеки друг от друга, как только могут быть неблизки два родственника, живущие в одном городе. Но возможно, если бы я была где-то поблизости и ждала его возвращения…
Ладонь Карлтона легла на мое запястье и вызвала дрожь в руке.
— Перестань так думать, Кейра, — твердо произнес он. — Если бы ты осталась, те, кто напали на твоего кузена, могли убить и тебя!
«Тогда они сами были бы сейчас трупами», — злобно подумала я.
Я ведь умела не только доставлять людей на Тот Берег. Еще я также обучалась всем видам борьбы, как и большинство членов Клана. Кроме последних двух лет, я каждый день танцевала со Смертью… Но я не дождалась Марти и тем самым обрекла его на верную гибель. Я убежала от чего-то столь же непонятного и неосязаемого, как мое видение, не желая сталкиваться с неопределенностью.
Карлтон убрал свою руку и рассеянно протер запотевший стакан.
— Они могли и тебя ранить или убить. — Он смотрел на свой стакан, стараясь не встречаться со мной взглядом.
— Как я не хочу взрослеть, Карлтон! — вздохнула я. — Как я хотела бы вернуться домой и жить, будто ничего не случилось! — Я собрала вместе обрывки бумажной салфетки, которые мяла в руке. — Вот бы вернуться во вчерашнее утро!
— Кейра, я не знаю, что тебе сказать. Не в моих силах повернуть время назад. Все, что я могу, — попытаться разобраться во всей этой мерзости и выяснить, кто убил Марти.
Он посмотрел на меня — в его темных глазах были печаль и тревога. Когда я встретила его пристальный взгляд, мне показалось, что в нем вспыхнуло что-то еще, помимо беспокойства. Черт побери, даже несмотря на произошедшее, в них теплилась искра желания! Я опустила глаза и уставилась на свои руки. До какой степени все может усложняться?
— Кейра, я недавно говорил с одной своей подругой, специалистом по судебной медицине?…
Карлтон помолчал, словно хотел удостовериться, что я его слушаю. Я взяла другую салфетку и сделала из нее смешную фигурку. Когда поняла, что он хочет сказать, отложила ее и вытянула руки на столе, прямо перед собой. Слушала, не поднимая глаз…
Он сделал паузу и глотнул чая.
— Она уверена, что Марти был мертв, когда…
Вздох облегчения вырвался из моей груди. Я-то представила самое худшее — что Марти был жив и видел, как убийца вставляет дренажный шланг в яремную вену, чтобы выпустить кровь из тела.
— У нее есть предположения насчет того, как он умер?
— Ничего очевидного, — ответил он. — Никаких повреждений на теле, кроме… Мы будем знать больше после вскрытия. Ты все-таки хочешь посмотреть на него?
Я кивнула:
— Я действительно хочу этого. Такер собирается пойти со мной. Куда они, интересно, повезут его — в Сан-Антонио или в графство Бланко?
Карлтон покраснел и посмотрел на свои руки. Вдруг меня осенило:
— Господи, Карлтон, он все еще здесь?
— Сожалею, Кейра. Оба морга забиты, большинство сотрудников — на больничном. Мы не сможем увидеть его до завтрашнего утра. Я пытался все ускорить, так как речь идет об убийстве, но никто не отвечает на звонки. Мы должны были куда-то деть тело. Так удобнее…
— Спасибо, картина ясна. — Я решила сменить тему. — Полагаю, ты пойдешь с нами?
— Да, — ответил он. — Мне нужно снова осмотреть место преступления, не упустили ли чего… Проштудировать его бумаги, проверить финансовую отчетность… Ну, ты знаешь. Мы осмотрели все, что лежало на поверхности. Теперь надо разобраться с тем, что спрятано от посторонних глаз.
Карлтон опять взглянул на меня, будто пытался сказать что-то глазами. Но мне было не до того, чтобы читать взгляды.
— Что?
— Я не хотел просить тебя об этом… Но не поможешь ли ты нам порыться в его папках? Может, что утеряно или выглядит не так, как раньше?
Даже мой покойный кузен нечасто вовлекал меня в дела, в которых я не хотела участвовать. В мои планы входило посмотреть на тело Марти и уйти. А то, о чем просил Карлтон, требовало много времени.
— Попробую, — сказала я. — Но, честно говоря, я проводила там не так уж много времени и не знаю, насколько смогу быть полезна. Такер тем более.
— Я буду благодарен тебе за помощь. — Карлтон старался придать мягкость своему голосу.
Его глаза остановились на мне — в их глубине таилась гремучая смесь чувств. Я тоже не отводила взгляд и, боюсь, не смогла скрыть внутренние сомнения. Он опомнился первым:
— Слышишь, Кейра! Я обещаю, это будет только деловая встреча…
Я кивнула — кто бы сомневался! Я не могла позволить ему уйти ни с чем. Кроме того, там будет мой брат.

Двухэтажное похоронное бюро выглядело, как и всегда — тихим, уединенным. Прекрасная архитектура, красный кирпич в сочетании с серо-зелеными ставнями делали его похожим скорее на комфортабельный особняк, нежели на дом для мертвецов. Здание построил еще дед Марти, когда семья впервые поселилась в этих краях, около ста лет назад.
Карлтон припарковал свой фургон перед входом. Такер и я въехали следом. Он хотел, чтобы мы ехали все вместе, но я предпочла порознь — из соображений безопасности, на случай, если дела будут совсем плохи.
Один конец желтой полицейской ленты на двери оторвался и висел по диагонали от круглого окна, напоминая международный знак «НЕТ». Единственная ассоциация, которая пришла мне в голову, — «смерти нет».
— У тебя есть ключи? — спросила я, чуть помедлив, и уже повернулась, чтобы идти к машине за связкой ключей, которые хранились у меня в «бардачке».
Карлтон кивнул:
— Я получил их у дворника. Ты случайно не знаешь, от чего этот ключ?
Я покачала головой:
— У меня есть связка, но я никогда ими не пользовалась. Да и появлялась здесь редко.
Карлтон не мог отыскать нужный ключ — на них не было никаких меток.
— Я запер дверь, когда мы вышли сегодня утром, — пояснил он. — После… я получил всю связку.
Наконец замок щелкнул, и мы, все трое, вошли в вестибюль. Казалось, там было даже тише, чем обычно, если это вообще возможно. Ни одного звука, даже вентиляционная система безмолвствовала. Теперь это был поистине Дом Мертвых…
Мне было неприятно находиться здесь, даже с братом. Тело Марти лежало там, холодное и неподвижное, распадающееся с каждой минутой. Если бы я была умнее, не делала бы этого… Служба медицинской экспертизы приехала бы утром, разрезала его и дала верное заключение. И мы бы все узнали дня через два. Карлтон тоже не нуждался в нас; он вполне мог сам просмотреть папки Марти. Но что-то заставило меня прийти сюда, какое-то болезненное любопытство или необходимость восстановить контроль над своей беспорядочной жизнью. Мне надо было знать все.
— Приготовительная комната заперта? — спросила я.
В тишине мой голос раздавался особенно громко.
— Нет, — ответил Карлтон. — Я не знаю кода, поэтому оставил ее приоткрытой на случай, если придется вернуться.
Это хорошо. А то мое измученное воображение начало рисовать следующую картину: дверь настежь и развеваются полицейские ленты, как на входе в музей диорама. В этом углу представлен окровавленный стол; в дальнем левом, уважаемые леди и джентльмены, вы можете видеть тело покойного. Остановитесь, иначе много потеряете…
«Спокойно, Кейра Келли! — послала я себе мысленный приказ. — Мертвое тело здесь — явление обычное. Даже если оно принадлежит владельцу заведения».
Фрагмент клейкой ленты прилип к кодовому замку приготовительной комнаты, а небольшая металлическая штуковина не позволяет электронной двери захлопнуться. Я сделала еще один шаг и резко остановилась. Карлтон двигался за мной на таком близком расстоянии, что я затылком чувствована его дыхание. Такер шел следом за ним.
— Я должна сделать это сама.
— Думаю, тебе не следует идти туда одной, Кейра… Я могу…
— Такер может пойти со мной.
Карлтон отступил. Я не смотрела на него — не могла…
— Ты уверена?
— Да. — Я никогда не была в чем-либо более уверена.
— Хорошо, я буду ждать вас в офисе.
Я отпустила его, глубоко вздохнула и заставила себя сдвинуться с места. Воздух был сухим, в нем чувствовался запах формальдегида и чего-то еще, что я не могла определить. Но не крови. Ноги не слушались, но я усилием воли направила их к двери из нержавеющей стали в дальнем углу комнаты, напротив стола для бальзамирования. Источник запаха оставался непонятен. Некогда блестящая поверхность стола была заляпана чьими-то пальцами, испачканными в черном порошке. Измазали все: рабочее место, раковину и большую часть оборудования комнаты. Я уставилась на стол, пытаясь представить, что чувствовал Марти, когда вместе с кровью из его тела уходила жизнь. Карлтон не лгал — ни одного следа крови. Только черный порошок. Но я, кажется, отвлеклась…
— Я ничего не чувствую, ничего. — Голос моего брата прозвучал очень громко в тишине мертвецкой.
— Чего?
— Я не чувствую запаха того, что могло бы его убить. Место такое… стерильное.
— Да, знаю, — согласилась я, — одни химикаты.
Я оглядела комнату:
— Зайдем?
— После тебя, дорогая сестра, — ответил он, вежливо кланяясь.
«Покорнейше благодарю», — подумала я.
Что ж, придется войти первой.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы дошли до тяжелой металлической двери, которая отделяла от Зоны Смерти — холодильной установки. Вместо обычного стенного шкафа с выдвигающимися ящиками, где выдают тела, словно булки, там имелась небольшая комната. Четыре трупа — бери, не хочу… Комната располагалась в дальнем левом углу помещения. Сверкающая дверь скрывала правду о реальном конце человеческой жизни, о последнем унижении на своем веку — лежать наподобие уцененного куска мяса в лавке, 9,99 доллара за фунт, только сегодня…
И это был не чей-то труп, а то, что осталось от моего кузена. Тело, которое уже не имело ничего общего с личностью и начало распадаться на основные элементы. Тело, готовое лечь в землю, которая поглотит его и превратит в молекулы…
Я глубоко вздохнула, прежде чем открыть дверь. Странно, но помещение оказалось светлым и совсем не страшным. Я, признаться, рисовала себе жуткую пещеру, заполненную полками с трупами; нечто среднее между подсобными помещениями ресторана и катакомбами. Но это было обычное помещение со стенами из нержавеющей стали; на правой стороне — две полки, обе пустые. Единственный «жилец» расположился на каталке посредине комнаты, завернутый в старый, огромных размеров мешок фирмы «Зиплок». Это не были остатки жареного цыпленка. Это был мой кузен. Чтобы пресечь любые возможные сюрпризы, прежде чем переступить порог, я проверила дверь и убедилась, что она легко открывается (не хотелось быть здесь запертой, хотя Такер стоял рядом, а Карлтон — в коридоре).
Я попыталась сдвинуться с места, но чувствовала себя так, будто меня закатали в бетон, мышцы не слушались. Такер обошел вокруг меня.
— Нет, — сказала я, протягивая руку и желая его остановить. — Я должна сделать это сама.
Он отступил, не сказав ни слова. Мне показалось, что прошла вечность, пока я расстегнула молнию на мешке, в котором лежало тело… Я старалась действовать с максимальной осторожностью. Когда лицо Марти открылось, я вздрогнула: ожидала увидеть нечто бесцветное, а оно было белым и выглядело как восковое. Удивительно… в нем не осталось ни капли крови, из-за которой лицо покойника становится сероватым. Марти выглядел еще менее человеком, чем я.
Что ж, Кейра! Ты получила, что хотела! И теперь? Если бы я могла силой своего искусства увидеть лицо убийцы! О, как мне этого хотелось! Но это было не в моей власти. Даже если бы я стала на сто процентов ясновидящей, возможность полностью контролировать свои видения была бы не больше вероятности воскрешения Марти из мертвых. Даже меньше. Кстати, с помощью нужных заклинаний и сильного некроманта второе вполне вероятно. Некроманта, который умел вызывать мертвых. Мой дядя, например, не мог этого, но я знаю одну женщину… Надо ей позвонить. Она живет где-то в Миссури, Сент-Луисе, если память мне не изменяет. Правда, она очень дорого берет за услуги, и к ней надо записываться заранее. Я даже не знала, есть ли у меня ее адрес и телефон. Если что, все можно найти.
Я еще раз втянула ноздрями воздух, но не почувствовала никакого постороннего запаха, кроме своего собственного, а также запаха пластикового мешка, в который было завернуто тело кузена, и слабого запаха засохшей крови. Ничего свежего.
— Такер.
— Да.
— Здесь что-то непонятное.
— Что ты имеешь в виду?
Я рассказала ему, что видела в своем кошмаре — кровь, струящуюся из горла Марти по желобку стола.
— Не кажется ли тебе, что обязательно должны быть следы крови? И что мы должны были почувствовать ее запах?
— Возможно, — сказал Такер. — Но ты уверена — твое видение было точным?
— Нет, но даже если так, Карлтон сказал, что они нашли Марти со шлангом, торчащим из шеи. Кровь уже была выкачана. Посмотри, он чистый, белый… Крови нигде нет.
Вдруг в ушах у меня будто прозвучал сигнал тревоги. Вот где бы тетя пригодилась… Я наклонилась, чтобы рассмотреть раны на шее кузена.
— Ладно, пойдем обратно…
Брат наклонился над телом и тоже стал рассматривать его шею.
Отметки на бледной шее моего кузена не были сделаны каким-либо механическим устройством. Проколы явно были оставлены зубами. Их обладатель имел человеческие челюсти, но сами зубы — не человеческие.
— Чертовщина какая-то, — коротко бросил брат.
— Вот именно, братец, — ответила я.
Что теперь? Идти к Карлтону и доложить, что мои кузен Марти убит существом, которое, по мнению большинства людей, живет только в фильмах и в романах? Я уверена, это положило бы конец его неверию и пустым подозрениям. Но сказать ему, что Марти был убит вампиром… Для него это чушь собачья!
— Вампир?
Я пожала плечами:
— Может быть. Я не уверена на все сто. Обычно они не оставляют надписей типа «Здесь был Влад». Но возможно, именно так.
— Ты права, Кейра. Но давай не будем забывать, что кое-кто из нас предпочитает быстрое сосание, вместо традиционного перегрызания горла. Это намного аккуратнее.
— Да, но, черт побери, Такер, это очень напоминает укусы вампира. Посмотри. — Я указала на одну из ран. — Рана довольно большая, рваная. Должно быть, сюда они вставили дренажный шланг. Это отверстие слишком аккуратное, классический…
— Да, классический укус, — подтвердил брат. — Но мы не можем пока делать никаких выводов. Мы можем лишь предполагать, что его убило сверхъестественное существо, но не можем быть в этом уверены.
Он прав — не стоит закрывать двери для любой другой возможности. Только в случае…
— Кейра, Такер! У вас все нормально?
Я взглянула на брата, который быстро натянул мешок на лицо Марти и застегнул молнию. Дверь открылась.
— Извините, — оправдывался Карлтон. — Я забеспокоился — вы здесь уже давно…
— Спасибо, Карлтон, но у нас все в порядке. Нам понадобилось какое-то время, чтобы все это переварить…
Я чуть сгорбилась, стараясь выглядеть удрученной и грустной. Такер обнял меня за плечи.
— Мы выяснили, что хотели. Спасибо.
— Идемте, — позвал Карлтон. — Почему вы не хотите пройти в офис и помочь мне разобраться с документами?
Мы вышли все вместе из комнаты и двинулись по коридору, вздрагивая от грохота очередной двери, закрывающейся за нашими спинами, который звучал как финальный аккорд. Такер шел позади, его присутствие странным образом меня успокаивало.
— Что мы ищем? — спросила я Карлтона.
— Я не знаю, — ответил он. — Мы осмотрели все части здания, и достаточно тщательно. Ничего особенного, мертвецкая как мертвецкая. Некоторые вещи я и не пытался осмотреть. Слава богу, нигде нет трупов.
— А ты наверху смотрел?
— Комнаты Марти?
Карлтон посмотрел на меня, словно разговаривал с двухлетним ребенком, задающим обычные детские вопросы. Он хотел что-то сказать, но явно передумал и кивнул:
— Да. Мы можем пройти туда сейчас все вместе, если вы не против. Там довольно грязно.
— В этом нет ничего необычного, — ответила я. — В этом отношении Марти был свиньей.
— Тем не менее у него там целый развлекательный центр, — ответил Карлтон.
Что он имел в виду?
— Огромный телевизор, стереоустановка и всякая электронная хрень… Вы разве не видели?
Обдумывая услышанное, я бежала, перепрыгивая через три ступеньки. Такер шел следом.
Комнаты Марти были действительно грязными и отвратительными, как и сказал Карлтон. В спальне на полу повсюду валялась одежда, кровать была сломана. Стопка из газет и писем чудом удерживалась на краю потертого журнального столика, который я ему отдала, когда в первый раз уехала в Лондон десять лет назад. Все предметы мебели достались ему от меня, за исключением огромного шестидюймового телевизора и новой приставки для игр, которые украшали дальнюю стену этой маленькой комнаты. Интересно…
— В какие игры любил играть Марти? — спросила я довольно громко.
— Что ты имеешь в виду?
— Вот это, — я кивнула, — отличная стереоустановка. Лучшие компоненты для аудиосистем. Марти мог позволить себе только «Kmart». Я не удивлюсь, если все это было приобретено незаконно, из-под полы.
Такер поморщился и указал на один из многих пультов, валявшихся на дешевом журнальном столике.
— Да, Кейра, тут не слишком разбежишься, — сказал он. — Я готов держать пари, что Марти играл с крутыми парнями — вампирами, хищниками и кем-то еще, столь же «милым». Возможно, он сделал глупость, и за это его убили. Может, он кому задолжал?
Пора пересмотреть свое отношение к Марти — учитывая, что мой вечно просящий на бедность родственничек умудрился обставить свою обшарпанную квартиру таким количеством всякого оборудования, что любой другой чувак со средним достатком на несколько лет по уши вляпался бы в долги. И все это — в стандартной, двадцать на тринадцать футов квартире, без отдельной столовой. Я была в ярости. Не столько на себя, сколько на своего кузена. Хоть он и был трупом…
— Карлтон, Марти не мог позволить себе такую роскошь, — сказала я, когда мы с Такером спустились обратно по лестнице. — Особенно после всего этого… — Я указала рукой.
Карлтон посмотрел на меня:
— Чего «всего этого»?
Я снова показала на вещи:
— Ремонт, новая мебель — все! Это все новое, Карлтон. Когда я была здесь вчера, я подумала, что, должно быть, его дела пошли в гору, но я не могу себе представить, откуда у него столько денег… Плюс электроника…
— Ничего себе! — воскликнул Такер. — Он и ремонт, что ли, отгрохал?
— Вот это я и должен выяснить, — заявил Карлтон. — Причину, по которой его могли убить. Если он вдруг засветился где-то с большой суммой. Ведь откуда-то она взялась? Вы знаете, чем он вообще занимался?
Я только открыла рот, чтобы рассказать о его вчерашнем звонке, но внезапно вспомнила о его предупреждении и прикусила язык. Дело кровных уз и семейной важности… Шерифа это совсем не касалось. Кроме того, здесь были замешаны вампиры или другие сверхъестественные существа. Он не преувеличивал, и я не могла проигнорировать его последнюю просьбу. Я бы поведала все Такеру, но не Карлтону.
Я покачала головой:
— У меня нет никаких предположений.
Мы вошли в офис Марти, и Карлтон приблизился к столу.
— Кейра, почему бы тебе не помочь мне просмотреть документы? Может, что-то важное утеряно. Такер, ты ведь составишь ей компанию?
Брат подвинул стул и сел слева от меня. Карлтон подкатил с другой стороны. Я подалась немного назад, чувствуя исходящую от него энергию. Черт! Думала, мои щиты лучшего качества. Ведь он меня даже не коснулся! Видимо, после времени, проведенного с Адамом, я стала более чувствительной ко всему, менее толстокожей. Вплоть до вчерашнего дня могла бы держать пари, что близость Карлтона не произведет на меня былого эффекта. Теперь уже ни в чем нельзя было быть уверенной. Хотя он и потерял для меня привлекательность, тем не менее я чувствовала его энергию — какое-то жужжание, как от роя рассерженных пчел. Такер ткнул меня локтем в бок. Я посмотрела на него, сделав строгое лицо, и сосредоточила свое внимание на содержимом ящиков.
— Я никогда не интересовалась, что находится в этих ящиках, но раз надо посмотреть, посмотрим, — произнесла я, не обращая внимания на брата.
Я знала — он тоже чувствовал энергию Карлтона. Будучи оборотнем, он лучше меня разбирался в таких вещах. К тому же не упустит возможность меня подразнить. Я начала вытаскивать и передавать все бумаги Такеру, который складывал их на столе. Немного мусора в первом ящике, рекламные листовки и прочая дребедень, канцелярские принадлежности, черная кепка «Джимме» с надписью: «Любой день на том свете — хороший». Я положила головной убор на стол (захотелось взять ее с собой — черный юмор мне близок) и продолжила рыться в папках. Карлтон улыбнулся, увидев это.
— Уважаю юмор висельников… Есть что-нибудь стоящее? — спросил он, растягивая слова.
— Да нет, — ответила я. — В основном бумажный мусор, бланки документов.
Говоря это, я бросила взгляд на пачку голубоватых листов, которые я выкопала из-под груды всякого хлама.
— Подожди минутку, — затормозила я. — Возможно, я чего-то не понимаю, но, судя по этим документам, дела Марти действительно шли в гору.
— Что там у тебя? — спросил Такер.
— Похоже на журнал звонков и копии договоров. Марти всегда записывал в журнал, когда ему звонили по поводу очередного тела. Запись подтверждает, что заказ принят. Многие записи — довольно свежие, в пределах последних двух месяцев. Вероятно, он не успел записать все. А список кремаций — там.
Я кивнула в сторону шкафа с двумя ящиками в дальнем углу комнаты.
— Мы должны проверить содержимое папок. Думаю, Марти хранил там свои записи. Все, что касается похорон.
Шкаф был открыт. Карлтон достал оттуда стопку папок, перенес их ближе к столу и положил на пол между нами.
Мы молча рылись в папках. Тишину комнаты нарушали только тихое жужжание вентиляционной системы и шорох бумаг. Понадобилось какое-то время, чтобы все спокойно обдумать. Марти, очевидно, не полагался на логику. В папках абсолютно беспорядочно были навалены тысячи бумаг: банковские документы лежали вперемешку с рекламными флайерсами и даже с договорами на ритуальные услуги.
Как его бухгалтер работал в таких условиях? Я начала сортировать бумаги, отделяя явный мусор от финансовых документов. Карлтон и Такер занимались тем же.
— Ладно! Думаю, мы все разобрали. — Я кивнула на груду бумаг слева. — Это банковские поступления по месяцам, в обратной хронологии. Вот распечатка последних, приблизительно двадцати похорон; обычный итог, который печатается внизу. Напоминает бухгалтерскую отчетность.
— Почему бы нам не сравнить наши данные с этими вкладами и найти совпадения? — спросил Карлтон.
Такер встал.
— Пока вы будете этим заниматься, не возражаете, если я немного разомну ноги?
— У тебя есть какой-то план, брат? — спросила я, пытаясь понять, что он скрывает.
Такеру нужен был свежий воздух: он слишком долго находился взаперти. Кроме того, гуляя, он мог что-нибудь выяснить. Я улыбнулась:
— Мы не пробудем здесь долго.
Такер покинул офис, и я повернулась к Карлтону:
— Давай, я назову тебе имена и даты, а ты сравнишь их со счетами.
Карлтон снял кепку и положил ее на пол рядом с собой.
— Давай.
— Вилнер, полная сумма — семь тысяч триста сорок пять долларов пятьдесят четыре цента. Счет на четыре тысячи, двадцать второе апреля, затем остаток платежа до первого мая.
— Есть, — подтвердил он. — Оба номера здесь.
— Хинойоза, две тысячи, затем остаток — две тысячи пятьсот тридцать восемь долларов семьдесят шесть центов.
— Есть.
— Чирхарт, очень большая сумма, — сказал Карлтон. — Ничего себе, похороны моего отца были дешевле.
— Похороны — дорогое удовольствие, — ответила я. — Плюс наценки на них выше крыши, и Марти был безжалостен, когда дело касалось обновления оборудования. Я, конечно, его никогда не любила, но свое дело он знал. И потом, разве твой папа не купил себе место на кладбище заранее?
— Ну да… Учитывая это и его ветеранскую пенсию, нам с братом не пришлось раскошеливаться. Зато мы поставили красивый памятник.
— Вот в чем смысл! Родственникам не приходилось ни о чем беспокоиться и принимать решения в подавленном состоянии. Марти продавал свои услуги везде, где мог, и деньги брал вперед. Он даже организовывал для клиентов поминки в кафе. Пока Би не положила этому конец.
Еще какое-то время мы сверяли документы. Ничего интересного или выходящего за рамки привычных норм. Около двадцати похорон в течение последних четырех месяцев. По мне, это большая цифра, но я знала многих умерших. Большинство из них были довольно преклонного возраста; для них смерть являлась логическим завершением жизни. Например, мистеру Виллнеру — почти девяносто, Гонории Хинойозе — семьдесят восемь. Рону Чирхарту было только шестьдесят три, когда он умер, но я знала, что в начале года ему поставили диагноз рак четвертой стадии.
Несмотря на то, что приход денег был огромен, расходы тоже производили впечатление: квитанции на урны и химические вещества для бальзамирования, косметику; текущие расходы похоронного бюро, не говоря уже о том, что, как любому другому зданию, ему нужны газ, электричество и вода. Мне не хотелось больше здесь находиться и считать прибыли Марти, но из всего увиденного стало очевидно — этих денег недостаточно. Впрочем, Марти всегда чего-то не хватало…
Документов, подтверждающих плату за ремонт или электронику, мы не нашли. Лично у меня денег на это он тоже не просил.
Я вздохнула. Пресловутое анонимное письмо с крестиком вместо подписи явно не появится из ниоткуда. Впрочем, спустя несколько минут я нашла кое-что получше.
— Карлтон, взгляни на это! — сказала я. — Необычный для Марти чек. Он всегда пользовался местным банком.
Я вручила ему уведомление из хьюстонского банка. Карлтон даже присвистнул:
— Ничего себе сумма!
За последний месяц баланс составлял сто тысяч долларов. Я метнула быстрый взгляд на транзакции, напечатанные на лицевой стороне: несколько счетов, каждый — на несколько тысяч долларов (пять, семь с половиной, десять)…
— Где, интересно, мой кузен достал такие деньги?
— Как раз это я и хотел бы выяснить, — сказал Карлтон, аккуратно свернув уведомление и положив его в карман. Он посмотрел на часы. — Сейчас уже поздно. Я позвоню в банк завтра утром. Может, удастся что-нибудь выяснить. Такие деньги вполне могут быть мотивом преступления.
— Тебе разве не требуется ордер?
— Вероятно, но сначала я хочу позвонить. Тебе везет… иногда. — Он повернулся и взглянул на меня. Выражение его лица было странным. — Знаешь, Кейра, я начинаю думать, что, если мы продолжим расследование, установим связь между убийством твоего кузена и тех оленей в «Дикой Луне».
— Что?! — спросила я и тут же поняла, что он недалек от истины.
Я вдруг вспомнила вчерашние слова Бориса: «Сообщи ему». Неужели он имел в виду Марти? Может быть… Я не верила в совпадения. Борис не мог знать никакого другого «его», связанного со мной. Не знал он и о том, что Такер вернулся и что Адам в городе. О нашей связи с Карлтоном ему также было неизвестно, потому что он приехал в город уже после нашего отъезда. Оставался только Марти. А мое предположение, что кузен играл в опасные игры с бессмертными? Охотятся ли вампиры на оленей? Хм, это, пожалуй, идея. Допустим, да. Вокруг Рио-Секо бродило множество оленей.
— Что заставляет тебя предполагать связь между этими фактами?
Мне хотелось услышать объяснения самого Карлтона. Я знала, что его теория не имеет отношения к известной мне информации.
— Сам не знаю. — Он сделал паузу и посмотрел на меня. — По большей части это предположение. Я уже говорил, что олени были все в крови, будто их освежевали прямо там, на месте. Но я не сказал тебе, что вокруг не оказалось ни следа крови, как в данном случае, с убийством Марти… Я не очень большой любитель совпадений.
Он взглянул на папку, которую держал в руке, стараясь избежать моего взгляда. Слава богу, наш шериф был в состоянии лишь сложить два и два и в итоге получить четыре, а не число пи. Между тем данное преступление не поддавалось банальным объяснениям.
Я мысленно вернулась к моему вчерашнему ночному пассажиру. Неужели Адам замешан в убийстве? Да, он приходил в бюро, искал моего кузена, но у него могла быть масса причин для этого. Вполне земных и понятных, которые вряд ли имеют какое-то отношение к смерти Марти. Кроме того, Адам был человеком. Насколько я понимаю, это преступление сильно смахивает на месть с особого рода извращениями. Подобное я могу приписать лишь клану, и не моему, но некоей семейной группе.
Существа, подобные нам, были мастерами таких запутанных дел, которые никогда даже в голову не придут серийным убийцам из рода человеческого. Живя целую вечность, вы вынуждены тратить много времени на размышления — какую бы еще гадость подстроить своим врагам. Вы обращаетесь с ними, как если бы это были очередные трупы, с которыми можно делать все, что угодно.
— Я думаю, мне пора идти, — сказал Карлтон.
— В «Дикую Луну»? — спросила я.
Карлтон хмуро посмотрел на меня, но кивнул:
— Да. Хотя я не могу представить причину, но которой кто-либо из богатых туристов мог общаться с Марти и еще меньше — убить его.
Я могла бы назвать ему сразу две, но не стала. За видимым покоем уединенного элитного курорта может скрываться масса разных вещей — даже от глаз владельца. В том числе сверхъестественных. Если мой кузен что-то сделал и разозлил пару хищников, это наше семейное дело. Пусть Карлтон следует своей логике, и если найдет выход — как фокусник, достающий из шляпы кролика, — я с удовольствием ему поаплодирую. Если же мои предположения верны, это преступление из числа нераскрываемых — официально по крайней мере.
Я бы сама искала ключ, пока не поняла, что зацепок нет.
— Я ничего не могу исключать, Кейра. Мне необходимо приехать на ранчо раньше, чем туристы начнут разъезжаться. На данный момент у меня нет веской причины задерживать кого-то против его желания. А люди имеют тенденцию разбегаться, услышав о расследовании убийства.
— Я верю, ты сделаешь все возможное, Карлтон.
Я начала собирать документы, мусор и складывать все обратно в ящики. Он сделает то, что должен, — и ладно. Я тоже буду выполнять свой долг. Сейчас наведу порядок, а потом вернусь в свой тихий и уютный дом, где мне предстоит принять решение — как поступать дальше.
— Слышишь, Кейра! А что ты думаешь насчет Дерека Олбрайта, который работает на Марти?
Карлтон перестал раскладывать бумаги по папкам и рассматривал что-то, похожее на непогашенный чек.
— Я видела его вчера, — ответила я. — Он сказал, что работает здесь. А еще халтурит у Би. Он ушел сразу после нашего разговора. А что?
— Взгляни на это.
Я посмотрела в указанном направлении. Это был чек, выписанный Дереку Олбрайту на сумму в полторы тысячи долларов.
— Ничего себе! — воскликнула я. — Это меняет дело. Бешеные деньги для парня на побегушках.
— Мягко сказано!
Карлтон резко встал и нахлобучил кепку. Затем повернулся на каблуках и вышел за дверь.
— Подожди! — крикнула я ему вслед. — Что ты собираешься предпринять?
— Найти двух убийц.

ГЛАВА 9

— Подожди! — Я бросилась за ним. — Ты действительно думаешь, что Олбрайты имеют какое-то отношение к убийству Марти?
Я знала, что Карлтон ступил на ложный путь. Эти двое были слишком глупы для такого изощренного преступления. Убийство в состоянии аффекта — другое дело. Избить кого-нибудь до смерти или переехать на автомобиле — вполне в их духе. Возможно, они брали у Марти деньги, но убить? Карлтон остановился и посмотрел на меня:
— Я не уверен. Просто хочу знать, за что твой кузен заплатил так много денег Дереку Олбрайту. А там, где замешан Дерек, ищи и Дасти.
Он повернулся и открыл дверь, чтобы выйти.
— Подожди! — опять закричала я. — Дай, я выключу свет и запру дверь. Сейчас вернусь.
Я забежала в офис Марти, выключила свет и схватила свой рюкзак. Уже у входной двери обнаружила, что Карлтон сидит в машине и заводит мотор. Я щелкнула замком, закрыла дверь и, отодвинув желтую полицейскую ленту, побежала к машине.
— Держи меня в курсе, ладно?
Не ради Марти, но ради себя самой я должна была быть в курсе того, что делал Карлтон. Он кивнул.
— Я дам тебе знать. — В его голосе слышалось беспокойство. — Кейра, будь осторожна! Если Братья Олбрайты замешаны в этом деле, ты в опасности. Я хорошо знаю этих отморозков. Думаю, там мошенничество или что-то хуже, но не знаю, что именно.
Я чуть не рассмеялась. Я-то была совершенно уверена — Олбрайтов бояться нечего, но они не были единственными неизвестными в данном уравнении. Где-то кто-то (и возможно, их несколько) стал жертвой некоей схемы, придуманной моим идиотом-кузеном и приведенной в исполнение его недавно амнистированными лакеями. Независимо от уровня сложности комбинации, она в конечном итоге стоила Марти жизни.
— В мошенничество я могу поверить, Карлтон, но хладнокровное убийство?
— Это возможно, — сказал Карлтон. — Я хочу их арестовать и допросить. Еще я хочу узнать кое-какие подробности о счете хьюстонского банка.
Он нажал на педаль газа и высунулся из окна:
— Кейра, будь осторожна! Ладно?
— Постараюсь, — ответила я, отходя на шаг.
Машина рванула с места, и я проследила за ней до ближайшего поворота.
— И куда он собрался в такой спешке? — Такер появился из-за угла похоронного бюро.
Я рассказала ему о наших находках, упомянула и вчерашние слова Бориса.
— Хм… Карлтон, может быть, и прав, — сказал Такер.
— Он охотится на призраков или… на людей. — Я улыбнулась брату. — Думаю, нужно двигаться в ином направлении.

— Черт! Он недоступен.
— Что это значит?
Я пыталась дозвониться до Адама, но телефон переключался на оператора «Дикой Луны».
— Оператор сказал, что он будет недоступен до позднего вечера и сам перезвонит. — Я пожала плечами. — Это будет еще при дневном свете. А то, что мы ищем, до наступления темноты не появится. Так что идти туда сейчас не имеет смысла, можно подождать.
Я взялась за ключ, чтобы завести машину. Внезапно я подалась назад. Поток энергии хлынул на меня, как пар из перегретого автомобиля. Я начала жадно ловить воздух; казалось, по моему телу ползут тысячи муравьев, кожу словно покалывало. И воздух — слишком густой. На сей раз не было той ясности, как в случае с более ранними видениями. Будто повисла пелена тумана и видимость затруднена.
Я могла различить вещи, находящиеся в машине, но их очертания были расплывчатыми, нечеткими. В ушах у меня звенело, как от боя колоколов. Я ощутила запах и вкус крови. Возникло ощущение, что кровь заливает все мое существо. Но это была не кровь жертвенного животного. Но чья?
Мне казалось, что я тону в воздухе, наполненном запахом крови. Вдруг мои уши заложило, как если бы я находилась в самолете, и неожиданно все стало по-прежнему… В машине — никого, кроме меня и брата.
Я вздохнула.
— Ты в порядке? — Голос Такера был тихим и звучал, как будто ничего не произошло. Его холодная ладонь заботливо легла на мой лоб. — У тебя не лихорадка случайно? Как ты себя чувствуешь?
Я снова вздохнула и потянула ноздрями воздух… Все как всегда — ни крови, ни адреналина…
— Я в порядке. Немного устала, как после пробежки или физических упражнений.
Я чувствовала, что мой топик прилип к спине: так вспотела, что фланелевая рубашка, похоже, насквозь мокрая. Хотелось под душ и понять, что за чертовщина приключилась со мной на сей раз.
— Довольно стандартная реакция.
— Стандартная? Но, черт возьми, Кейра! Это какой-то ненормальный день! Даже в нашем семейном понимании нормы!
Я оскалилась:
— Думаю, ты прав, братец. Я нечасто сталкивалась с подобной ерундой.
— Сейчас надо ехать к тебе и отдохнуть. И может быть, удастся узнать что-нибудь о Марти.
— Хорошая идея, — сказала я, застегивая ремень безопасности.
— Слышь, Кейра!
— Что?
— Может, я сяду за руль?

Такер сидел, развалившись на широком кожаном сиденье, его ноги были скрещены, руки тоже. Я приземлилась напротив него на кушетке и блаженно растянулась. Верхняя часть моего тела возлежала на груде индийских подушек из набивной ткани. Би, появившаяся вскоре после нашего возвращения, сидела на полу, поджав под себя короткие ноги.
Я налила каждому по полному стакану вина.
Би заговорила первая:
— Я много тут поразмышляла по пути к вам. Не приходила ли вам в голову мысль, что Марти пытался реанимировать какой-нибудь сатанинский культ ведьм или что-то в этом роде? Так как он не мог…
Такер неожиданно засмеялся. Я покачала головой, потягивая вино. Нам обоим вспомнился инцидент, от которого моя прапрабабушка не была в восторге.
— Ты имеешь в виду школу? Я сомневалась, но после того, что случилось, когда его схватили… Джиджи угрожала отнять больше чем просто деньги. Думаю, причина более прозаическая.
— В смысле?
— Ну, скажем, Марти продавал какие-нибудь вещи богатым и распущенным клиентам ранчо. Или нашел себе любовницу-вампира. Может, то и другое вместе…
— Я лично за вампира, — сказал Такер.
— Что? — спросила Би с набитым ртом, схватившись за золотой крест, висевший у нее на шее. — Матерь Божья! — пискнула она. — Только не говорите мне, что вампиры действительно существуют.
— Я не существую на самом деле? — улыбнулась я, но тут же поняла — она по-настоящему напугана. — Би, а я думала, ты знаешь…
— Откуда мне знать? — пролепетала Би. — Прости господи, Кейра! Сколько вторников подряд мы с тобой смотрели по телевизору «Баффи — истребительницу вампиров»? А ты не потрудилась мне сказать, что вампиры существуют на самом деле.
— Примерно семь лет, — ответила я на ее легкий вопрос. — Жаль, но мне никогда не приходило в голову, что ты не в курсе. Ведь ты знала все о моем Клане. Вампиры — другой тип сверхъестественных существ. Они реальны, как и я. Но они не такие, какими их показывают по телевизору — с жуткими лбами и прочее… Мне не раз приходилось общаться с вампирами и прочей тварью в лондонских клубах.
— Обалдеть, клуб вампиров! И почему это уже не удивляет меня? — Би перестала теребить свой крест и уставилась на меня, затем на Такера. — Так вы думаете, Марти был убит одним из этих существ?
— Возможно, — ответил Такер и рассказал ей, какие метки он видел на шее покойного.
— Мне казалось, они такие же, как те, что привиделись мне в кошмаре, — добавила я.
— А то, что произошло в «Дикой Луне»… Странно, что Адам не знал.
Судя по голосу, Би была близка к шоковому состоянию. Такер взглянул на меня и усмехнулся — он вспомнил сообщение, которое пришло мне на телефон.
— Может, знал, а может, нет, — откликнулась я. — Мы не поднимали эту тему во время нашего разговора. Кроме того, для них не составляет труда маскироваться под обычных людей (яппи). Если они остановились в одном из коттеджей, люди могут принять их за эксцентриков или начинающих голливудских звезд. В Лос-Анджелесе и в Нью-Йорке живет огромное количество бездельников, любящих выпендриваться. Они носят только черное, спят в дневное время и слушают Мерилина Мэнсона… Черт! Я — такая же, но я — не вампир!
— И ты не слушаешь Мерилина Мэнсона. Ты — не человек. — Би посмотрела на Такера. — Ты тоже… Никто из вас.
Он улыбнулся ей и поднес свой бокал, чтобы чокнуться. Она ответила ему улыбкой на улыбку.
Я сделала вид, что не обратила внимания на их игру жестов.
— Ясно, подруга. В мире столько интересных вещей, кроме вампиров. Мы не исключаем возможность, что убийство Марти совершил человек. Укусы явно принадлежали вампиру, но они необязательно были смертельными. Карлтон хочет повесить преступление на Олбрайтов. Но я с ним не согласна.
— На этих идиотов? Зачем им это понадобилось?
— Ради денег, зачем еще? Мой дражайший кузен выкачивал кучу бабок через Дерека.
Я рассказала о погашенном чеке.
— Ладно… — Би откинулась на спинку стула и сделала большой глоток. — Странно, что они сегодня не вышли на работу. Я пыталась до них дозвониться, но никто не ответил.
— А вдруг они уже сыграли в ящик? — предположил Такер. — Они могли узнать о произошедшем и испугаться…
— Такер дело говорит, — поддакнула я. — Может, тебе будет лучше без них?
— Да уж, понятное дело, — ответила Би, глотнув из бокала. — Борис думает, что между убийством Марти и смертью оленей существует какая-то связь. Можно предположить и такой вариант: Марти оказался в тот день на ранчо и увидел то, чего ему не следовало видеть. Один из хищников подкараулил его, когда он возвращался домой, и убрал ненужного свидетеля.
Я нахмурила брови:
— Вряд ли. А что ты думаешь, Такер?
Он согласился:
— Я не уверен, что это могло стать мотивом для убийства… Достаточно предупреждения, чтобы он залег на дно на несколько дней, но убийство — вряд ли. Мы способны скрываться и вести себя как обычные люди. А убить кого-то лишь потому, что он подсмотрел или подслушал, — слишком. Должна быть более веская причина.
Я поменяла положение тела и легла на бок, опершись на руку.
— Такер прав, Би. Разгадка, вероятно, вот в чем: вампиры предпочитают оставаться в тени. Если есть кто-то в «Дикой Лупе», кого нужно проверить, я могу воспользоваться приглашением Адама на обед. Дайте мне порыскать вокруг, и я все выясню.
— Подруга, я не думаю, что ты сможешь получить от этого парня больше чем вкусный ужин или приятное времяпровождение, — сказала Би с улыбкой. — Прибереги свои шпионские штучки для шерифа. А если в деле замешаны два братца-идиота, пусть разбирается Карлтон.
Я почувствовала, что краснею, и отвела взгляд от брата, который улыбался шире Чеширского кота. В отличие от меня, Такер никогда не испытывал растерянность в присутствии людей противоположного пола. Я была уверена: он думал, что мои шашни с Адамом — несерьезно, типа «доктор прописал». С другой стороны, Такер старался не привязываться к людям, которые имеют склонность к постоянству. Большинство его связей было внутри Клана.
— Би, Карлтон ищет в другом месте. Это нужно сделать мне.
Вдруг Такер разразился хохотом. Я впилась в него взглядом. Он опять улыбнулся и допил свое вино. Би мрачно посмотрела на Такера.
— Кейра, я знаю, но посмотри на себя. Ты еще не на ранчо, а уже так волнуешься. Может, будет лучше, если Такер пойдет с тобой? Так безопаснее.
— Ни в коем случае! Я не собираюсь тащить брата на свидание в качестве компаньона. Давай лучше ты, Би. — Я повернулась к брату: — Тебе вообще не надо соваться в это дело. Оно вне твоей компетенции.
Совет Би был явно не к месту: не хочу идти вместе с братом.
Такер хихикнул и налил себе еще стакан.
— Разве я имею привычку вмешиваться в личную жизнь сестры?
Было дело… Би во многом права. Особенно принимая во внимание мои чувства к Адаму. В определенных обстоятельствах я могу начать думать не головой, а совсем другим местом. К чему это приведет, неизвестно.
Моя подруга улыбнулась:
— Ладно, иди. Поболтаете, поедите, оттянетесь по полной. — Она протянула мне мобильник. — В любом случае будь осторожна. Иначе он тебя еще и трахнет…
Ее улыбка стала шире, когда она увидела лицо моего брата, — он изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться.
— Кроме того, ты наконец с вампирами и прочей тварью поговори о чем-то еще, кроме смерти Марти. Пусть Карлтон делает свое дело. А тебе надо отдохнуть и снять стресс. Для этого лучше всего подходит превосходный обед, фантастическое вино и шоколадный десерт.
Я опять почувствовала, что краснею. Уже сейчас я думала только об Адаме и о его голосе — нежном и заманчивом, как самый изысканный бельгийский шоколад. Конечно, Би не это имела в виду, но я все-таки покраснела.
И потом, это будет хорошее упражнение на развитие самоконтроля…
В трубке дважды раздались гудки, прежде чем Адам снял трубку. Его голос, такой же нежный, как струящийся шоколадный десерт, звучал несколько приглушенно, будто издалека.
— Привет, Кейра Келли! — сказал он. — Я услышал, что ты звонишь. Означает ли это, что у меня есть шанс отплатить тебе за вчерашнюю услугу приглашением на обед?
Кто скажет «черт побери все эти обеды», будет неправ. Впрочем, его представление о черте могут не соответствовать моим.
— Да, ловлю тебя на слове, — включилась я в игру. — Надеюсь, я тебя не разбудила? Может, ты спал и поэтому сразу не ответил на звонок?
— Да, ты меня разбудила, — произнес он уже прояснившимся голосом. — Я дремал и просил меня не беспокоить. Но это прекрасно, что ты позвонила. Я так рад! Насколько помню, ты — сова?
— Совершенно верно. Когда тебе удобнее?
Его глубокий голос завибрировал в трубке:
— Я бы сказал, но боюсь, возникнут проблемы.
Я-то имела в виду всего лишь время обеда и смутилась, представив улыбку на его лице. Я даже не могла взглянуть на Би и Такера. Но Адам исправился, прежде чем я успела почувствовать себя полной дурой:
— Как насчет того, чтобы встретиться завтра в девять?
— Отлично! Где именно?
— Подъезжай к моему дому. Оставишь машину здесь, и пойдем в ресторан. Подожди секунду…
Адам снова подошел к телефону буквально через мгновение, чтобы сообщить мне код.
— Что ты предпочитаешь на обед? Я могу сделать заказ заранее.
Чувствовалось, что он говорил улыбаясь.
— Я не привередлива, — отпарировала я.
— До встречи, Кейра! — просто ответил он. — Жду с нетерпением.
— Я тоже.
Мне вдруг пришло в голову, что я хотела не просто развлечься. Я действительно с нетерпением ждала встречи, несмотря на все случившееся. Завтра вечером можно будет отдохнуть и получить удовольствие от хорошего обеда в обществе привлекательного мужчины. Шанс выпасть из реальности на несколько часов, забыться, пусть даже временно. Обед с Адамом Уолкером предоставлял и иные возможности… Я собиралась наслаждаться не только едой. Мое уставшее тело вдруг ощутило приятную истому. Напряжение спало, будто с меня сняли неудобное и ненужное одеяло. Я чувствовала, как оно отпускает меня, как вместе с ним улетучиваются мои психологические щиты и пелена спадает с глаз.
Я чувствовала дыхание Би, хотя мы не стояли рядом, — благодаря колебанию воздуха вокруг меня. Тепло ее тела передавалось на расстоянии; оно было таким ощутимым, что казалось, его можно пощупать. Дыхание моего брата было тяжелее — более жесткое и отдавало землей, мускусом, лесом и кровью. Его энергетический ореол переливался всеми оттенками красного, золотого, белого цветов, как у всех оборотней.
Материал кушетки, на которой я лежала, был приятен на ощупь и обволакивал тело даже сквозь джинсы. Подушки нежно подпирали спину и ласкали бок. Контраст света и тьмы резанул меня по глазам…
— Черт возьми! — Я вдруг упала на диванные подушки, и телефонная трубка выпала из моей ослабевшей руки.
— Кейра, все нормально?
— Би, подожди…
Прежде чем Такер успел удержать ее, Би положила свою холодную руку на мой лоб, и меня передернуло от этого прикосновения. Брат сел на корточки, мягко убрал се руку с моего лба. Я чувствовала, как от его руки исходит тепло.
— Все хорошо. Но сейчас меня не надо трогать. Би бросилась к мягкому креслу, которое освободил Такер, и вжалась в него.
— Извини, я только хотела помочь. — Ее голос звучал тихо и казался маленьким, словно он сжался от испытываемой ею обиды.
Такер стоял рядом со мной, его лицо выражало беспокойство. Он стоял так близко…
— Такер, пожалуйста, отодвинься чуть-чуть.
Он кивнул и отошел назад, ближе к Би и к оттоманке.
— Извините, — обратилась я сразу к обоим, изо всех сил вцепившись в то, что осталось от моих щитов. — Со мной что-то произошло. Мои щиты исчезли. Все хреново…
— Я понял, что они исчезли, — ответил Такер. — А что случилось?
— Не знаю, — сказала я. — Когда я зависла, вдруг почувствовала слабость и затем…
— Щиты исчезли?
Я кивнула:
— Так оно и есть.
Глаза Би наполнились слезами. Я чувствовала, что ее переполняют эмоции — сочувствие, жалость, страх… Я могла попробовать на вкус ее беспокойство и нервозность, скрытые за чувством облегчения, что со мной все хорошо. Теплота ее тела была столь ощутимой. Казалось, она укутывала меня запасной кожей. Я вернулась в себя, неимоверными усилиями собрала обломки моих щитов и сумела заблокировать ее энергию, чтобы говорить внятно. Такер знал, как реагировать: он усилил свои щиты спустя мгновение после того, как исчезли мои, защитив себя от меня.
— Не знаю, что случилось, — повторила я. — Какой-то прилив силы, и я увидела…
На самом деле я не знала, что именно видела. Вдруг вспомнились кровь, смерть и голод. Все мое существо находилось во власти какого-то необъяснимого желания, и оно отчаянно искало выход. Я не могла понять, это часть моих прежних опытов или нечто новое, дополняющее представление о мире.
— Это было похоже на импульс энергии, — закончила я свои объяснения, понимая всю их ущербность.
Более того, поскольку по рассеянности я позволила себе ослабить защиту, она исчезла совсем, открыв меня для любой угрозы извне. Я будто коснулась ночи, и ночь коснулась меня в ответ. Непонятно и невозможно описать словами… Как обколотый наркоман, я осязала цвета, чувствовала запах света и энергию существ, вышедших на охоту во мраке.
Би сидела рядом со мной, положив подбородок на колени и обхватив их руками.
— Извини, я напугала тебя, да?
— Да, ты меня напугала, киса. — Она слегка нахмурилась: — С тобой все будет в порядке?
Прежде чем ответить, я набрала в грудь воздуха и медленно выдохнула.
— Да, надеюсь, все в порядке. Я допустила ошибку… Я мысленно поблагодарила небесные силы за то, что это случилось со мной не в присутствии кого-то другого. По крайней мере, подруга меня понимала.
— Пошли ты это все, подруга, — отреагировала Би. — Пусть это станет тебе уроком.
Да, она действительно была моей лучшей подругой. Ей разрешалось и похвалить, и похулить…
— Скажи мне об этом.
Я устала от сложностей и чувствовала, что судьба, рок или что бы то ни было коснулось моей жизни своей десницей. Но почему все не могло оставаться и дальше так же просто, как раньше?
— Кейра!
Я почувствовала, что беспокойство Би эхом отдается от стен комнаты. Черт! Мои щиты слишком хрупки, ее эмоции легко просачиваются сквозь них.
— Жаль, я только хотела тебя поддержать.
— С ней все будет в порядке, Би. — Голос Такера звучал мягко и убаюкивающе. — Это лишь… потеря равновесия.
Подходящее определение. Поддерживать свое равновесие день ото дня становилось труднее. Мои чувства все еще были на взводе, естественный самоконтроль перестал быть таковым, и заразиться эмоцией стало слишком просто.
Я знала, это побочный эффект моих Изменений, но знать диагноз и быть в состоянии с ним справиться — не одно и то же. Надо бы отменить встречу с Адамом: нельзя рисковать потерей самоконтроля в его присутствии. Я подняла телефонную трубку, упавшую на пол между моими ногами.
— Что ты делаешь? — прямо спросила Би.
— Звоню Адаму, чтобы отменить свидание.
Рука Би метнулась к стене с невероятной для человека скоростью и вырвала телефонный провод из розетки, пока я набирала номер. Впрочем, это было легко — телефонная розетка располагалась на столе возле нее.
Би повезло. Она застала меня врасплох и сделала то, чего я от нее никак не ожидала. Она знала меня слишком хорошо.
— Что ты делаешь, милочка? — спросила Би. — С ума сошла?
— Да нет, я в здравом уме — впервые со вчерашнего дня.
Кого я пыталась одурачить? Я была напугана и боялась возможных последствий — столь неопределенных, что у них не было даже названия. Я хотела видеть Адама, но опасалась, что встреча с ним ослабит мой и без того хилый самоконтроль. Не знаю, что способно противостоять физической привлекательности кого бы то ни было, особенно — человеческого существа. Но это была я, а то был он, и пошло оно все к черту… даже если это ни к чему не приведет.
— Кейра, остановись и подумай! — повторила Би настойчиво. — Ты не можешь взять и отказаться от свидания. Разве это не идеальная ситуация для тебя?
Я остановилась там, где стояла.
— Что?
— Адам Уолкер. Он великолепен, богат, никаких проблем. Он — не Карлтон и не Гидеон. Тебе не надо беспокоиться о том, что может последовать за обедом. Просто расслабься, оторвись… и заодно расспроси его. Есть шанс приятно и с пользой провести время.
— Она права, Кейра, — вмешался Такер, который до сих пор держат свои мысли при себе. — Скажи «да».
Я свирепо на него посмотрела — мне надоели его бесконечные подколы. Он никому не давал и слова вставить. В конце концов, только Би видела, как однажды я потеряла контроль. Такер тоже при этом присутствовал. Не прошло и нескольких часов…
— Правда, Кейра, я думаю, это здорово, — продолжал он. — Ты перенапряглась. С тобой слишком многое произошло за последнее время, щиты и не выдержали. Самозащита вернется до завтрашнего утра. Все будет хорошо!
— Ладно, уговорили, — сдалась я. — Я пойду на ужин, задам ему вопросы. И на этом — все. Никакой романтики, сильных эмоций, постели. На фиг мне все это надо?…
Я вообще-то не сильно напрягалась по поводу защиты — настолько привыкла находиться среди людей, а не каких-либо других существ, что позволила себе немного расслабиться и стать моим ментальным мускулам мягкими и уязвимыми. Придется серьезно заняться укреплением своих позиций.
— Солнышко, послушай! Я знаю, что толкаю тебя па свидание. Тебе надо поговорить с ним, может, заново наладить связь с прежним другом. Но не забывай — убийство твоего кузена было запланировано. Это не несчастный случай. Что бы ни случилось во время ужина, кого бы ты ни обнаружила на ранчо, помни об этом. Тот, кто убил Марти, возможно, является врагом вашей семьи. Пожалуйста, будь осторожна!
Моя семейная сага была полна сказаний о вендеттах и кровной мести — что-то вроде сверхъестественных Сопрано. И эти истории далеко не все относятся к древним временам. Примерно десять лет назад имела место ожесточенная борьба между кузенами в Испании за охотничьи угодья. Последний раз, когда я слышала о них, они продолжали выяснять отношения.

— Но Би, это же Марти. Он был человеком, — сказала я. — Это во-первых. Если и есть враги, то при чем… — Я остановилась. — Единственный из членов моей семьи, облеченный Силой, — это я. И Такер. Но, насколько я понимаю, никто, кроме меня и Карлтона, не знал, что он здесь.
Она кивнула:
— Я знаю, выбор пал на него. Но что, если это был удар против вашей семьи? Если это вендетта, ты все еще здесь, и независимо от того — кто ты, над тобой нависла угроза. Они могут причинить тебе вред.
Чтобы причинить мне вред, удар должен быть равен по силе удару шаровой молнии, но теоретически я могла быть ранена и даже убита. Но что толку думать об этом? В конце концов, сколько женщин и даже мужчин на Земле испытывали реальную угрозу жизни! Теперь и мне предстоит это испытать.

ГЛАВА 10

После того как Би ушла, я повернулась к брату:
— Ну, как?
— Что «ну, как»?
— Тебе что-нибудь известно о вендеттах?
— Ты же знаешь, я не верю в сплетни, Кейра.
— Но как мы сможем все выяснить?
Такер бросил на меня взгляд и ничего не ответил.
— Проклятье! — выругалась я.
Он улыбнулся и пожал плечами:
— Другого способа нет. Она — единственная, кто знает все наверняка.
— Но если я ей позвоню, она узнает, что я изменилась. 
Улыбка Такера перешла в грудной смех.
— Ты действительно думаешь, что она не в курсе?
— Что ты имеешь в виду? Она не может знать!
Брат подошел и сел на кресло рядом со мной.
— Кейра, сестренка, как ты думаешь, для чего я здесь вообще?
Когда его рука коснулась моей, меня осенило:
— Черт возьми, Такер! Это она тебя подослала?
Смущение всегда было Такеру к лицу.
— В некотором роде, — сознался он. — Кейра, пойми: она — шеф, связана с каждым из нас таким количеством нитей, какое ты даже представить себе не можешь. Она узнала, что с тобой начались Изменения, раньше, чем ты сама это осознала.
— Значит, моя прапрабабушка прислала тебя в качестве няньки?
— Или я, или Киприан, — улыбнулся Такер. — Я подумал, тебе будет менее противно, если это буду я.
— Ты прав, — согласилась я.
Мой брат Киприан, хоть и на несколько веков моложе Такера, по натуре — зануда и сухарь. Он — единственный из моих братьев, кто не получал удовольствия от своей оборотнической природы. Ходячая вычислительная машинка, он был хранителем семейных книг и считался нашим префектом. Джиджи позволяла ему играть его маленькую роль из-за ненависти к современным финансовым проблемам. Киприан десятикратно увеличил состояние Клана за последние два века, обеспечив каждого из нас богатством и независимостью. Мы были благодарны ему за талант обращаться с деньгами. Что до Такера, то он превосходил бессмертных, благодаря сердцу бухгалтера и плохим манерам директора иезуитской школы.
— Может, позвонишь ей? — спросила я. — Она тебя любит.
— Она любит и тебя, Кейра, — ответил Такер. — Я не знаю, почему ты в это не веришь.
— Возможно, потому, что нахожусь в… изгнании, — парировала я.
— Думаешь, поэтому? — Голос Такера был нежным. — Сестренка! Будь благоразумна. Ты сама решила остаться в Рио-Секо, когда мы все эмигрировали. А здесь нет другого пути, как заживо гнить, погрязнув в чувстве вины и самоосуждении. Поэтому Джиджи и дала тебе должность надсмотрщика.
Мне не хотелось соглашаться с Тикером, но он был прав. От растерянности и из-за упрямства я отказалась последовать за семьей. Вскоре я купила этот дом, чтобы остаться одной и зализывать раны, прозябая от скуки и однообразия. Я видела перед собой только бесконечный парад дней, ночей, месяцев, переходящих в десятилетия и века. Меня обучали действию, я привыкла двигаться, а вместо этого предавалась вынужденной лени и скуке. Не далее как на прошлой неделе я коротала время, измеряя собственные комнаты шагами. А куда идти, если мир перестает быть для тебя открытием? Когда ты обнаруживаешь, что и в Париже, и в Риме, и в Найроби — везде одно и то же? Как воздух — общий на всех.
Еще один город, еще несколько десятилетий… Я чувствовала, что Изменения неумолимо приближались, но моя душа их не принимала. Я засунула голову в песок и ждала, когда меня настигнет неизбежное.
Я посмотрела на брата:
— Я осталась в Рио-Секо, чтобы убежать ото всего, Такер. Так было проще: не надо думать — в мои обязанности входили лишь опека Марти и избавление его от лишних забот. Но даже с этим я не справилась. Сколько ляпов за такую короткую жизнь! Я не знаю, что теперь делать…
Такер вручил мне телефон, вышел из дома и закрыл за собой парадную дверь. Было наивно думать, что оттуда он не сможет подслушать наш разговор: его слух намного острее моего.

— Дорогое дитя! Я знала, что ты скоро позвонишь. Этот медовый голос был словно создан для того, чтобы меня успокаивать. Но он возымел обратный эффект — разговаривая, я нервно расхаживала по комнате.
— Привет, Джиджи! — Я старалась говорить спокойно, чтобы она не догадалась о моих истинных чувствах.
Произносить «прапрабабушка» — слишком долго. Однако я не могла заставить себя называть ее настоящим именем — Минерва. Это личное… Поэтому обращалась к ней «Джиджи», как в детстве. Неизвестно почему, но ей это понравилось. Прозвище прижилось, и теперь даже мои братья обращались к прародительнице именно так.
В трубке раздался ее серебристый смех, который отнюдь не ослабил мое напряжение. Однажды я уже слышала этот смех — после охоты, когда она пила кровь своей жертвы. Не лучший вариант разрядить обстановку.
— Ты уже вернулась? — спросила она.
Я представила ее сидящей в пышно убранной гостиной в стиле арабских сказок. Она любила свой маленький роскошный мирок — одна из причин, по которой она больше не выходила на охоту. Для ее утонченного вкуса это была слишком грязная работа, да и спать приходилось на открытом воздухе, в лесу. Проще приказать, чтобы обед принесли и подали. Хотя она предпочитала еще трепыхавшуюся дичь. Лакеев, чтобы угождать ее прихотям, было предостаточно.
— Вернулась — в смысле? — Я говорила, зажав телефон между плечом и ухом, так как в этот момент я находилась на кухне и наливала себе вино.
— Домой, конечно, — сказала она со свойственной ей уверенностью в собственной правоте, которая приводила меня в бешенство.
Некоторые считали данную особенность милым чудачеством. Меня же это выводило из себя.
— Джиджи, я понятия не имею, о чем ты говоришь, — изображала я полную тупицу, одновременно возвращаясь в жилую комнату и опускаясь в большое кресло.
— Кейра, я — твоя прапрабабушка и глава нашего Клана. Я знаю, что происходит со всеми моими родственниками. И знаю, что ты изменяешься.  Я чувствую твою силу даже здесь.
Судя по голосу, разговор ей явно доставлял удовольствие, но она старалась сохранить статус вождя. Представьте себе тон учительницы второго класса, заведующей библиотекой и возглавляющей родительский комитет — все в одном лице. Я почувствовала это и стала держаться прямее.
— Допустим, ты знаешь, — ответила я. — И тебе известно, что я раскрыла посланного тобой шпиона. Не уклоняйся от ответа!
— От ответа?
— Джиджи, я звоню выяснить, что произошло.
— О чем ты говоришь, милое дитя?
— Не надо! Я не играю в эти игры, — огрызнулась я. — Поскольку ты у нас — всевидящая и всеслышащая, ты должна знать, что Марти умер насильственной смертью.
Пока я говорила, меня вдруг осенило: а ведь это не обязательно вендетта. И я ляпнула с ходу:
— Ты это сделала?
В трубке воцарилась тишина — ни вдоха, ни выдоха… Моя великолепная бабуля явно была озадачена. Она пыталась найти себе оправдание либо искала правильный ответ.
— Ты действительно думаешь, что я его убила, Кейра?
Глупый ответ… Точнее, встречный вопрос, которым она надеялась сбить меня с толку.
— Я не собираюсь притворяться дурочкой, Джиджи, — сказала я. — Да, и ты вряд ли можешь стать кандидатом на звание «Бабушка года». Я знаю, как ты относилась к Марти. Ты его убила?
Я — упрямая и не повешу трубку до тех пор, пока она все мне не скажет.
— Тебе действительно это интересно? — Она спросила с обезоруживающей наглостью, на какую был способен только руководитель Клана.
Марти был человеком, а человеческая жизнь для нее стоила не дороже бумаги, на которой напечатано свидетельство о рождении. Позор и ужас нашей семьи — ему следовало умереть.
— Да, Джиджи, представь себе, интересно! — рявкнула я. — Кроме того, ты повесила его на меня.
Нежный смех Джиджи зазвенел в телефоне:
— Нет, ты не изменилась, нисколько… Опять эти слова.
— Как и ты, — парировала я. — Ты по-прежнему не ответила на мой вопрос. На шее у Марти обнаружили следы клыков. Кто из самцов нашего рода способен на такое?
Теперь ее смех стал жестче.
— Дорогое дитя! Ты действительно думаешь, что если бы я послала туда одного из моих мордоворотов, он оставил бы такую очевидную улику, как следы клыков на шее? И потом, зачем мне это? Ты прошла серьезную подготовку, мы научили тебя всему, что знаем сами. А Марти был простым смертным. В конечном итоге мы все его пережили бы.
Я представила себе это ее легкое пожимание плечами — уклоняется от темы!
У нее был козырь: как правило, мы не связываемся с людьми. Зачем уничтожать тех, кто сам скоро (по нашим меркам) умрет? Пережить их — в этом высшая месть. Джиджи может сколько угодно дразнить и интриговать меня, но если разобраться, ей действительно нет никакого дела до Марти. И вряд ли бы она стала утомлять себя его убийством — до тех пор, пока он не затрагивал интересы Клана. А насколько мне известно, такого не было…
— Если я тебя правильно поняла, ты занимаешься расследованием? — В ее голосе появилась издевка.
— Вообще-то я не собиралась, — начала я. — Ну, не в полную силу, а так… Решила немного порыскать. Мне вдруг пришло в голову, что могла иметь место длительная вражда и Марти оказался в ней замешан. Такер ничего не знает, вот я и позвонила тебе.
— Кейра, ты действительно думаешь, что я забыла тебе сказать о семейных разногласиях?
— Нет, Джиджи, — сказала я, понимая, что она не врет. — Я просто очень устала от всей этой чертовщины без минуты отдыха…
— Хм… А я уже решила, что ты собираешься искать его убийцу.
— Я только предположила.
— Следы клыков, говоришь… — произнесла она растерянно.
— Два, — уточнила я.
— А других повреждений на горле нет?
— Нет.
— На нас это не похоже, — отрезала Джиджи.
Это был еще один козырь — для представителей нашего Клана характерно отрывать жертве голову во время охоты, а не просто надгрызать горло и выпускать кровь. Хотя все возможно, и это тоже… Например, убили и оставили на горле следы зубов, чтобы списать все на вампиров. Почему я не додумалась до этого сама? С чего решила звонить ей? Единственным моим оправданием были усталость и не лучшее самочувствие.
— Может, у него были какие-нибудь странные посетители в последнее время? — спросила она, подразумевая сверхъестественных визитеров не из Клана.
— Нет. По крайней мере, ни одного из тех, кого я знаю. Хотя, может быть…
— Что может быть?
Я вздохнула и рассказала ей о своих видениях и о мертвом коте. Я почти увидела озадаченное выражение лица моей дорогой бабули, когда она обдумывала услышанное. Внешне Джиджи могла сойти за мою сестру, причем младшую — благодаря своей изящной фигуре и тонким чертам. И при этом она была одним из самых беспощадных из известных мне хищников. Привычная к поражениям и вопреки всякой логике, она связала свое благополучие с благополучием Клана. Я была совсем другой.
— Воспользуйся Такером. Он — лучший охотник, чем ты, и поможет. Постарайся не дать себя убить.
Она повесила трубку, не вдаваясь в объяснения. Когда я положила трубку, вернулся брат.
— Она посоветовала мне воспользоваться твоими талантами. Ты — лучший охотник.
— И она права, — подтвердил Такер. — Столетия практики! — На этот раз его усмешка была менее язвительной. — Скажи мне, сестра: почему, как ты думаешь, я не трачу время на поиски? Пока лишь принюхиваюсь и приглядываюсь. Ты же концентрируешься только на одной стороне вещей.
«Принюхиваюсь» следовало понимать в буквальном смысле слова.
— У тебя явно есть свой план, большой брат, — ответила я. — В общем, держим связь. Если я услышу что-нибудь от Карлтона, дам тебе знать.
— Или если ты узнаешь что-нибудь от Уолкера, — поддразнил он меня.
— Да от кого бы ни было! Только позволь мне не рассказывать о подробностях нашего свидания.
Он покинул комнату и вышел из дома, а его смех все еще отдавался в моих ушах. Братья… Иногда я задаюсь вопросом: стоят ли они всех этих переживаний?

Я припарковала свой «ровер» за дубовой аллеей у входа в торговый центр. Мне наконец удалось расслабиться — после того, как Такер ушел. Ночь я провела в компании любимых книг. Незадолго до рассвета я отключилась и проспала до четырех часов дня. Слава богу, обошлось без кошмаров и телефонных звонков.
Карлтон кинул мне сообщение на мобильник около восьми часов утра: останки Марти отправили в графство Бексар; через несколько дней придут результаты вскрытия. Странное слово — «останки». Когда его слышу, мне почему-то всегда представляются обрывки бумаги и всякого тряпичного хлама. Еще Карлтон сообщил, что отправляется в Хьюстон по повестке, чтобы разобраться в махинациях, а один из его представителей пытается взять след пропавших братьев Олбрайт. Он обещал держать в курсе. Все вроде под контролем.
Такер не позвонил, но я и не ждала звонка до вечера. Скорее всего, он всю ночь бродил по деревням в поисках добычи. Сейчас день, и он спит, скрывшись от любопытных глаз. Я о нем особо не беспокоилась — не в первый раз.
Мой план состоял в следующем: приехать на ранчо пораньше и попытаться разузнать что-нибудь до ужина с Адамом. Так как оставшуюся часть дня Карлтона не будет в городе, я смогу это сделать беспрепятственно. На путь до Хьюстона уйдет минимум три с половиной часа. Только на дорогу — считай, полдня. И еще несколько часов, чтобы получить нужную информацию. Даже если все пойдет как по маслу, он не приедет раньше семи-восьми вечера. Это означает, что я успею приехать на ранчо и провести мини-расследование перед ужином, не опасаясь неожиданного появления Карлтона. Умение планировать время — одно из важнейших качеств.
Проходя мимо гастронома, я увидела, как Борис загружал фургон, стоящий перед входом. Внутренность фургона была заполнена рядами коробок и ящиков. Все это отправлялось в «Дикую Луну». Если бы я приблизилась, разглядела того, с кем он разговаривал, то, возможно, всплыл бы еще один персонаж этой мистерии…
Борис погрузил последнюю коробку и закрыл фургон. Он вытер лоб платком и положил его в карман. Затем подергал дверную ручку, чтобы убедиться — дверь заперта надежно; обошел вокруг фургона и проверил каждую шину. Наконец он достал ключи из кармана, сел на водительское место и завел машину.

Мы ехали по тихому вечернему городу. Я держалась позади фургона на расстоянии примерно четверть мили и старалась не нарушать дистанцию. Мне бы следовало увеличить расстояние, но я не была уверена, что он едет именно в «Дикую Луну». Иногда Борис обслуживал и другие близлежащие ранчо.
Фургон снизил скорость, когда мы приблизились к хорошо замаскированным воротам «Дикой Луны». Чувствовалось, что Борис совершает эту поездку не впервые, и ему не надо было всматриваться в темноту, чтобы заметить крошечный дорожный указатель. Я была здесь всего два дня назад и то не сразу догадалась, что мы подъехали к входу. Борис нажал на кнопку кода, и массивные ворота открылись.
Солнце уже почти село, но я не решилась включить фары, чтобы не спугнуть Бориса. Вечер был светлым — на небе висела почти полная луна, и даже без фар было видно почти как днем. Я остановилась на обочине и подождала, пока Борис проедет через главный комплекс. Только после этого последовала за ним. Если бы он и увидел меня, ему вряд ли пришла бы в голову мысль о слежке. Сама не понимаю, почему меня так беспокоил этот вопрос — догадается он или нет, что я за ним слежу, но было как-то противно. Следить за пожилым человеком, чье единственное преступление состояло в том, что он знал о том, какое отношение имел мой кузен к «Дикой Луне»… Я внимательно наблюдала до тех пор, пока задние фары не изменили своих очертаний, когда фургон стал подниматься в гору. Солнце зашло, и воцарились таинственные сероватые сумерки.
Я всегда очень любила первую половину ночи. Это состояние похоже на то, когда стоишь на краю пропасти, таящей огромные возможности. Ты почти теряешь способность видеть, но немного света все же остается, чтобы в воображении простой кустарник или мескитовое дерево превратилось в живое существо, которое вот-вот начнет самостоятельно двигаться. Кажется, достаточно произнести волшебные слова и соблюсти необходимый ритуал, чтобы деревья вырвали свои корни и освободились из плена земли.
Мне действительно казалось, что я своими глазами видела это превращение деревьев. Но ночь становилась все темнее, будто привела с собой еще одну ночь за компанию. Я утратила это чувство… Чувство, что ночь бесконечна и возможности — тоже. Вероятно, однажды, когда войду в полную силу, я смогу вернуть это ощущение. Я подъехала к воротам, стараясь отогнать плохие мысли, и набрала код, который Адам дал мне накануне.
Я въехала медленно, мои глаза привыкали к почти полной темноте. Несколько уличных фонарей напоминали знаки препинания на черном листе ночи, но эти жалкие пятна света лишь подчеркивали мрачность обстановки. Жизнь вокруг комплекса словно замерла. В большинстве гостиниц и курортов всегда есть люди: они идут в столовую на обед либо на одно из плановых мероприятий, которые всегда бывают в подобных местах, — в кинотеатр или на танцы. Или это обычная суета персонала, спешащего по служебной надобности. Но «Дикая Луна» была лишена любых звуков. Я снизила скорость и медленно объехала вокруг главного здания в направлении дальнего коттеджа, где предполагала увидеть Бориса.
Внезапно откуда-то появилась группа людей. Они пересекали дорогу в тридцати футах передо мной, заставив меня еще больше сбавить ход. Они показались в световом пятне возле дороги так неожиданно, словно родились из темноты. Все как на подбор — высокого роста, с бледной кожей, одеты в черное. Казалось, что они сбежали с концерта готов или со съемок какого-то дурацкого фильма. На меня они никак не реагировали. Я нажала на тормоза. Вспышка красного света вроде привлекла внимание очень молодого юноши с белой кожей и золотисто-рыжими волосами. На нем был надет черный плащ поверх такой же черной рубахи и штанов. Сквозь ветровое стекло я видела, как он остановился и повернулся ко мне. Его не просто бледная, а казавшаяся прозрачной в рассеянном свете кожа была натянута на тонкие кости, как холст на раму. Я не могла определить цвет его глубоко посаженных глаз. В нем было что-то неуловимо знакомое, щекочущее мою память. Он уставился прямо на меня, будто мог различить мое лицо в темноте; был неподвижен, как манекен. Только длинные волосы развевались по ветру, и их кончики слегка касались плеч. Позади него шло много людей: одни смотрели на него, другие — на меня. И никто не остановился.
Я тоже уставилась на него, не зная, что делать: подать сигнал, ехать дальше или стоять на месте. Человек был совершенно неподвижен и не подавал ни малейших признаков жизни — эдакая кукла из плоти и крови.
Я почувствовала, что покрываюсь гусиной кожей, но спине прошел холодок. Это не напоминало ни один из прежних опытов, когда меня посещали видения, — не было ни той острой сверхчувствительности, ни потери ориентации. Я находилась в состоянии какого-то странного ожидания — непонятно чего. Но я чувствовала себя так, будто знала — должно что-то произойти. Что-то, чего я хочу больше всего на свете, и оно здесь, рядом, достаточно приподнять занавес… Я подалась вперед — в предвкушении.
Мой жилет вдруг стал тяжелым, горячим, давящим, но я не могла снять его с себя. По лицу и шее поползли капли пота. Когда они добрались до ключиц, все мое тело содрогнулось, будто кто-то провел ледяными пальцами по спине сверху вниз и принялся ласкать мой копчик… Я протянула руку, желая коснуться того, что  (или кто?)  находилось там. Чувства образовали некий кокон вокруг меня, приросли к коже — правитель этого бала не позволял танцевать… Лицо человека приблизилось, и он улыбнулся, обнажая белые зубы. Затем, быстро поклонившись, выпрямился, снова улыбнулся и медленно облизнул губы, смакуя свою гениальную идею.
Я стала задыхаться. Казалось, он схватил меня за ширинку. Я почти чувствовала, как его рука ласкает меня с интимностью, предполагавшей знание всех моих эрогенных зон, отделяя джинсы от того, что под ними…
Все закончилось так же внезапно, как началось. За первым юношей возник другой. Его светлые, почти белые волосы обрамляли белое лицо, белизну которого подчеркивала черная одежда. Он засмеялся и, схватив первого юношу за руку, вывел его из светового пятна. Они присоединились к остальной группе, маячившей на краю моего поля зрения.
Я устроилась поудобнее и глубоко вздохнула. Я вцепилась в руль с такой силой, что на руках остались вмятины. Мои чувства все еще были на взводе, но напряжение несколько спало. Низкий звук мотора звучал контрапунктом к тяжелому дыханию. Вдруг показалось, что я слышу какой-то шепот в темноте. Звуки теней, запахи…
— Она не для тебя. Не смей пугать местных жителей!
Я обернулась, но никого не увидела. Я знала, что это был голос второго мужчины. В его словах сквозил смешок. Но где он? И где они все? Группа людей исчезла, растворилась в темноте, будто их и не было вовсе.
Я вышла из автомобиля прежде, чем успела подумать об этом действии. Мягкий ветерок ласкал мое лицо, доносил ароматы ночи. Человеческих запахов среди них не было. Ничто не подтверждало очевидное. Я уставилась на дорогу перед машиной: на грязи ухабов не осталось следов человеческих ног. Должны же были остаться хотя бы слабые признаки недавнего присутствия нескольких человек!
Я протерла глаза и вновь посмотрела туда, где только что стояла группа. Но там не было ничего, кроме темноты да теней деревьев и кустов, потревоженных разве что легким ночным ветерком.
Или у меня очередная галлюцинация, или это было нечто другое. В «Дикой Луне» прячутся не просто вампиры, а скорее маскирующиеся за человеческим видом…
— Мисс Кейра?
Я отпрыгнула и наткнулась на свой автомобиль.
— Борис, извините… Я… я немного отвлеклась.
— Что вы здесь делаете?
— Я… Вы видели здесь группу людей?
Он уставился на меня без всякого выражения на лице:
— Здесь нет никаких людей.
Черт! Значит, это была галлюцинация — начало постижения того, что нельзя выразить словами. Если галлюцинации продолжатся, придется запереться в собственном доме на какое-то время. Данная перспектива меня не очень радовала: даже хорошо обставленная тюрьма — все-таки тюрьма. Кроме того, на повестке дня оставался вопрос о смерти моего кузена.
— Возвращайтесь к загрузочной платформе. Здесь слишком темно. Вы можете долго просидеть.
Я кивнула и последовала за Борисом, который огибал стену здания. Мне действительно хотелось отдохнуть, прежде чем снова садиться за руль.
— А что вы держите? — спросила я.
— Это для защиты, — пояснил он.
Вещь была похожа на электропогонялку для скота, но имела дополнительные приспособления.
— Выглядит внушительно, — сказала я.
Борис кивнул:
— Я усовершенствовал эту штуку. Добавил парализующий электрошокер — шестьсот двадцать пять вольт. Отпугнет даже рассерженного медведя.
— Медведя? Здесь нет никаких медведей.
— Здесь много других диких животных.
Фургон стоял возле загрузочной платформы, примыкающей сзади к ресторану. Вокруг — ни души. Я начала продвигаться вперед рядом с Борисом и неожиданно на что-то наткнулась, инстинктивно потянулась к нему, ища поддержки. Моя рука оказалась в его руке, ладонь к ладони…

Меня ослепила вспышка света и оглушил удар грома. Я съежилась в насыщенном влагой воздухе, дрожа от холода, и прижалась к человеку, который находился рядом со мной, пытаясь согреться. Но тепла не было. И этот человек уже не был теплым — от трупов тепло не исходит. Я громко закричала, всматриваясь в серые сумерки и ища свою сестру. Мы были вместе, когда нас выгружали из поезда, но она перестала держать меня за руку, и нас разлучили. 
Передо мной появилась пара поношенных черных ботинок. Я подняла глаза, сморгнув капли воды, и снова вскрикнула. На сей раз — от облегчения. Это был человек из деревни. Темная шляпа и высокий воротник скрывали его лицо, но я чувствовала в нем Другого, вроде Хозяев Гор, которые заботились о нас дома… Я видела его раньше, и он обещал, что мы будем здесь в безопасности. Он пришел, чтобы забрать нас. Не домой (дом остался лишь в воспоминаниях), а в деревню — наше убежище. 
Я улыбнулась и протянула к нему руку, чтобы дотронуться до черного пальто. Он посмотрел на меня и улыбнулся в ответ, погладив меня по голове изящной рукой. 
Грубый голос заставил человека обернуться: 
— Перестань тратить время понапрасну! Ты сделал достаточно и получил свои деньги. А мы получили то, что хотели. 
За спиной человека стоял солдат — один из тех, проклятых сволочей: светлые приглаженные волосы плотно прилегали к черепу, левая щека рассечена шрамом на две половины. Он прижимал к себе винтовку, как будто она гарантировала его безопасность. Может, так оно и было. Нас больше, чем их. Но большинство из нас измучены до полусмерти долгой поездкой в вагоне. 
— Сэр, — заговорила я, цепляясь за пальто человека.  — Вы отведете нас домой? 
Человек взглянул на меня сверху вниз, и на его тонком лице возникла печальная улыбка. 
— Сожалею, малыш, — ответил он. — Но дома небезопасно. Пока вы останетесь здесь. 
Я прижалась к мокрой земле, потому что в этот момент услышала крики, донесшиеся из здания за колючей проволокой… 

— Нет! — закричал Борис, шарахаясь от меня.
Его глаза расширились от ужаса.
— Что случилось? Что-то плохое, злое… Ища защиты, он прижался к корпусу фургона.
Я вздрогнула, когда видение отпустило меня, и уставилась на Бориса.
— Извините… Я не могу… — зашептала я.
Ужас окутал меня, как грязное одеяло, и я не могла от него избавиться. Я хотела вытереть руки обо что-нибудь, словно пытаясь стереть с них прилипшее зло, но оно засело в памяти Бориса и перешло ко мне…
Мое тело все еще находилось возле задней стены главного ресторана «Дикой Луны», у загрузочной платформы, а чувства и разум были в лагере смерти, окруженном врагами и обнесенном колючей проволокой.
Борис отвернулся от меня и начал открывать дверь фургона:
— Я должен ехать.
Я вновь обрела способность двигаться и сделала шаг вперед; протянула руку и резко отдернула ее обратно. Я бы не выдержала, если бы это произошло снова…
— Подожди, Борис! Прости меня… — сказала я. — Я не хотела…
— У тебя было видение. Я знаю. Я видел. Ты — ведьма, — ответил он, перестав пытаться открыть дверь дрожащими руками.
Борис прислонился головой к кузову фургона, затем повернулся ко мне и глубоко вздохнул:
— Когда я был мальчиком, моя мать увидела, как надвигается Зло, — у ее родных был дар предвидения. Она испугалась и отправила меня к родственникам отца в Германию, чтобы я не стоял на пути Зла. Это было в начале войны…
Вместо безопасного гнездышка он угодил в самое пекло. Судьба воистину — мать всех стерв.
Даже имея способности к предвидению, моя мать не оценила происходящее в полной мере. Немцы уничтожали цыган, как и евреев. А ни один из нас не годился на роль обладателя титула «Воплощенная раса».
Слова Бориса отдавали неистребимым горем, пеплом и смертью.
— Вы — еврей?
Он покачал головой:
— Нет. Мы с сестрой — рома, цыгане… Они ставили на нас опыты.
— А тот человек, которого я видела?
Его глаза наполнились слезами, и он отвернулся, не в силах выдержать мой взгляд.
— Он ехал с нами. Это один из землевладельцев, хозяев горы, на которого моя семья работала, когда мы жили на родине. Он привез детей в Германию, там и остался; обещал нам заботу и безопасность, а вместо этого обращался как с последними ублюдками.
По лицу старика скатилась одна-единственная слеза. Его голос стал еще глуше, будто присыпан грязью и полит кровью.
— Он предал нас. Нас погрузили в вагон, как скот, а потом ставили опыты, мучили, почти не кормили… Мы с сестрой — единственные выжившие из всего племени.
Он шаркнул ногой по гравию и вытер глаза.
— Я не могу вам больше ничего рассказать. Простите, но вы не поймете. Это опасно! Пожалуйста, обещайте мне, что будете соблюдать осторожность.
— Здесь? На ранчо?
— Да, на этом месте. Здесь все — не то, чем кажется. А теперь позвольте мне уйти. Я должен вернуться в магазин. Уже поздно.
— Постойте, Борис! — крикнула я ему вслед. — Почему вы так боитесь этого ранчо?
Он огляделся вокруг — вокруг не было ни души.
— Он здесь, и я не хочу, чтобы он меня узнал. Ваш кузен приходил и беседовал с ним. Думаю… он был причиной…
— Марти?
— Да он был здесь… Разговаривал…
— Добрый вечер. — Чей-то гулкий голос заглушил слова Бориса. Будто спортивный самолет прорезал гряду облаков.
Я обернулась — позади меня в свете уличного фонаря стоял Адам. Черный ангел мести, прилетевший на зов о помощи, только пылающего меча и крыльев за спиной не хватало.
— Приветствую тебя, Кейра Келли!
Его мягкий голос и улыбка вынудили меня улыбнуться в ответ — невольная реакция на его появление. Я пыталась сопротивляться… Необходимо держать дистанцию! Кошмарные видения истощили мои силы. Было трудно разорвать связь с человеком, чье появление мгновенно вызывало у меня бешеное сердцебиение.
Он был одет в хорошо скроенную пару — гладкие черные брюки и что-то напоминающее черную костюмную рубашку из шелка-сырца. Длинные рукава закатаны до середины предплечий. Когда он приблизился, я увидела, что рубашка велика для него.
— Извините, я прервал вашу беседу?
Я пожала плечами и вымучила еще одну улыбку.
— Да нет.
Я не могла видеть Бориса, но чувствовала его напряжение, как некую мерцающую стену за спиной. Волосы на голове встали дыбом, холодная дрожь прошла по позвоночнику — настолько сильная, что меня чуть не прижало к земле, — сработала самозащита. Казалось, угроза висела в воздухе. Мои губы инстинктивно раздвинулись, будто я собиралась зарычать или выпустить когти, которых еще не было.
— Я привез винный заказ. — Тихие слова Бориса ослабили напряжение, и я глубоко вздохнула, позволив телу расслабиться.
Адам прошел мимо меня и взял штуковину, которую Борис держал в руке.
— Спасибо! — Он поставил свою подпись на бумагах, протянутых ему Борисом, и, повернувшись ко мне, снова улыбнулся.
— Хорошо, что Борис нас выручает, — сказал Адам. — Не представляю, что бы мы делали без его регулярных поставок.
Борис пожал плечами и, прошмыгнув мимо меня, забрался на водительское место.
— Это моя работа…
Я видела, как он захлопнул дверь и поклонился, не осмеливаясь взглянуть на меня. Затем включил мотор, и фургон отъехал.
— Ты всегда сам принимаешь поставки? — спросила я у Адама.
Он засмеялся. Звук его смеха был таким же заманчивым, как и обычный голос.
— Как правило, нет. Но я увидел тебя.
— У вас все нормально, мистер Уолкер? — Голос, раздавшийся позади, заставил меня обернуться.
На платформе стоял человек, одетый в красный смокинг и черные брюки на подтяжках. Галстук свисал, переброшенный через руку. Короткие светлые волосы, голубые глаза и квадратные плечи незнакомца хорошо бы сочетались с гибкостью стана и золотистым загаром калифорнийского парня-серфингиста. Но его кожа была такой же бледной, как моя, фигура коренастой, а осанка до нелепости милитаристской. Что называется, аршин проглотил.
— Спасибо, Эван, все прекрасно. — Адам сделал шаг вперед и передал ему копию квитанций, которые держал в руке. — Я расписался за поставки.
Эван кивнул и свернул бумажку. Мне показалось, что он сейчас по-военному возьмет под козырек. Неудивительно, что детские воспоминания мучили Бориса, когда он находился здесь. Этот парень как будто сошел с обложки расистского журнала. Ему не хватало лишь военной формы и высоких ботинок. Он повернулся на каблуках и скрылся в доме, без сомнения, чтобы ускорить работу остального персонала.
— Так… Что теперь, Кейра? — Голос Адама опять напомнил мне о шоколаде. — Если ты пришла на ужин, то несколько рановато… Нет, я не против, конечно. Внезапно его привлекательность вернулась с удвоенной силой. Действительно, что теперь? Я глубоко вздохнула, мысленно стараясь отступить.
— Не бери в голову… — Я запнулась.
Было как-то неловко.
Он улыбнулся мне и скрестил руки, его бровь вопросительно приподнялась. Он был спокоен и восхитителен.
Я закончила мысль, стараясь сосредоточиться на том, что говорю:
— Это звучит несколько странно, но я хотела прийти пораньше и осмотреться.
Я запнулась, увидев, как два человека выходят из ресторана и уносят ящики с вином, сгруженные на платформу. Один из них улыбнулся мне, поднимая целый штабель ящиков, будто демонстрируя свою силу.
Я посмотрела на обоих и перевела рассеянный взгляд на Адама:
— Может, поговорим об этом позднее.
Он подождан, пока грузчики скроются за углом здания.
— Пойдем в мою комнату? — улыбнулся он и сделал пригласительный жест рукой.
О да! — ответил паук мухе. Вопрос, кто из нас кто…

ГЛАВА 11

— Ты явно хочешь о чем-то со мной поговорить, Кейра. Почему бы нам не пойти в какое-нибудь уютное местечко и не посидеть?
Адам пристально глядел на меня. Игривое выражение его лица контрастировало с серьезностью взгляда: зеленые, как море, глаза потемнели, а в глубине плясали золотые искры…
— Пойдем!
Он протянул мне руку, но я ее не взяла. Не то чтобы мне этого не хотелось, но после происшествия с Борисом я боялась появления очередной неконтролируемой галлюцинации.
Мы спустились по дорожке, щедро присыпанной гравием. Маленькие фонари освещали широкий проход. Спустя несколько минут мы приблизились к тому самому скоплению маленьких домов, куда я подвозила его ночью два дня назад.
Мы находились почти у основания лестницы, ведущей к его подъезду, когда я остановилась.
— Что такое?
— Там кто-то есть.
— Где?
Он нисколько не удивился.
— На качелях возле подъезда.
Адам уставился на меня; его глаза сузились, и в них читался немой вопрос. Маленькие фонари создавали игру света и тени. На долю секунды мне показалось, что передо мною не человек, а какое-то другое существо. Но он улыбнулся, и резкие черты лица смягчились.
Я пожала плечами и снова взглянула на него. Что сказать? На самом деле я никого не видела, потому что ни один луч света не проникал в тот угол, но я чувствовала чье-то присутствие…
— Она хорошая.
Густое контральто заставило меня повернуть голову. Высокая женщина стояла на границе света и тьмы. Очень худая, тем не менее производила впечатление сильной. На ней было надето обмундирование парашютиста, которое облегало рельефные мышцы рук. Светлые волосы откинуты назад и стянуты в тугой хвост, что еще больше подчеркивало резко очерченные скулы и проницательный взгляд синих глаз. От нее веяло аурой хищника.
— Гость? — Я повернулась к Адаму, стараясь держать женщину в поле зрения.
Поворачиваться спиной к хищнику — дело рискованное. Я не знала, кто она такая и какую ступень занимает в иерархии сверхъестественных существ. Я бы поставила свою не самую любимую часть тела, что она питается кровью и страхом. Об этом говорил ее запах, доносившийся сквозь привычные ароматы ночи.
— Сотрудница, — ответил он, глядя на меня со странным выражением лица.
— Охрана?
Он кивнул.
— Неплохое решение.
— Думаю, мне пора идти. Вряд ли я понадоблюсь. — Женщина посмотрела на Адама, как бы спрашивая у него разрешения.
Он слегка кивнул и уставился на меня, словно у меня выросли клыки или лоб покрылся шерстью.
Женщина скользнула вниз по ступенькам, легкая, как тень, и скрылась в темноте.
Я вернулась к качелям и села. Адам устроился на противоположном конце. У меня возникло чувство, что он старался быть очень осторожным, боялся сделать лишнее движение, чтобы не побеспокоить меня. Я через силу улыбнулась. Он явно был озадачен моей догадливостью.
— Я просто размышляю и прихожу к выводу, что у тебя есть причина нанимать столь… нетрадиционный персонал?
— Да, есть.
— Я также полагаю, ты в курсе, что она… как бы сказать поделикатнее… не совсем обычная?
Адам кивнул, не спуская с меня глаз. В них читалось любопытство и что-то еще, неуловимое.
— Андреа сказала, что ты хорошая. Я не уверен, знает ли она, что это такое.
Я вздохнула и тут же почувствовала прилив жара; желание заструилось по моему телу. Этот человек испускал феромоны, как асфальтированная дорога — тепловые волны в середине лета. Если бы я сконцентрировалась, то смогла бы почти видеть его энергию.
— Адам, остановись, — выдохнула я.
Слишком много посторонних раздражителей. Он мгновенно встал передо мной — маска сброшена. Его глаза горели ярким зеленым огнем, сочные губы резко выделялись на бледном лице. Мое сердце затрепетало. Он наклонился ко мне: одна рука потянулась, чтобы коснуться моей щеки.
— Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? — спросил он почти шепотом.
Голос был нежным, обволакивающим.
Я ответила просто:
— Нет.
Мой собственный голос показался мне хриплым, горло почти пересохло, было трудно говорить… Все шло не так, как планировалось, но об этом пункте я как-то не задумывалась… Надо было, но я не могла.
Он придвинулся еще ближе. Легкий порыв ветра бросил прядь волос на его лицо. Я инстинктивно хотела ее убрать, и моя рука коснулась его холодной щеки. Он перехватил ладонь и прижал ее к своему лицу. Едва заметный поворот головы, и вот уже губы скользят по моей руке. Наши взгляды пересеклись, и я вздрогнула: глаза Адама обещали неземное блаженство. Я чувствовала, что таю от нежности, когда его нежный рот скользил по моей ладони. Адам повернулся ко мне, наклонился, и губы расплылись в улыбке: его белые зубы уже не были такими гладкими… Из-под нижней губы выглядывала пара аккуратных собачьих клыков. Прежде их не было! Я могла поклясться в этом.
Свободной рукой я уперлась ему в грудь и оттолкнула…
— Остановись! Теперь остановись!
Он подался назад, хотя это явно стоило ему усилий. Я стояла не в силах вымолвить ни слова; сердце колотилось как бешеное…
— Ладно… Возможно, я не совсем в порядке, — сказала я в конце концов. — Но я должна была догадаться: когда ты рядом, мысли путаются. Может, это даже и не я?
На самом деле я не спрашивала и не нуждалась в ответе. Появление Андреа сделало его очевидным. Но что есть — то есть: моя привлекательность для мертвых и тот факт, что я сама не в силах устоять перед ними. Очарование ли это или нечто другое? Ответ я пыталась найти в лице Адама.
Его веселые глаза потухли, выражение лица стало серьезным. Он присел на корточки рядом со мной, положив руки на сиденье качелей по обе стороны от моих бедер.
— Ты узнала Андреа. Ты знаешь, кто мы такие?
Я кивнула:
— Я почувствовала ее присутствие.
Он поднялся одним неуловимым, как ртуть, движением, подошел к другому концу качелей и сел.
— Почувствовала, но увидела?
Я кивнула, схватившись обеими руками за цепочки качелей. Тот, кого я только что касалась, мог быть только Адамом, и никем другим. Однако доверие к себе и к своим ощущениям уже было потеряно. Даже зная, что он есть и что, вероятнее всего, является виновником страшных событий, я по-прежнему хотела его ласкать…
— Кейра! Все именно так, как ты думаешь. Я не испытывал свои чары на тебе, клянусь!
Он пристально посмотрел на меня, будто искал нечто большее, чем просто словесный ответ.
Определенно ситуация была интересной. Без волшебства… Говорил ли он правду? По крайней мере, не поклялся на собственной могиле. Иначе ему бы ему пришлось несладко. Мышцы его челюстей дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Но взгляд, устремленный на меня, оставался открытым и бесхитростным. Может, так и было. Мне хотелось дотронуться до него, чтобы удостовериться в искренности, но я боялась. Боялась, что, если уберу часть своих щитов, потеряю все разом.
— Ты — не первый, кого я встречаю, — сказала я с некоторым вызовом, отнюдь не шутя.
Мои слова заставили Адама нахмуриться:
— Тебе приходилось встречаться с вампирами ранее?
Слова вылетели, повиснув в холодном воздухе Кантри-Хилла, как странный аромат или сгусток тумана. Их уже  нельзя было вернуть.
— Тебе это интересно? — спросила я.
Мой вопрос его озадачил. Он явно не ожидал подобного ответа. Я продолжала спокойно смотреть на него, давая понять, что мне нет дела до того, вампир передо мной или нет. Ни капельки… Я ведь сама — не человек. Впрочем, Адам об этом еще не догадался. Хорошо, что у нас есть время для объяснений.
А вот кое-что другое имело значение, и мне нужно было выяснить это раньше, чем двигаться дальше.
— Я должна спросить у тебя, Адам.
— Я пытаюсь переварить тот факт, что ты встречалась с вампирами раньше. Ты это серьезно?
— Абсолютно! — Я чуть не сказала «чертовски серьезно».
Обычно каламбуры даются мне легко.
— А где именно?
— В Лондоне. В клубе «Сохо».
Я посещала этот клуб до романа с Гидеоном и пока мы жили вместе. Впрочем, делиться воспоминаниями я не собиралась. Это было давно и неправда…
— Не в «Ночном движении»?
Он знал это место. Видимо, бывал там не раз.
— Стало быть, ты знаешь… Популярный притон для сверхъестественных существ. Но я хочу тебя спросить о другом.
— Хочешь знать, умер ли я фактически или нет?
— Это не важно, — парировала я.
Это действительно было не важно. Мне требовалось узнать другое: имеет ли он или Андреа какое-то отношение к гибели Марти. Остальное — дело десятое, включая мою очарованность им…
— Мой вопрос касается ночи, когда я отвозила тебя домой из похоронного бюро. В тот вечер ты разыскивал моего кузена. Для чего?
— Извини, но это личное дело, — коротко бросил Адам.
— Теперь уже нет, — настаивала я. — Пора делиться, парень. На шее моего мертвого кузена нашли следы великолепных клыков. Я хочу знать, имеете ли вы оба какое-то отношение к этому?
Адам придвинулся слишком близко, чтобы можно было разглядеть его лицо. Он схватил меня за обе руки.
— Что ты имеешь в виду?
Его гнев передался мне, я физически ощутила жар пяти коротких слов.
Я поднялась так же быстро, как он, выскользнула из его объятий и подалась назад. Между нами было расстояние по крайней мере пять футов.
— Назад! — предупредила я. — Я не настроена играть в игры.
(С этого момента, по крайней мере…)
— Как ты это сделала?
Он был поражен и явно не представлял себе, что обычная женщина может легко вырваться из тисков его объятий.
Удивляйтесь, удивляйтесь, мистер Адам Уолкер! Вы — не первый и не последний.
— Не бери в голову, — отмахнулась я, скрестив руки на груди и тем самым поставив между нами дополнительный барьер. — Зачем тебе понадобился Марти?
— Я не убивал его. Я даже не знал, что он мертв. — В голосе Адама слышалась обида. — Ты плохо меня знаешь, если причислила к убийцам.
Я нахмурилась, мои глаза сузились.
— Не знаю, что думать, — ответила я. — Я ведь только что выяснила, что ты — вампир. После стольких лет знакомства.
— Мы не устраиваем парады, Кейра. Размахивать транспарантами и носить ленточки — не наш стиль.
Здесь надо смеяться, но мне было не до смеха.
— Ладно, допустим, вы его не убивали. Но зачем вампиру понадобилось встречаться с главой местного похоронного агентства?
О черт! Как только вопрос повис в воздухе, мне на ум тут же пришла масса причин. Заказать гроб, например… В каталоге наверняка имеются разные варианты и стили. Может, он хотел купить себе новое место для вечного сна или что-нибудь еще. Этим, кстати, легко объясняется тот факт, что Марти внезапно разбогател, а также его связи с ранчо.
Прежде чем мне ответить, Адам пересел на другую сторону качелей. Его бледная рука обхватила цепь. Другой рукой он помог сесть мне. Я села, но чувствовала себя скованной: не хотелось давать ему еще один шанс обнять меня.
— Я разыскивал его по профессиональной необходимости, — ответил Адам. — Вокруг моего ранчо происходят странные вещи. Расследования, которые я проводил, привели к твоему кузену.
— Странные? В каком смысле?
Не будь дурой, Кейра! Обезглавленный олень…
— У меня были очевидные доказательства того, что твой кузен связан с двумя местными жителями сомнительной репутации.
— Имеешь в виду Олбрайтов?
— Ты их знаешь?
— «Шестерки» преступного мира, были ими какое-то время. Я уверена в том, что они оба замешаны в делах моего кузена, причем весьма странных.
— Странные дела — это ближе к истине, — сказал Адам. — Мой директор заповедника застукал Олбрайтов, когда те переходили границу. Он решил, что парни занимались браконьерством, но у него не было доказательств. Пришлось отпустить…
— У тебя есть свой директор? — Я слегка улыбнулась.
— А что здесь необычного? — спросил он.
Я пожала плечами:
— Звучит как-то очень обыденно.
Я сама не понимала, что имею в виду. Адам улыбнулся, запрокинул голову назад. Он явно был доволен собой.
— Моя жизнь менее экзотична, чем кажется на первый взгляд, Кейра. У меня свой бизнес — гостиница, ресторан, охотничье угодье. Я делаю все, чтобы он развивался. Директор заповедника также предан идее сохранения и преумножения лесных ресурсов.
— И он — такой же, как и ты? — лукаво спросила я.
— В каком смысле? Защитник окружающей среды? Любитель животных? — Его глаза смеялись и дразнили меня.
— Ты знаешь, что я имею в виду… Он тоже вампир?
— Да, — ответил Адам. — Мы приехали сюда вместе. Нико отвечает за имущество и лес, а я — за все остальное. Мы давно знакомы.
— Отлично! Держу пари, «Дикая Луна» — нечто вроде второго дома для вампиров, вдали от гроба. Так?
— В некотором роде, — ответил он. — Я хотел найти место, где мой вид сможет остаться навсегда.
— А почему вы решили, что Олбрайты занимались браконьерством?
Взгляд Адама помрачнел, утратив искру веселья.
— Нико обнаружил очевидные доказательства охоты: бинты, останки животных в различных концах ранчо. Аляскинские олени были последними в длинном списке. Это происходит в течение нескольких месяцев. Мы старались не разглашать информацию, вплоть до последнего дня. Я думал, это безобразие прекратится, когда туристы приедут. Но оно продолжается…
Однажды ночью, совершая обход, Нико наткнулся на Олбрайтов, которые ехали на машине по территории ранчо. В их грузовике он обнаружил несколько ружей, но трофеев не было. Нико проследовал за ними до похоронного агентства.
— Я уверена, что Марти платил им за что-то, — сказала я. — Но ведь техасский Кантри-Хилл — место, где каждый уважающий себя чувак имеет грузовик, полный пушек.
Адам покачал головой:
— Ружья были заряжены. Нико сказал, что он почувствовал запах пороха и свежей крови…
— И вы позволили им уйти? — Я была несколько удивлена.
Если бы такое случилось на территории моего Клана, нарушитель границы немедленно бы исчез с лица Земли. Навсегда.
— А что, по-твоему, я должен был с ними сделать?
Я пожала плечами:
— Я думала… ваша форма правосудия должна быть менее традиционная, что ли…
— Сделать так, чтобы они исчезли?
— Ну да, типа того…
— Может, мы и вампиры, Кейра, но не шайка гангстеров. Такая форма наказания у нас больше не практикуется.
Зато она практикуется в моей семье…
— Итак, вы позволили им уйти и проследили за ними до похоронного бюро моего кузена?
Адам кивнул:
— Я намеривался противостоять ему. Околдовать, если нужно. Выяснить, что они делали с животными и почему именно на моем ранчо.
— О черт! — воскликнула я.
— Что?
— Мне вдруг пришло в голову: мертвецкая — отличное место для хранения мяса. Огромный холодильник, много свободного места, к тому же почти всегда пустого. Да и кто туда войдет, кроме Марти?
— Ты думаешь?
— А что тут думать? Марти был уродом в семье и постоянно нуждался в деньгах. Я думаю, дело обстоит так: они решили, что смогут по-быстрому срубить бабок у городских парней, которые возьмут на продажу оленя, добытого браконьерством, под видом убитого по лицензии. Охотничий сезон откроется не раньше чем через пару недель. Покупать лицензию они вряд ли собирались.
— В этом есть какой-то дьявольский смысл, — сказал Адам. — Единственное, чего я не понимаю, — это последний случай. Почему именно оленята Ситка? Они не годятся на трофеи, мяса в них тоже мало. Они ведь даже не забрали их тела, только головы. Здесь так много чудесного бродит вокруг, на чем можно хорошо заработать.
Теперь настала моя очередь создать маленькую сенсацию.
— Они не убивали именно этих оленей, — сказала я, наблюдая за его реакцией. — По крайней мере, не и гоняли их. Скорее всего, пришли на готовенькое…
Адам хотел что-то сказать, но внезапно остановился и взглянул на меня. Он, видимо, понял, что лучше промолчать и слушать меня. Правильное решение!
Я не могла смотреть на него и уставилась вниз, на гладкий деревянный настил.
— У меня было видение, кошмар…
Мой голос был тихим, но спокойным. Он ответил таким же ровным тоном:
— И часто это случается?
Я не сразу ответила:
— Я видела охоту во сне, Адам. Это были не Олбрайты.
— А ты можешь сказать кто?
— Нет. Я не видела их лиц. Но это были существа, которые охотятся ради мяса и крови, а не ради удовольствия. Тот, кто унес головы, явился позже.
— Ты уверена?
Я кивнула:
— Полностью. Верь мне, я запомнила каждую деталь.
Я взглянула на него и задалась вопросом, который мучил меня с момента, когда я узнала, кто он такой.
— Думаю, это был не тот, кого ты знаешь.
Лицо Адама стало угрюмым.
— Мы заботимся о животных, Кейра, а не убиваем их.
— Извини, я только спросила, — пояснила я. — Не обижайся… Пойми, это давно не дает мне покоя.
— Да ничего, — ответил он. — Просто больной для меня вопрос. Думая, я просто устал от всех стереотипов, ужастиков и романов, авторы которых думают, что что-то знают о нас.
— Злой и жестокий вампир, кровопийца, душитель, соблазнитель невинных девушек. — Как только я произнесла эти слова, тут же захотелось взять их обратно.
Хорошо, что у Адама было чувство юмора.
— Да, именно так. Кое-что верно, но не все. Есть спорные моменты. — Он засмеялся. — Последнее из того, что ты сейчас сказала, например.
Я покраснела. Тепло заструилось по моему телу от пальцев ног, сдавленных ботинками, до головы… Мне не хотелось говорить том, что во сне я тоже питалась теми оленями. Хотя внезапно поняла, что из окружающих только Адам мог понять жажду крови, которую я испытывала. И это открывало другую версию. Би не зря ее проклинала. Это намного упростило бы ситуацию, но только если Адам действительно не убивал моего кузена.
Пора поговорить о других вещах…
— Послушай, Кейра. Я не могу сказать точно, что никто из здешних обитателей не охотился на тех оленей. Это маловероятно, но лучше переговорить с Нико. Есть некоторые детали, о которых я не могу тебе рассказать, но я обещаю: если всплывет что-нибудь имеющее отношение к смерти твоего кузена, я скажу.
— Скажешь мне, но не шерифу? — Я снова улыбнулась.
— Насколько я понимаю, — начал он, — это личное дело. К тому же в нем замешаны существа, которых ваш нетерпеливый молодой шериф видел лишь в кошмарных снах.
Я встретила его взгляд и поняла, что он имел в виду: деяния тьмы должны оставаться во тьме. Тем, что связано с силой, кровью, охотой, нельзя делиться ни с одним человеком, даже с представителем закона.
Было что-то еще, что я хотела ему сказать.
— Адам, у меня другая теория относительно Марти.
— Какая?
Как объяснить, не вдаваясь в подробности? Он выдал себя, но я не была готова делиться с ним своей семейной тревогой и размышляла, как рассказать о своей маленькой личной тайне… О той особенности, которую он усмотрел во мне.
— Ты действительно никогда не встречался с Марти, так?
Адам кивнул, и я продолжила:
— Он был вроде отщепенца, аутсайдера. Никогда ни с кем не уживался. Всех и вся ненавидел.
Мне вдруг пришло в голову, что Марти встретился с каким-нибудь вампиром и сам разрешил ему (или ей?) выпить из него кровь. Думал, это очень круто, и удастся вернуться в этот мир более сильным.
— Он знал о нас?
Я пожала плечами:
— Наверное. Я не уверена. Я лишь видела отметки на его шее. Может, кто-то и прикладывался к горлу Марти регулярно, но я не в курсе.
— Но он же был твоим кузеном! И ты никогда не замечала?
— Мы не были близки. И у меня не было повода заглядывать ему под воротник. Адам, я действительно старалась держаться подальше от Марти, насколько это возможно!
— Кейра, позволь мне провести кое-какие расследования. Все, что касается обоих вопросов.
— И еще… Я уверена — охотники на оленей не были людьми, — добавила я. — Есть здесь кто-нибудь еще, кроме вампиров? Оборотни, например?
— Кого ты имеешь в виду?
Он казался озадаченным, но и меня поставил в тупик своим вопросом. По общему мнению, две эти группы не контактируют друг с другом, регулярно по крайней мере. Но если есть ранчо для вампиров, почему бы среди них не затесаться оборотням? По-моему, в этом есть смысл.
— Ну, оборотни, — попыталась объяснить я. — Может, вы зовете их как-нибудь иначе?
Он истерически захохотал. Звук накрыл меня, пузырьки счастья касались кожи, почти реально, настолько, что их можно было потрогать.
Адам явно сдерживался, разговаривая со мной. Думаю, если бы я и раньше знала, кто он, он бы не скрывал свою силу. Впрочем, от этого переносить его смех легче не стало бы.
— Ты смеешься надо мной?! — Я вся напряглась от негодования.
Мы встали лицом к лицу, и я увидела тень догадки.
— Ты не шутишь?
— Конечно нет, — ответила я, позволив гневу отразиться в голосе.
— Кейра, — я извиняюсь, — сказал Адам. — Но я не знаю, насколько ты осведомлена по части сверхъестественного мира. Вампиры не могут быть оборотнями. Вервольфы и им подобные представители мира легенд и мифов не существуют в реальности.
Я попыталась возразить, но он поднял руку. Его голос был мягок, в нем слышалось только снисхождение.
— Стоило все объяснить тебе раньше, чем ты пришла к каким-либо выводам.
— Выводы! — Я подпрыгнула, вне себя от ярости. Стало быть, он — мистер Всезнающий, так, что ли?
Лишь потому, что его личная система взглядов была неправильной и он не мог принять истину? То есть меня здесь нет? Это хуже, чем, скажем, быть геем и родиться в семье гомофобов. Как бы ты ни был им неприятен, по крайней мере никто не говорит тебе, что вид существ, к которому ты принадлежишь, не существует в природе.
Я повернулась на каблуках и, перешагнув через порог, побежала вниз по ступенькам.
— Кейра, подожди!
Адам стоял передо мной, заслонив дорогу.
Я не видела никакого движения — он больше не скрывал своих способностей.
Я попыталась сдвинуть его с места, но он не поддавался.
— Прочь с моей дороги! — крикнула я.
— Извини, я не хотел тебя оскорблять, — сказал он.
Затем пожал плечами и улыбнулся, чуть обнажив клыки. Я подумала, что он умел их прятать и показывать по своему желанию. Ведь раньше я клыков не замечала, хотя мы проводили вместе много времени. Но, черт побери, я хотя бы признаю, что недостаточно знаю о других видах сверхъестественных существ. Так почему он упрямится?
— Что ты, Адам, — сказала я. — Я не обижена, а взбешена! Ты ничего не смыслишь в предмете, о котором берешься судить.
— Может, ты меня просветишь?
Его язвительный тон соответствовал высокомерной позе. Хорош; чертяка! Он стоял со скрещенными на груди руками, черный шелк его плаща контрастировал с нежной белой кожей, зеленые глаза блестели в темноте. Но я не позволю легкому желанию сбить меня с толку!
— Да, представь себе, я знаю намного больше! — огрызнулась я. — Я прекрасно осведомлена о теме разговора. Ты даже не удивился, что я легко приняла тот факт, что ты — вампир?
— Извини, я не следовал за твоими рассуждениями. Ты сказала, что встречалась с вампирами в Сохо.
Я завелась еще больше:
— Ты действительно посещал этот клуб или только слышал о нем?
— Я не большой любитель ночных клубов, — признался Адам.
Все ясно! Если бы он провел там какое-то время, встретил бы некоторых моих лондонских родственников — завсегдатаев этого клуба.
В «Ночном движении» никто не скрывал свою сущность. Люди никогда бы не нашли это место, потому что оно было очень надежно спрятано. Мне следовало понять, что он не был в клубе, раз не удивился моим визитам туда. Тем более раз он принимал меня за обычную женщину. Если, конечно, все не являлось игрой…
Я поднялась обратно и села на качели. Прошлое становилось настоящим… Адам подошел и сел возле меня, не говоря ни слова.
— Адам, я хочу рассказать о себе, о своей жизни, — начала я.
Он пристально смотрел на меня, не отводя глаз, будто пытался запомнить мое лицо.
— Мне нужно так много объяснить. — Я пыталась сохранить тон ровным и спокойным.
Он продолжал молчать и смотреть на меня тем же неподвижным взглядом. Интересно, о чем он думал? Я положила руки на колени. Слов здесь явно недостаточно. Как я расскажу о физиологических и метафизических изменениях, которые происходили со мной? О Силе, которая жила во мне и которую я не могла ни контролировать, ни идентифицировать?
Ладони не были потными, но я чувствовала, как они зудят от прилива еле сдерживаемой энергии. Я не могла подобрать нужные слова для объяснений, но дать ему почувствовать, кто я, было в моих силах.
— Протяни ко мне руки, Адам, — попросила я хриплым голосом.
Он выполнил просьбу.
Я глубоко вздохнула перед тем, как начать, и сжала его руки в своих. Он слегка вздрогнул, когда наши ладони соприкоснулись, но я сжала их еще сильнее. Он еще ничего не видел…
Я выдержала его пристальный взгляд, слегка улыбаясь и пытаясь успокоить. Адам улыбнулся в ответ, но продолжал хранить молчание. Я приблизилась и усилием воли заставила себя расслабиться. Мгновение я колебалась — стоит ли предпринимать следующий шаг? Затем убрала все свои щиты и направила энергию по своим рукам к мужчине, сидящему рядом. Я действовала не в полную силу — буду способна на это через несколько недель. Однако чтобы произвести впечатление, этого должно было хватить.
Адам слегка задрожал, но мои руки не отпустил. Я влила в него всю свою энергию, полностью себя истощив, — впервые за время, которое прошло с момента разрыва с Гидеоном. Глаза Адама сверкнули, в их зеленой глубине замелькали искры и тени. Его руки забились в конвульсиях, пытаясь обхватить мои запястья, будто касаться моих кистей было небезопасно.
Я тоже схватила его за запястья, глотая слюну; влечение усилилось. Желание это было сильнее голода, сильнее самого сногсшибательного азарта, который я испытывала во время охоты. Но мое ли это было желание? Или его? Или наше обоюдное? Трудно сказать…
Адам зарычал и притянул меня к себе, его губы оттопырилась, клыки обнажились и увеличились в размере. Желание охватывало меня все сильнее, слившись с его жаждой воедино. Я переползла к нему на колени, обняла, и мы оба стали бороться за власть. Мне хотелось погрузить в него свои клыки, выпить эту горячую кровь, пульсирующую под кожей, — только она могла утолить мой голод. Я чувствовала, что точно такое же влечение клокотало и в нем. Когда я наклонила голову, мой рот заполнился слюной; мои колени, зажатые его бедрами, задрожали; мои руки лежали на его плечах; мои челюсти пытались схватить, порвать, ощутить вкус…
— Нет! — зарычал Адам и вскочил, оттолкнув меня.
Я упала, ударилась головой о деревянные доски и успела услышать характерный звук удара… Связь между нами оборвалась.

ГЛАВА 12

Мои ноздри дрогнули, я почувствовала запах дыма и горячего воска, который заставил меня очнуться. Я огляделась вокруг, пытаясь выяснить свое местонахождение.
Мягкий свет, исходящий от пары кованых торшеров в викторианском стиле, создавал превосходную атмосферу; водянисто-фиолетовые шелковые тени смягчали электрический свет. Я лежала на мягком диване, покрытом фиолетовыми подушками того же оттенка. Подушки подложили мне под голову и ноги. Диван располагался прямо под главным окном и рядом с дверным проемом, ведущим в спальню.
Перед диваном — простой деревянный журнальный столик, чуть более светлого оттенка, чем полированный деревянный пол. На столике стояла керамическая ваза ручной работы, окруженная целым лесом свечей и заполненная трюфелями в эксклюзивных фантиках. Одна из свечей почти догорела; над ней, как измученный призрак, витало облако светло-серого дыма. Рядом с вазой красовались бутылка вина и два бокала…
Адам перенес меня в свой дом. Я была укрыта афганским покрывалом. Боль в затылки поутихла, стала вполне переносимой, но все еще раздражала меня. Я вздрогнула, когда вернулось воспоминание о сделанном. Одна секунда, и могла перегрызть Адаму горло… Определенно это не самый лучший способ найти друзей или обольстить потенциального любовника. Лежа на спине, я повернула голову, чтобы оглядеть комнату, — никаких признаков присутствия Адама. Неужели он исчез?
Через несколько мгновений я поняла, что кроме обычных звуков деревянного дома слышится что-то еще. Голоса… Снаружи, возле подъезда.
Я попыталась сесть так, чтобы не причинить себе вреда. Это было нелегко: каждая мышца болела, словно меня избил профессионал. Проблема неуправляемой Силы состояла в том, что за нее приходится платить, иногда даже слишком высокую цену. Я знала об этом, но думала, оно того стоит.
Нет, я не уверена… Я осторожно спустила ноги на пол, пытаясь понять, испытываю ли я головокружение и потерю ориентации. Этого не было, но ноги плохо слушались.
Я подошла к главному окну, двигаясь так медленно, будто я сидела за рулем «феррари» и ехала по школьному двору. Автомобиль хотел рвануть с места, но все мое существо кричало: «Ни в коем случае!» Занавески были опущены, поэтому не удалось ничего увидеть. Тогда я двинулась к приоткрытой двери. С расстояния двух дюймов мне удалось разглядеть закрытую стеклянную дверь. Я заглянула в щель.
Адам стоял справа, возле темного подъезда, спиной ко мне, приложив руку к уху, — разговаривал но телефону. Я напрягла слух, но не смогла расслышать ни слова. Я протерла глаза и вслушалась снова. Опять ничего. Даже нет уверенности, что он вообще разговаривает.
Я приоткрыла дверь. Адам обернулся, не издав ни звука.
Я хотела что-то сказать, но передумала и покачала головой — она по-прежнему болела. Затем вернулась в дом — мне хотелось сесть.
— Кейра? — Мое имя мягко повисло в воздухе, достигнув моего слуха. — Мы можем поговорить?
— Да.
Я вернулась на диван и свернулась клубком в углу, укутавшись афганским покрывалом. Мне не было холодно, но так я чувствовала себя в большей безопасности. (Как будто одеяло могло защитить… Разве что от себя самой.) Я боялась, что, если позволю Адаму приблизиться, тело выйдет из-под контроля, и я забуду, как он меня оттолкнул. Не говоря о том, что мы оба были на волосок от того, чтобы съесть друг друга…
Он подошел, двигаясь так медленно и осторожно, словно приближался к яме, полной раскаленных углей, или к бешеной собаке без поводка. (Если бы я оказалась на его месте, реагировала бы так же.)
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он, осторожно сев в кресло.
Хороший выбор…
Я бы не знала, как вести себя, окажись он рядом. Теперь, по крайней мере. Я кивнула, не зная, что сказать.
Его лицо ничего не выражало, поза была свободной, но не полностью раскованной. Он напоминал животное, напряженно вслушивающееся в шорохи леса: кто там — хищник или потенциальная жертва? В этом смысле я не знала, кто я и кем хотела бы быть.
— Кто это был? — спросила я.
Мой голос звучал немного хрипло, будто я несколько дней не разговаривала.
— Где? — Его голос был не лучше.
Казалось, его обладатель молчал несколько столетий и охрип от долгого бездействия. Да, ни его, ни мой способ общения нельзя назвать нормальным…
— Снаружи, у телефона, — сказала я. — С кем ты разговаривал.
— С Андреа. — Он сфокусировал на мне взгляд. — Прежде чем я объясню, скажи, что произошло?
Я встретилась с его тяжелым взглядом и не смогла отвести свой.
— Думаю, это мне надо спрашивать. Зачем ты меня отбросил?
Он опустил глаза и посмотрел на свои ноги. Его пальцы теребили ткань слаксов, обтягивающих бедра. Он сглотнул и облизнул губы, кончик языка на мгновение появился и скрылся — быстро, словно змеиное жало.
— Извини, — сказал он. — Меня что-то напугало. — Его голос угас почти до шепота.
— Я напугала тебя?
— Я не питался человеческой кровью много лет, больше, чем ты живешь на свете, но сегодня это чуть не произошло. Ты знаешь, как близко я подошел к краю? Я почти вонзил свои клыки в твою прекрасную шейку…
Я бы позволила ему это.
— Это не шутка? — Слова вырвались у меня от удивления, когда я поняла, что он сказал. — Ты не пьешь человеческую кровь?
— Нет. — Огонь снова затеплился в его глазах. — Я видел слишком много смертей и разрушений, Кейра, и не хочу принимать в этом участие.
— Подожди, — сказала я, сев на постели. — Ты серьезно? Хочешь сказать, что ты — благородный вампир и защитник обиженных?
Шутка была неудачной. Каюсь… Я не знала, что еще сказать.
— Я совершенно серьезно, Кейра. Это не культовое телешоу и не дрянное кино. Нам повезло: современная наука — прекрасная вещь. Мы не должны рисковать тем, что нас обнаружат, если будем по-прежнему пить человеческую кровь.
— Но кто-то из вас пил кровь моего кузена.
— Вот поэтому я и обещал тебе заняться расследованием. Это противозаконно.
— Даже по взаимной договоренности? Даже если Марти сам этого хотел?
Он не ответил. Его лицо было в тени, мимика выражала противоречивые чувства.
— Адам?
— Если по взаимному согласию, закон не нарушен, — произнес он без всякого выражения.
Я чувствовала, что за этими словами скрывалось что-то невысказанное.
— Почему тебя это беспокоит, Адам? Разве это не часть природы вампиров?
Он тяжело вздохнул:
— Наша природа и потребности заставляют нас сначала соблазнить жертву, а потом высосать из нее кровь. Но грань между соблазнением и добровольным согласием — очень тонкая. Околдовать и обольстить легко, но подобные вещи противны большинству цивилизованных вампиров. Разница между изнасилованием и соблазнением состоит в умении показать товар лицом. Если же выбора нет, это насилие в чистом виде.
В его словах был смысл.
— Но ведь некоторые жертвы сами вас ищут.
— Да. Возможно, твой кузен был одной из них. Но если нет, тот, кто пил из него кровь, пересек черту. Тем более учитывая летальный исход. Я все выясню.
Мне пришлось спросить:
— Ты не скучаешь по охоте?
Я почувствовала эту потребность, когда мы соединились, — тот же азарт преследования, выслеживания добычи, захвата и в конечном итоге — вкус горячей, свежей крови, когда она наполняет твой рот. Я знала, что в глубине души Адам Уолкер — вампир-реформатор — грубый и властный хищник. Желание охотиться еще теплилось в нем…
— Что ты знаешь об охоте?
Его возвращение ничего бы не значило, если бы не было таким своевременным. Я хотела сказать правду, которую скрывала: мы с Адамом разделили друг с другом энергию, слили души, — называйте как хотите. Моей задачей было дать ему почувствовать скрытую во мне энергию. Мне никогда не приходило в голову, что мои желания могут иметь неприятные последствия. Я старалась изложить свою точку зрения, но сейчас она оказалась слишком резкой. Я позволила тьме заглянуть в мои глаза, когда снова поймала его взгляд. Я знала, как выглядят эти тени… Я видела их в зеркале два дня назад.
— Может, ты хочешь моей крови, Адам? Ты не одинок в своем желании. Я испытываю аналогичную потребность. Охота — часть моего существа. Я изменяюсь. Через несколько недель я смогу охотиться по-настоящему. Ты почувствовал это.
Он покачал головой, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— То, что я почувствовал, было больше, нежели энергия охотника. Ты — не вампир, но и не человек. Кто ты?
— Я — это я, Адам. Точнее выразиться не могу. Охотник, оборотень, ясновидец… Время от времени проявляются те или иные симптомы, большинство из которых я не могу контролировать.
Он поднялся одним резким судорожным движением, столь же не подходящим для него, как пиджак от Армани — для Марти. Молча подошел к окну и, открыв занавески, уставился в ночь. Он стоял неподвижно, как скала посреди бурного потока, одной рукой держась за деревянный карниз, другую свободно свесив вдоль туловища. Даже воздух не шелохнулся от его дыхания. Хотя… нуждался ли он в дыхании?
— Мы — разные существа, Адам, — продолжала я, говоря с его напряженной спиной. — Мой отец, мои братья в основном — оборотни, хищники. Другие родственники стали предсказателями погоды, провидцами, волшебниками, некромантами и прочее. Мы жили здесь десятилетиями, пока Холмистая страна не стала игровой площадкой для богатых уродов с тугими кошельками. Тогда все разъехались, а я осталась.
— Расскажи мне о своем кузене Марти. Он тоже был некромантом? Может, поэтому он имел отношение к мертвым животным на моем ранчо? — Эти слова он произнес с видимым оттенком горечи.
Я покачала головой, хотя он не смотрел на меня:
— Нет. Марти, к его непреходящему стыду, был человеком.
Адам обернулся и, подойдя ко мне, присел рядом так, что его лицо снова было на одном уровне с моим. Его глаза сверкали в темноте.
— Ты можешь поклясться в том, что он был человеком?
— Абсолютно. Своего рода отщепенец. Семья отреклась от него.
Вздох Адама дал мне понять, что дыхание все-таки было ему свойственно. Я почувствовала, как ветерок от его выдоха ласкает мне щеку. К моему смущению, я почувствовала также, что мое тело реагирует на его присутствие. Я подтянула одеяло ближе к себе, будто заслоняясь.
— Итак, твой кузен был человеком, заигравшимся со Смертью, — произнес Адам. — Разве он не знал, насколько это опасно?
— Видимо, нет, — ответила я. — Не знаю, что он там делал, но это принесло ему смерть.
Адам качнулся на каблуках, его руки лежали на коленях. На какое-то мгновение мне вспомнилось, как Карлтон сидел передо мной точно в такой же позе, когда начал приставать в мертвецкой.
Адам потянулся ко мне и дотронулся до моей щеки кончиками пальцев.
— Сегодня ты изменила мое представление о мире, Кейра Келли, — сказал он. — И не только в одном пункте, а на гораздо большем пространстве. — Он склонился ко мне и улыбнулся.
— Остановись! — Я подняла руку. — Подожди. Я не уверена…
Я позволила себе замолчать, когда я увидела, что огонь в глазах Адама отражал такой же огонь, горевший в моих собственных глазах. Проклятье!
Что бы ни случилось между нами, слияние душ или что-то иное, возникла связь, которую невозможно разорвать. Мои руки опустились, я наклонилась вперед, как голодная рыба к сверкающей приманке. Наши взгляды встретились, губы горели желанием…
— Адам, ты готов?
Голос Андреа вторгся в наше молчание, прервав связь, как бритва перерезает бумагу. Адам подался назад с видимым усилием.
— Черт! — прошептал он. — Один момент, Андреа…
Она посмотрела на меня, затем на Адама, пожала плечами и ушла так же тихо, как пришла.
— Извини… Срочный звонок.
— Срочный? — спросила я, пытаясь подавить вихрь эмоций, захлестнувший мой разум.
— Мне нужно встретиться с представителями моей охраны по личным делам, — ответил Адам. — Там, куда я направлялся, когда увидел тебя у загрузочной платформы.
Я кивнула и стала искать свои ботинки. Следовало уйти прямо сейчас — домой и переварить все увиденное и услышанное.
Адам дотронулся до моей щеки и еще раз нежно улыбнулся.
— Возвращайся к себе, Кейра. Я улажу кое-какие дела, а потом приглашу тебя на ужин.
Ужин… Я и забыла о нем.
— Сколько времени?
— Только семь. Давай встретимся в девять?
— Ладно. А как насчет вина и шоколада? — спросила я, склонившись головой к столу, так как в этот момент доставала из-под него свой ботинок.
— Никак, — ответил он. — По крайней мере, не сейчас.
Я обернулась и посмотрела на Адама с упреком:
— Ты собираешься меня продинамить?
От нежных переливов его смеха по моему позвоночнику поползли мурашки.
— Я лишь хотел найти оптимальное решение.
— Оптимальное?
Он улыбнулся еще шире, и я почувствовала, что краснею.
— Приглашал тебя на обед в ресторане. Но не возражаю, если ты перекусишь здесь. Или вернешься к десерту, — ответил он с очаровательной улыбкой.
— Ладно…
Пара часов дома, горячий душ, нет, лучше холодный… Дистанция между нами поможет мне построить дальнейшее общение на более разумной основе. В любом случае я должна поддерживать контакт с ним, чтобы побольше узнать о смерти Марти. Не могла же я сама рыскать по всему дому, пытаясь откопать вампиров, которые могут что-нибудь знать… (каламбур преднамеренный!). Адам был моим шансом получить полезную информацию.
— Прекрасно, — ответила я. — Вернусь в девять, и будь хорошим мальчиком!
Он тихо засмеялся. Обольстительные тоны его голоса гармонировали с улыбкой:
— Обещаю! Хотя вообще-то я всегда очень хороший…
Именно этого я опасалась больше всего.

ГЛАВА 13

Свернув на дорогу, ведущую к моему дому, я взяла мобильник и набрала номер Карлтона. Не знаю, был ли он в курсе, что Олбрайты попались, когда пересекали границу «Дикой Луны». Все прочее его не касалось, но этот факт мог навести шерифа на мысль об аресте. Черт! Ведь они действительно могли убить Марти. То, что у него на шее имелись следы клыков, не означает, что он умер от этого. Бредовая идея? Не знаю… Предпочитаю не отметать ни одну версию.
Когда я подъехала к дому, гудки сменились голосовым сообщением. Я не знала, обеспечен ли телефон Карлтона таким сервисом, чтобы дозвониться до него в Хьюстоне. Даже если он еще не вернулся, вернется очень скоро: если он уехал сразу после закрытия банка, поездка до дома займет всего несколько часов.
Послышался гудок автоответчика, и я начала говорить:
— Карлтон, привет, это Кейра. Я кое-что выяснила, что тебе следует… О черт! Мать вашу за ногу!
Я бросила телефон на соседнее сиденье и уставилась на свой подъезд. Учуяв это  раньше, чем мой мозг переварил увиденное в свете фар, я вышла… В мягком свете фонаря, стоящего возле подъезда, лежало то, что некогда было головой оленя ситка. Виднелись опознавательные белые пятна. Большая часть губ оторвана, передние зубы отсутствовали… Мне следовало радоваться, что я знаю так много об этом виде? Да, конечно.
Поскольку имелась только голова, смотреть было особенно не на что. Животное убили давно. Большая часть кожи и мышечной ткани отсутствовала — ее съели не то животные, не то насекомые, уже не важно. Крови не было, только надпись на пороге рядом с оленьей готовой сделана кровью: «Берегись, сука. Это может быть и с тобой».
Я остановилась — сработало любопытство. Некая извращенная часть подсознания заставляет смотреть на то, от чего может стать очень-очень плохо. Всю жизнь мечтала о такой закуске перед обедом, для поднятия аппетита…
В мозгу что-то щелкнуло, и он погрузился в состояние покоя. До полного безумия оставался всего один шаг. Вдруг я заметила, как справа мелькнула тень. Я отпрыгнула и приняла боевую стойку. Однако, разглядев гостя, с облегчением вздохнула:
— Не уверена, что я в восторге от твоего подарка, братец.
Такер вышел на освещенное место, посмеиваясь. Глухое, еле слышное рычание выдавало его смущение.
— Думаешь, это я подсунул тебе?
Я пожала плечами:
— Ты делал вещи и похуже.
— Что есть, то есть!
— Но если не ты, тогда кто?
— Вопрос, дорогая сестра… А ты как думаешь?
Я вздохнула, прислонилась к перилам подъезда и рассказала ему обо всем, что узнала на ранчо. Даже об Адаме, умолчав про обмен энергиями.
— Стало быть, мистер Мистерия действительно кровопийца, — сказал Такер с особенной, свойственной только ему усмешкой. — Дело принимает интересный оборот. Моя сестра встречается с Бессмертным!
— Смейся, смейся, — парировала я. — Можно подумать, что ты ни с кем не встречался вне Клана. Ладно, пойдем в дом, меня тошнит от этого запаха.
Я снова бросила взгляд на чудовищный подарок. Да, мало что осталось от бедного олешки. Большая часть головы и значительная часть шеи выглядели так, будто их оторвали от туловища живого оленя или неумело отделили от свежего трупа. Ничего, что позволило бы судить об убийце, только многочисленные следы зубов на клочках кожи. Мясо было далеко не свежее. Я подумала, что, если сконцентрируюсь и прищурюсь, смогу увидеть личинок, ползущих по тому, что осталось от плоти. Но делать этого не стала.
— Привет, милочка! Почему ты не должна баловать себя свиданием? Я уже начала… Матерь Божья!
Би перекрестилась и, отступив на шаг, прислонилась к своей машине.
— Не говори, — поддакнула я. — Ужас какой-то! — Мой голос звучал устало.
— Пойдем, подруга, — сказала Би, поднимаясь по ступенькам и хватая меня за руку. — Я пришла и помогу тебе подготовиться. На оставшуюся ночь приезжай ко мне — тебе надо сменить обстановку.
— Нет, — ответила я, поворачиваясь к ней. — Спасибо за предложение, но нужно здесь все убрать, а то потом будет не отмыть кровь. Я не позволю этим ублюдкам выжить меня из собственного дома!
— Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна. Пойдем сейчас ко мне, а завтра вернемся, и я помогу тебе.
— Я не одна, — успокоила я подругу. — Такер здесь. Кроме того, думаю, вряд ли тот, кто это сделал, вернется. Чувствую, дело пахнет Олбрайтами!
Я открыла входную дверь, и Би поднялась следом. Такер шел за нами неторопливым шагом.
Я глубоко вздохнула, прежде чем нажать на выключатель. Поднося к нему руку, я ожидала, что в комнате будет развал, но ничего особенного не увидела: гостиная выглядела так же, как перед моим уходом. Пачка газет громоздилась на полу возле дивана, куча макулатуры. Войдя на кухню, я положила свой рюкзак на кресло.
— Как насчет выпить по стаканчику вина?
— Отлично, — сказала Би, усаживаясь на кухонный табурет. — Но не хочешь ли ты позвонить Адаму Уолкеру и сказать ему, что опоздаешь на ужин?
— Да, Кейра, не хочешь? — ухмыльнулся Такер, и в глазах его заплясали озорные искры.
Нет, ей-богу, когда-нибудь я точно… рррррррррррррр!.. Братья — какими бы они ни были могущественными и сверхъестественными, все чертовски одинаковые.
— Да я только что там была!
Я протянула Би штопор и потянулась к телефону.
— Открой бутылку.
— Как это?
Я замотала головой и приложила палец к губам, потому что в этот момент раздался гудок. Он ответил почти сразу. Я слышала, как кто-то говорил на заднем плане, но не могла разобрать ни одного слова.
— Привет, — сказала я, — извини, что беспокою.
— Ты передумала? — В голосе слышалось разочарование.
— Нет. Правда, у меня побывали «гости» и оставили пренеприятный подарок. — И я подробно описала представшую моим глазам картину.
В трубке повисла тишина.
— Адам?
— Я здесь, Кейра. — Его голос стал резким, командным. — Оставайся на месте. Как только я закончу свои дела, привезу тебе ужин. И не заходи в дом — неизвестно, безопасно ли это.
— Слишком поздно, — ответила я. — Уже зашла. Адам, ради бога! Я в порядке, моя подруга со мной, и с домом тоже все хорошо. Думаю, это всего лишь идиотская шутка Олбрайтов.
— Думаешь, это они?
— А кто еще? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?
— Я все же хотел бы приехать и принести тебе ужин, — сказал он. — Шеф-повар уже приготовил замечательное блюдо. Мне нетрудно…
За этими словами слышалось обещание чего-то большего, его голос снова обрел магию. Мое тело отреагировало немедленно, как будто он находился рядом. Несмотря на досадное чувство гнева, которое я все еще испытывала, я покраснела и взглянула на Би, которая наливала вино и делала вид, что ничего не слышит.
— Твоя подруга может подождать, пока я приеду? — продолжал Адам. — Я скоро буду.
Би поставила стакан с вином передо мной и прошептала:
— Все к лучшему. Пусть приезжает, поможет мне убраться.
Я состроила недовольную мину и, отвернувшись, допила вино. Я чувствовала себя так, словно мы обсуждали с ним интимные темы в присутствии посторонних. Но мы говорили только об ужине!
Я почти сдалась, мысленно пнув себя ногой за то, что так быстро согласилась…
— Нет, пожалуйста, не надо. Давай перенесем на другое время, ладно?
В ответ — молчание.
— Адам?
— Если ты настаиваешь, Кейра, — сказал он, — я уважу твое желание и перенесу наш ужин на другой день.
— Спасибо, — сказала я. — Давай завтра вечером?
— С радостью, — ответил он. — Увидимся!
Он повесил трубку без дальнейших словоизлияний.
Черт побери! После всех этих эмоциональных всплесков между нами я ожидала, что он немного посопротивляется.
— Что, не приедет твой бойфренд? — Такеру явно нравился такой оборот дела.
— Нет, — ответила я. — И он — не мой бойфренд.
— Странные вещи происходят, милочка, — поддразнила меня Би.
— Да ну вас с вашими приколами! — прорычала я. — Лучше скажите, кто поможет мне убрать все это?
— Подожди. — Би подошла и вручила мне стакан вина. — Прежде чем мы приступим к уборке, пропустим по бокальчику.
Я последовала ее совету. Пила вино и глядела поверх стакана на двух горе-конспираторов. Может, если бы я выпила чуть больше, увидела бы во всем произошедшем повод для веселья. Мой новый поклонник, вампир, не верит в вервольфов и оборотней… Моя подруга, которая не верит в вампиров, толкнула меня на свидание с одним из них с помощью моего брата-вервольфа… Конечно, я не собиралась рассказывать Би о маленькой тайне Адама. Это явно было свыше того, что она способна переварить. Вероятны осложнения.
Такер — воплощенное благородство — унес голову оленя в рощу за домом, и затем мы втроем опустошили бутылку. Вдруг я услышала хруст гравия под шинами очередного автомобиля. Кто на этот раз? Возможно, Карлтон. Он на это способен.
Черный кросовер остановился возле дома, когда я подошла к входной двери. Я мельком увидела блеск светлых волос сидевшего за рулем: это была Андреа.
Адам уже стоял на пороге. При виде кровавой надписи его лицо исказила гримаса отвращения. Он поднял глаза и увидел меня. В его глазах появилось какое-то новое выражение. Не очевидность внутренней испорченности, которая так заинтриговала меня при нашей первой встрече, но какая-то неуловимая тень омрачала блеск зеленых глаз. Будто из их глубины смотрел кто-то другой, чьи цели и намерения были гораздо более страшными.
Но эта темнота не была грязной, как у Гидеона. Я не чувствовала, что запачкаюсь… Скорее это походило на дыхание теней и перешептывание духов мрака под зеленой поверхностью моря.
— Я думала, что просила тебя не приходить.
Он улыбнулся, и тьма исчезла, словно ее никогда не было.
— Я сказал, что буду уважать только твое желание. Ты действительно не хочешь меня видеть?
Я не смогла вымолвить ни слова… Би сунула мне в руку полный стакан вина, который я автоматически протянула Адаму.
Он застыл на мгновение, и я задержала дыхание. Может, я сделала что-то не то? Вампиры в «Ночном движении» всегда носили с собой флягу с кровью; я не обращала особого внимания, пили они еще что-нибудь или нет.
Он взял стакан, улыбнулся и поступил так, как на его месте поступил бы любой.
— Я правда люблю… вино.
Я ухмыльнулась в ответ, как дура, стараясь не хихикать и чувствуя присутствие Би и Такера за спиной.
Адам перешагнул через буквы, стараясь не наступить ни на одну из них, и остановился на пороге, не решаясь пройти. Я осталась там, где стояла, прямо напротив открытой застекленной двери. Похолодало, и моя правая рука покрылась гусиной кожей.
— Привет!
Он был так близко, его дыхание шевелило мои волосы и холодило кожу. Внезапно я перестала чувствовать холод — между нами будто возникла огненная дуга или рядом поставили обогреватель, работающий на полную мощность, тепло которого укутало нас и наполнило комнату легким электрическим жужжанием. Я всегда думала, что вампиры холодны, поскольку испытывают недостаток энергии живого человеческого тела. Следует признать, что я была неправа. Или, может, это было что-то совершенно другое. Что-то ранее возникшее между нами снесло все барьеры. Когда вы переступаете черту, отделяющую вас от другого человека, почти невозможно закрыться снова. Но я и не хотела закрываться. Я замерла, наслаждаясь ощущением власти… Адам расслабился на мгновение и опустил свои щиты. Он обладал самой мощной аурой, которую я когда-либо ощущала. Я почувствовала, как моя собственная сила начала просыпаться, сливаясь с его энергией, как воздух стал накаляться…
— Вы не собираетесь заходить в дом? — Голос Такера прервал наше молчание.
Словно по щеке хлестнули влажным полотенцем.
Я испугалась и чуть не уронила свой стакан с вином, который некрепко держала в руке. Несколько капель запачкало порог, алая жидкость заблестела на свету. Вино было гораздо краснее кровавых букв, грубо нацарапанных на деревянном покрытии.
Адам посмотрел на Такера, затем на Би и обернулся ко мне с загадочной улыбкой. Он резко кивнул, его кивок был похож на поклон. Я мысленно вернулась на несколько часов назад и вместо Адама увидела высокого бледного юношу с золотисто-рыжими волосами. Того самого, из своего видения. Я ахнула и отскочила от двери. Очередной припадок дежавю…
Адам быстро повернулся и уставился в темноту за нашим подъездом.
— Ты видишь что-нибудь? — прозвенел его голос, будто стальная крышка люка со звоном захлопнулась.
Наша связь оборвалась…
Энергия, исходившая от него, ушла, уступив место пустоте — темной и монотонной, как тонированное стекло.
— Нет, ничего… — пробормотала я, смущенная тем, что облик Адама напомнил мне о тех страшных видениях.
— Пожалуйста, Адам, зайди в дом.
Он снова обернулся ко мне улыбнувшись.
— Ты уверена?
Действительно, а что тут такого? Разве он не мог зайти без моего приглашения? Я задумалась, хотя решение приняла давно.
— Пожалуйста, заходи.
Брат отступил, пропуская нас вперед. Он смотрел на Адама с легкой усмешкой. Его губы были плотно сжаты, улыбка не обнажала зубов. Он всегда был сдержан в проявлении своих эмоций.
Адам заговорил первым, уставившись на Такера:
— Я и не знал, что вы здесь… так хорошо защищены. Я начинаю думать, что есть много вещей, о которых ты не говорила мне, Кейра.
Выражение лица Адама представляло собой зеркальное отражение лица Такера. Они сразу распознали друг в друге хищников и, легко ступая, оценивали соперника, стараясь понять, какое место в моей жизни занимая каждый из них. Воцарилась напряженная тишина. Самцы мерили друг друга взглядами. А взгляд Би метался между ними: она явно не знала, как вести себя в подобной ситуации. Я стояла молча, держа в руке бокал с вином и прикидывая возможные варианты развития событий. В воздухе чувствовались энергия и сила, исходившие от моего брата.
— Интересно, — сказал в конце концов Адам, откинувшись назад, при этом черты его лица расплылись в нежной улыбке. — Если воспользоваться твоей собственной фразой, я полагаю, у тебя есть причина нанимать такой… нетрадиционный персонал?
— Нанимать? Мимо! — обрадовалась я и тоже улыбнулась с чувством облегчения. — Адам Уолкер, знакомьтесь: это мой брат, Такер Келли.
— Твой брат? Хм… как-то странно.
— Да ничего странного. В данный момент он работает моей нянькой. Моя бабуля — великая перестраховщица…
— Черт побери! — воскликнул Такер.
— Да, штучка еще та. — Тихое замечание Би вряд ли было рассчитано на то, чтобы его кто-то услышал. Она забыла, что все мы обладали сверхъестественным слухом.
Такер широко оскалился и обернулся к моей подруге с немым вопросом на лице. Ему становилось все интереснее.
Судя по выражению лица Би, он тоже ее заинтересовал. В общем, не у меня одной гормоны взыграли…
— Слышишь, Такер, почему бы тебе не отвести Би домой?
Я не хотела, чтобы Би общалась с Адамом. Ради меня она и так уже прошла через всякую жуть…
Кроме того, судя по всему, мой брат нисколько не возражал.
— Кейра, ты уверена? — Би, нахмурившись, посмотрела сначала на меня, затем на Адама.
— Уверена, Би, — настаивала я. — Тебе надо держаться подальше от всего этого. Так что езжай домой.
Такер подошел ко мне, обнял и прошептал:
— Я надеюсь, все будет хорошо?
Я кивнула, ответив ему так же тихо:
— Все будет хорошо, правда! Отвези ее домой. И береги ее. Я не хочу, чтобы она присутствовала при этом.
Он поцеловал меня в щеку.
— Я буду беречь ее. Ей будет хорошо со мной…
Я хихикнула, поняв, что он фактически просил моего разрешения.
— Ей будет очень хорошо. Она любит ни к чему не обязывающий секс.
Он оскалился и поцеловал меня снова.
— Будь здорова, сестренка!
— Буду, братишка. И спасибо. — С этими словами я сжала его руку.
Я действительно была благодарна ему за то, что он поймал меня на слове. Он ничего не узнал про Адама от… хм… самого Адама и, боюсь, может настаивать на том, чтобы остаться.
В отличие от многих других моих братьев, Такер был склонен доверять моим суждениям. По большей части…
Брат взял Би за руку и направился к двери. Не доходя до нее, он остановился и обернулся:
— Кстати, хорошо бы тебе спросить своего бойфренда насчет крови.
— Какой крови?
— Я о надписи на пороге. Ведь это не оленья кровь.
Адам смотрел на моего брата несколько мгновений, не говоря ни слова. Такер жестом пригласил Би выйти. Затем, улыбнувшись и кивнув мне, он закрыл за собой дверь.
Через несколько секунд маленький красный седан набрал скорость и скрылся из виду. Моя лучшая подруга и мой брат, которому недавно стукнуло тысяча двести лет, уезжали в ночь, которая, я надеюсь, будет полна веселья и безудержного секса. Конечно, я не знала, куда она попросит отвезти их, поскольку ее дядя и тетя проживали вместе с ней. Впрочем, меня это мало беспокоило. Взрослые люди — сами разберутся. И я вовсе не шутила, когда сказала Такеру, что Би не требует и не берет на себя никаких обязательств. Она была замужем за типом, который плохо с ней обращался. Я не знала всей истории в подробностях, поскольку она и не захотела меня посвящать. Все раскрылось только после развода, когда Би вернулась в Рио-Секо. С тех самых пор она предпочитала относиться к этому проще. Никаких обязательств — никакого риска.
Мы несколько минут молча смотрели в пустоту ночи, пока я не задала свой вопрос:
— Так… Что ты собирался сказать мне?
— По поводу крови?
— Да, конечно.
— Я не знаю…
— И все-таки?
Он ответил, не глядя на меня:
— Это человеческая кровь.
Я повернулась к нему, помолчала в течение нескольких долгих мгновений и затем взглянула ему в лицо, пытаясь прочесть невысказанное.
— Ты хотел рассказать мне? — спросила я в конце концов.
Тишина…
— Ведь хотел?
Он ничего не отвечал.
Я закрыла дверь и вслед за ним вернулась в дом.
— Все вы одинаковые!
— Кто все? — Голос Адама был тихим, как будто он боялся сказать что-нибудь не то.
— Мужчины, — ответила я. — Люди, вампиры — кто бы вы ни были, все одинаковые. И поступаете один к одному. Семья направила ко мне старшего брата, почему-то решив, что я не смогу сама о себе позаботиться.
Его мягкий голос остановил мою тираду на середине:
— Это потому что мы… любим тебя. Только поэтому.
Я повернула голову к нему:
— Тогда надо прекратить все это к чертовой матери…
— Прекратить любовь? — Адам последовал за мной в гостиную.
Прежде чем я смогла его остановить, он взял бутылку вина, выхватил у меня из руки стакан и заново наполнил его.
Я взяла у него стакан и сделала большой глоток.
— Прекратить покровительствовать мне! — сказала я, раздраженная его ровным тоном.
— Ладно, я сделаю, как ты хочешь, — произнес он улыбнувшись.
Я плюхнулась на диван, стараясь понять, что конкретно меня раздражало.
— Этот твой… брат, ты говоришь?
— Да, кровный брат, честное слово.
— Он — хищник?
— Не то слово! — ответила я. — Оборотень, называй как хочешь, суть от этого не меняется.
— Я вижу.
Он смотрел на меня без всякого выражения на лице, словно его мозг обрабатывал полученную информацию.
— Хочешь еще вина? — спросил он наконец.
— Конечно. — Я вздохнула с облегчением.
Он, казалось, все еще размышлял.
Адам взял новую одну бутылку с маленькой винной стойки и подошел ко мне. Он сел слева, поставив бутылку на кофейный столик, и зажег стоявшие на нем свечи. Я выключила настольную лампу. Он улыбнулся, поймав мой взгляд, но ни слова не сказал.
Я наблюдала за тем, как он открывал бутылку и наливал вино с видом опытного сомелье. Он выбрал шираз. Гранатово-красный цвет мерцал в ярком белом свете. Мои глаза сузились от наслаждения, которое доставляли отблески свечного пламени в алой искрящейся жидкости. Я медленно глотнула, смакуя послевкусие, — всегда предпочитала густое красное терпкому белому.
— Итак, ты думаешь, что Олбрайты подкинули оленью голову? — Его вопрос изменил мое настроение.
— Да, — ответила я. — Я не из-за головы так расстроилась, а из-за самого факта. Это так мерзко, ужасно… Я уверена, они залезли в Пойнт этой ночью и воспользовались ситуацией. Очевидно, поняли свою ошибку позже, когда принесли эти головы Марти. Он знал,  что не сможет продать их в качестве охотничьих трофеев.
Я глотнула вина.
— И потом, кровь, Адам… Ты говоришь, она — человеческая?
Он кивнул.
— Кровь, которой написаны слова?
— Да.
— Марти?
В моей памяти возник отчетливый образ разлагающейся головы, лежащей на пороге. Эта картинка наложилась на образ безжизненного тела Марти — бледного и бескровного, лежащего в приготовительной комнате. За всем этим снова замаячило воспоминание о самом первом кошмаре, в котором я преследовала существ, охотящихся на оленей.
Я устроилась в своем любимом углу, держа в руках бокал с вином. Адам сидел напротив, глядя прямо перед собой, будто очарованный пламенем свечи. Мы наслаждались вином и не говорили ни слова. Странно, но я испытывала душевный комфорт, просто сидя с ним рядом. Мне всегда казалось, что молчание интимнее любых слов. Я никогда бы не смогла сидеть молча с кем бы то ни было — ни с Карлтоном, ни с Би… ни даже с Гидеоном.
— Я не знаю, Кейра, — ласково сказал он. — Я никогда не встречал твоего кузена.
— Ах да… Правда.
— А ты не отличаешь?
Я покачала головой:
— Нет. Это сложно объяснить, но я не такая, как мой брат, и не очень хорошо разбираюсь в запахах.
— А твой брат не мог узнать этот запах?
— Сомневаюсь, — сказала я. — Он бы сказал. Марти не был близок ни с кем из нас.
— Понимаю, — сказал Адам.
Он снова замолчал, потягивая вино и наблюдая, как я смотрю на него. Его волевое лицо было отмечено печатью опыта, но не возраста. Я не имела ни малейшего представления о том, сколько ему лет. На вид где-то тридцать, может, тридцать пять. Высокие скулы, нос не совсем прямой, но красивой формы. Он очень подходил к его квадратному подбородку и хорошо очерченным губам. Черные волнистые волосы зачесаны со лба назад и падают на плечи. Каждая черта по отдельности не была замечательной, но их природное сочетание производило сильное впечатление.
В моей памяти пронеслись слова Би: «Это стоящий парень, милочка…»
Я сдвинулась с места и протянула руку к бутылке вина. Он успел меня опередить, накрыв рукой бутылку, и моя рука легла на его…
— Позволь мне, — произнес он нежным шепотом.
Я неохотно убрала руку: мне не хотелось прерывать телесный контакт с ним. Его рука была и нежной, и грубой, и какой-то еще — невозможно выразить словами. Она хранила его тепло, которое я чувствовала раньше. Наш долгоиграющий флирт подходил к логическому завершению: неизбежность, которую я однажды подвергла сомнению. Но сегодня я поняла, что как солнце встает каждый день и садится каждую ночь, как один раз в месяц мой отец и мои братья превращаются в свирепых четвероногих зверей, так и между мной и Адамом произошло нечто большее, чем просто флирт. В первый раз за долгое время я почувствовала, что может что-то произойти, если я дам ему шанс…
— Возьми. — Он протянул мне наполненный стакан.
Я снова почувствовала тепло его ладони, когда наши руки соприкоснулись. Я почему-то ожидала, что его рука будет холодной, но она оказалась почти такой же теплой, как у хищника или оборотня. Мысленно я приказала себе сидеть и вести с ним долгий разговор. Когда-нибудь, скоро… но не сейчас.
— Что?
Я моргнула, пытаясь ухватить новую тему. Внезапно я поняла, что Адам имел в виду.
— Он… Марти там нет. Его забрали сегодня утром.
Он кивнул:
— Это не имеет значения. Если осталась хоть капля крови, я узнаю, где он. Мне нужно сделать это для тебя, для себя.
Я не колебалась, встала и схватила ключи со стола.
— Идем!

ГЛАВА 14

Когда мы подъехали, дверь оказалась закрытой — на ней висели свежие полицейские ленты. Адам толкнул ее, не дожидаясь, пока я отыщу ключ. Тяжелая дверь открылась. Он зажег свет, чтобы я могла что-то видеть, и стремительно пронесся мимо с закрытыми глазами к киоску в фойе. Сама тишина…
Все, что было в нем человеческого, в этот момент исчезло. Я видела вампира, напряженно вынюхивающего воздух в поисках разгадки.
— Здесь только мертвая кровь, — сказал он. — Давно мертвая.
Я положила свою руку на его кисть:
— Это похоронное агентство, Адам. Здесь всегда кровь…
Он покачал головой:
— Может быть… Покажи мне комнату для бальзамирования.
Мы прошли через темный коридор, освещенный несколькими лампочками. Когда подошли к двери безопасности, я набрала код, толкнула ее и потянулась к выключателю. Адам остановил меня:
— Не надо света, рано еще.
— Разве свет тебе мешает?
Он улыбнулся:
— Мне лучше работается в темноте.
Я сделала вид, что не понимаю двойного смысла фразы, и отступила назад, подальше от темной комнаты. Всеми органами чувств я ощущала смерть Марти — видение, посетившее меня, стало реальностью. Я больше не могла здесь оставаться.
— Кейра! — Адам схватил мою руку. — Что-нибудь не так?
Резкие тени падали на его лицо. Он выглядел взволнованным.
— Я в порядке, Адам! Это из-за комнаты — слишком свежо воспоминание…
— Не беспокойся. — Он наклонился и слегка поцеловал меня в лоб. — Я скоро.
Я кивнула и оставила его одного.
С тех пор когда я столкнулась в складском помещении с Дереком, там ничего не изменилось. Мини-холодильник на заднем плане; полки с телами, ожидающими кремации; урны; обшарпанный стол слева, на котором громоздились журналы «Похоронный бизнес» и «Похоронный мониторинг», и еще старые ящики, заполненные бумагами. Шкаф, стоящий справа, был заперт. Я знала, что в нем Марти хранил химические вещества для бальзамирования. Я освободила половину стола и села, ожидая, когда Адам закончит свое расследование. У него не ушло на это много времени.
— Здесь была кровь… недавно. Если, конечно, мои чувства меня не обманывают. Но ничего определенного сказать не могу.
Я знала, о чем он думал. Часть меня… Адам подозревал одного из своих жильцов в убийстве Марти. Он искал не столько кровь, сколько свидетельство того, что кто-то из его собратьев был там. Но не находил их. Это была хорошая новость… для него. Однако разгадку смерти Марти это не приблизило. Фактически все это означало одно: если убийцей являлся вампир, он (или она) не стал бы убивать Марти здесь. Он мог замочить его где угодно.
Я так и сказала.
— Знаю, — отреагировал Адам. — Я надеялся увидеть доказательства того, что ему перегрызли горло. Рана — как почерк. Но таких доказательств нет. Удалось обнаружить лишь еле заметные следы крови.
— У Марти последнее время дела шли в гору, — сказала я. — По крайней мере, если верить документам. Больше тел, больше крови, соответственно, и больше денег. Проверь ту полку… Он даже приобрел новые урны. Мы с Карлтоном копались в похоронных отчетах и обнаружили, что Марти платил Олбрайтам.
— Это возможно, — ответил Адам. — Но я по-прежнему сомневаюсь. Что-то здесь не так.
Он наклонил голову и принюхался:
— Продолжаю поиск…
Он сел на корточки перед мини-холодильником, открыл дверь. Что там внутри? Я посмотрела через его плечо. Полки были почти пусты — несколько мятых пакетов с приправами и пара банок джема.
— Думаю, пища, — предположила я. — Когда я застала здесь Дерека, он вынимал какую-то ерунду и ставил ее в холодильник. Ты чувствуешь запах крови?
Адам закрыл маленькую дверь и поднялся.
— Не могу сказать определенно, — откликнулся он. — Кто-то вымыл полки сильным моющим средством… Извини, Кейра! Я не могу сказать более точно. Это может оказаться поиском черной кошки в темной комнате.
Я оперлась на стопку журналов.
— Я даже не уверена, какой породы кошку мы ищем, Адам.
— Я сам не уверен, — ответил он. — Возможно, я слишком рано сделал выводы.
— Может, оставим это на вечер?
Я улыбнулась, стараясь, чтобы в моих словах не было яду.
— Полагаю, да, — согласился он. — Не в моих правилах верить в такое количество невозможного перед завтраком. Думаю, я просто переусердствовал.
— Точно! — поддакнула я. — Но это нормально. Все мы… э-э… не люди, но тоже не застрахованы от ошибок.
И улыбнулась ему снова.
Он оперся на шкаф, мышцы его лица расслабились.
— Давно это здание используется под похоронный бизнес? — Голос Адама звучал тихо, и в нем слышались почтительные нотки.
— Почти сто лет, — ответила я. — Его построил мой двоюродный дед. Смерть — это то, что я знаю по личному опыту. Здесь было много мертвых тел… Ты чувствуешь?
— Это часть моей природы. Естественная тяга, влечение.
Я вздохнула. К счастью, мои щиты ослабляли воздействие его мощной ауры.
— Я была в близких отношениях со Смертью много лет, Адам. Прежде чем меня определили в няньки к Марти, моя работа состояла в том, чтобы… — Я выдохнула и сосредоточилась, пытаясь подобрать нужные слова. — В общем, мы не умираем. До тех пор пока сами этого не захотим. Я помогала членам Клана перейти через…
— Через что?
Я не смотрела на него. Хотя моя работа была совершенно приемлемой в моем семейном кругу, долгая жизнь в человеческом обществе заставила меня смотреть на это иначе. Как бы то ни было, я видела обе стороны монеты.
— Вплоть до последних двух лет я помогала членам семьи умереть. Обычно давала им яд — особую микстуру из заговоренных трав. Моя работа состояла в том, чтобы приветствовать Смерть, когда та явится за ними. И удостовериться в том, что они отправились в путешествие. Мои родственники тяжело умирают, даже если делают выбор сознательно. Поэтому я знаю довольно много и научилась не принимать смерть близко к сердцу, не позволять всему этому ранить.
Его смех, эхом отдавшийся от стен, удивил меня.
— Моя любовь! Кого ты дурачишь?
— Дурачу? Ты о чем?
Я подумала… Черт!
Я покраснела, взяла один из журналов и начала его листать. Не то чтобы меня интересовало его содержание. Просто мне нужно было собраться с мыслями.
Адам оставался на месте в той же позе со скрещенными на груди руками. Разрази меня гром, если он сейчас не выглядел как во время нашей первой встречи! Густые черные волосы падали на плечи, как струи водопада, они доходили до середины спины, обрамляя пронзительную красоту бледного лица.
Его длинное тощее тело расслабилось, но внутри чувствовалась мощная энергия или сила.
Он был неправ. Даже при том, что я ощущала смерть повсюду, для меня это была только аура, от которой следовало держаться подальше.
— Это британский вариант? — спросила я.
— Что именно?
— Зови меня всегда «моя любовь».
Нейтральное выражение его лица сменилось удивлением.
— Да… и нет.
— Что ты имеешь в виду, говоря «нет»? — Я начала раздражаться.
— А как ты думаешь, что это означает? — парировал он.
— Адам, ты меня совсем не знаешь! Как ты можешь думать, что любишь меня?
— Не знаю тебя? Как ты могла это сказать? — Он отодвинулся от буфета. — Больше восьми лет я наблюдал за тем, как ты делала вид, что избегаешь меня, и старалась показать, что ничего ко мне не чувствуешь. Но вот мы здесь, и все изменилось…
Я снова уставилась в журнал, не видя страниц.
— Мы никогда не обменивались ничем, кроме поцелуя, и никогда не были на свидании.
— Ты не можешь отрицать, что чувствуешь то же самое. — Его голос оставался ровным и немного удивленным. Он играл со мной, был вынужден это делать. — Ты не можешь отрицать, что я отличался от других и что ты чувствовала это.
— Я не знаю, что я чувствую или чувствовала… Ты можешь называть меня Королевой Отрицания. Не знаю, почему я этого избегала. И все-таки… Притяжение, желание, сила гормонов…
— Кейра! — Адам пересек маленькую комнату и остановился, взяв мои руки в свои.
Я старалась не смотреть на него.
— Кейра, — повторил он. — Восемь лет назад, когда ты в первый раз пришла на ту дурацкую вечеринку, я почувствовал тебя. Сидя в противоположном углу комнаты, я увидел в тебе родственную душу. Знаю, что и ты почувствовала ко мне то же самое. Ты приходила на одни и те же вечеринки, стараясь не проводить много времени подле меня, но всегда будучи уверенной в том, что я нахожусь близко. Достаточно близко, чтобы разговаривать, флиртовать и быть уверенной в том, что я знаю — ты рядом. Ты никогда не переступала черту. И все же я знал.
— Я думала, ты — человек, и не могла пересечь эту  черту.
«Как бы сильно мне того ни хотелось», — мысленно закончила я фразу. Он был прав. Несмотря на мои тогдашние отношения с Гидеоном, которые были подобны маятнику, Адам понравился мне с первого взгляда, но я не решилась давать своему желанию «зеленый свет».
— Нет, ты не могла, — подтвердил он. — Я знал это так же твердо, как то, что я мертв. Я знаю, что такое любовь.
— Страсть, — уточнила я. — Не любовь.
Он нежно засмеялся, его рука опустилась и коснулась моей щеки. Дрожь пронзила меня, и я почувствовала жар в том месте, где он меня коснулся.
— Страсть… Любовь… Во мне… Для тебя… Это одно и то же, Кейра. Сколько тебе лет?
— Тридцать семь.
Во рту у меня пересохло, было трудно говорить.
— Я был старше, когда умер. Это было так давно, что и не подсчитать. Поэтому я знаю, что чувствую.
Я смотрела на его лицо. Он стоял так близко, что его дыхание щекотало мои губы, но прикосновения не было… Мерцающая энергия струилась по моей коже. Пульс ускорился, дыхание участилось, впитывая его запах, который обострял чувства и наполнял меня желанием. Спокойствие его существа передалось мне, как если бы я оказалась в огромном, глубоком колодце, полном мрака.
— Почему у тебя такая горячая кожа? — спросила я, дыша ему в лицо.
— Она вовсе не горячая, — сказал он. — Попробуй. Он положил свою ладонь на мою щеку. Мягкая рука мужчины, для которого физическая работа — абстрактное понятие. Я хотела было сказать ему, что он неправ, поскольку в лицо мне пахнуло жаром, исходящим от его руки. Но вдруг я поняла — он действительно не лгал. Сконцентрировавшись, я почувствовала: температура его тела не выше комнатной. Тепло было не его, оно исходило от меня самой.
— Ты все еще думаешь, что сможешь устоять перед мертвецом?
Я закрыла глаза и отшатнулась, чтобы избежать его прикосновения.
— Это все? Симпатия к покойничкам?
Я встала, оттолкнула его и отвернулась, не в силах видеть его лицо. Мои руки сжимали столешницу. Я хотела подавить в себе чувство, угрожавшее поработить рассудок. Биение энергии, гневная багровая аура позади меня — вот мой настоящий ответ.
Аура рассеялась почти в тот же момент, чтобы смениться тяжелым напряжением чувств и почти осязаемым молчанием…
Затем — слова, вначале слишком тихие, чтобы я могла их услышать.
— Вот так это все и начиналось, — ответил он. — Ты могла обманывать себя и думать, что ничего нет. Делать вид, что это только проявление магической силы, которая заставляет меня жить; происки Смерти, которая сделала меня тем, кто я есть. Но мы оба знаем — все зашло слишком далеко. Тебя же не тянет к Андреа, к любому другому вампиру. Тебя тянет именно ко мне. А меня не тянет ни к кому, кроме тебя.
Я стояла прямо, неподвижно, боясь произнести слово. Мягкий голос продолжал:
— Я лгал тебе, Кейра… Насчет ранчо. В смысле почему я выбрал именно это место, чтобы поселиться. Я просто всегда знал, где ты.
Я повернулась к нему, чтобы видеть его лицо. Мне хотелось верить, что все, что он говорил, — правда. Он стоял молча и глядя на меня, в глазах светилось такое же желание.
— Всегда? — Я с трудом выговорила это слово.
Адам кивнул:
— Я приехал, чтобы разыскать тебя и понять, почему не могу тебя забыть.
— Но ты приехал только две недели назад!
— Гораздо раньше, — ответил он. — Я приезжал и снова уезжал. И так почти два года. Надо было многое построить, чтобы мы смогли жить здесь. Строительство и подготовка потребовали больше времени, чем я ожидал.
— Ты знал той ночью, что я буду здесь… в мертвецкой?
Улыбка озарила его лицо.
— Это было чисто интуитивно, любовь моя! Маленькая шалость судьбы. Я действительно хотел поговорить с твоим кузеном и не ожидал увидеть тебя. Тогда я не был готов открыть все карты…
— Все карты?
Он подошел ближе, неуверенно протянул руку и погладил меня по волосам.
— Я хотел, чтобы это было идеально. Настолько идеально, чтобы ты не могла сказать «нет». Я собирался провести вечеринку, костюмированный бал в честь Хеллоуина. Пригласить жителей города и тебя, конечно. Украсить гостиницу… У меня были грандиозные планы.
Мои глаза распахнулись шире, встретив его взгляд.
— Ты должна была попасть под сильный ливень, чтобы потом согреться в моих объятиях.
Он коснулся большим пальцем моей щеки и подошел ближе.
— В конце концов, это не так важно?
Я не могла ответить, потому что его губы коснулись моих.
Когда тысячи лет спустя мы расстались, мой помутившийся рассудок перебирал сотни возможностей нашего первого сближения. Но даже зная, что это должно было случиться где-нибудь, я не могла предположить, что это произойдет здесь, в складском помещении похоронного бюро. Не очень-то романтично…
— Адам! — хрипло произнесла я, с трудом выговорив его имя.
Он уставился на меня невидящим взором; его ясные зеленые глаза потемнели от страсти. Такими они были той ночью, когда я поделилась с ним своей Силой. Он моргнул — раз, два, — затем судорога прошла по его телу, и он успокоился, снова превратившись в учтивого джентльмена, каким я его знала. Еще одно прикосновение руки…
— Я так и не пригласил тебя на ужин, моя любовь. Ты ничего не ела, а сейчас очень рано.
— Ужин… Господи, я о нем и забыла.
Его смех вызвал у меня ответную улыбку.
— Я отвлек тебя?
— Совершенно, — ответила я, поправляя его волосы. — Ты полностью и совершенно меня отвлек.
— Есть много вещей, которые бы я хотел сделать с тобой, Кейра. Но тебе необходимо перекусить. А затем мы побеседуем с моими сотрудниками по поводу твоего кузена.
Он вздохнул и нахмурился.
— В первую очередь — дело, развлечение — потом, моя сладкая. Времени у нас достаточно.
Я не хотела с ним спорить. Чем скорее мы выясним, кто убил Марти или, по крайней мере, к какому роду существ относится убийца, тем скорее мы займемся решением следующей задачи — выясним будущее наших отношений.

ГЛАВА 15

Я довезла Адама до ранчо и пообещала скоро вернуться. Не могла же я пойти на ужин в поношенных джинсах и фланелевой рубашке! Быстро приняв душ, я проверила свою голосовую почту. Лишь сообщение от Такера: он не сказал ничего нового, только что Би в безопасности и что они будут поддерживать связь. Еще выразил уверенность в том, что я позабочусь о себе и не наделаю глупостей. Девичье хихиканье в трубке дополняло картину. Где бы они ни находились сейчас, им хорошо вместе. В своей удаче я тоже не сомневалась. Я любила моего брата, но до сих пор все, что он для меня делал, было помехой. Сама я добилась бы гораздо большего, несмотря на предупреждение Джиджи.
Перерыв весь стенной шкаф, я осталась разочарованной. Покидая Англию, я оставила там почти всю любимую одежду, не представляя, как сильно она понадобится мне здесь, в Рио-Секо. К тому же я обнаружила, что большая часть гардероба состоит из ношеных вещей. В итоге надела простые черные слаксы, черную же шелковую майку и темно-фиолетовый шелковый жакет. Черные замшевые ботинки чуть выше лодыжек дополняли то, что должно было сойти за вечерний наряд… Нельзя сказать, что получилась симфония цвета, но мой повседневный гардероб в основном состоял из однотонных вещей. Мода не была смыслом моей жизни, а черный сочетается с любым цветом.
Я набрала номер Адама, как только села в машину, — не хотела, чтобы он меня разыскивал. Выехать с первого раза не удалось — подпрыгивала и вспоминала, что забыла нечто важное. В последний заход вернулась, чтобы оставить брату записку. На всякий случай.
Всего один гудок, и в трубке раздался бесстрастный голос:
— Адам Уолкер.
— Адам, это Кейра.
— Кейра, привет, как дела? — Тон сразу изменился, стал нежным и «шоколадным», таким, к которому я привыкла.
— Все отлично. Я только хотела сообщить, что выезжаю. Буду минут через двадцать.
— Отлично, жду тебя!
Я нажала на кнопку и вздрогнула — за этими словами таился целый мир обещаний… Мысленно я себя выругала. Мне следовало лучше следить за своими щитами. Если я собиралась просидеть с ним весь ужин да еще встретиться с персоналом ранчо прежде, чем наступит кульминация, нельзя себе позволять волноваться от одного звука его голоса.
Я только вывернула на проселочную дорогу, ведущую к ранчо, когда обратила внимание на газометр — у меня почти закончилось горючее. Я не представляла, где смогу заправиться на ранчо, чтобы вернуться домой. Пришлось ехать на заправку около магазина. Другая бензоколонка находилась в десяти милях отсюда.
Я стояла возле машины, закачивая бензин и дрожа от холода. Ветер усиливался — надвигался холодный фронт. Шелковый жакет явно не собирался меня греть. Наполнив канистру, я поменяла его на черное кожаное пальто, которое лежало в машине. Грета была одна в магазине, когда я вошла.
— Привет, Кейра, — сказала она.
— Привет, Грета.
— Помочь что-нибудь найти?
— Я только хочу заплатить за бензин, — ответила я.
— Куда-то собираетесь?
— На ужин.
— Немного поздновато? — Она улыбнулась и дала мне сдачу.
— Нет, я направляюсь в «Дикую Луну».
Грета зевнула, потом сжала губы и громко закрыла ящик кассы.
— Это все?
— Что — все? — Я искренне удивилась ее вопросу.
— Я про горючее. Достаточно будет?
— Да. Что-нибудь случилось, Грета?
Она покачала головой и сжала губы, будто хотела удержать слова, рвущиеся наружу.
Я пожала плечами и вышла, не желая останавливаться и анализировать поведение Греты. Идя к машине, я увидела краем глаза, как кто-то приближался. Какая-то тень отделилась от здания и свернула за угол. Я не могла разглядеть, но была уверена, что это Борис.
Я посмотрела через витрину и увидела Грету, стоящую спиной и с телефоном возле уха.
Соскользнув с водительского места, я подошла к углу, за которым стоял Борис. Что на этот раз? Я не была готова к очередному раунду намеков, лихорадочного шепота и многозначительных замечаний. Очень хотелось сделать вид, что я его не заметила, но потом все-таки решила поговорить.
— Я слышал, что вы сказали моей сестре, — произнес он тихим шепотом.
Его руки теребили красный цветной платок.
Я молчала. Он взглянул на меня — никогда не видела его таким: измученный и изможденный, словно его долго били.
— Вы хорошая, — продолжал он. — Пожалуйста, не возвращайтесь в «Дикую Луну». Это зона Смерти.
Я вздрогнула, удивленная его словами.
— Что вы хотите этим сказать?
— Олень, кровь, все это зло… Там есть некто…
— Борис, это становится утомительным. — Мои слова были пронзительными, как пули. — О ком вы, к дьяволу, говорите? Об Адаме?
— Нет! — почти воскликнул он, но затем снова понизил голос. — Это другой. Твой кузен говорил с ним однажды на работе… Кейра, вам нельзя туда идти. Он сейчас мертв, и я боюсь…
— Подожди, Борис. Я не понимаю. Кто говорил с Марти? Стало быть, кто-то из «Дикой Луны» убил моего кузена?
Его рука судорожно дернулась, и он схватил меня за руку:
— Вот, возьмите! — Он вытянул какой-то предмет из кармана своих джинсов и положил в карман моего пальто. — Возьмите. Вот… Берегите себя!
Смесь гнева и ужаса охватила меня от одного его прикосновения. Я вырвала свою руку и сделала шаг назад, не желая оставаться рядом. Я боялась, что меня посетит очередное видение, и не хотела рисковать. Этот человек был бурлящим котлом неуправляемых эмоций.
— Иди. Теперь иди. — Грета вышла из-за угла и схватила брата за руку. — Иди и оставь моего брата, пока он… Ты и твои люди доставили нам достаточно беспокойств.
— Что? Ты говоришь о Марти?
Борис упал к ее ногам и задрожал. Грета заговорила с ним, поглаживая по голове, на языке, которого я не понимала.
— Грета, что происходит? Я извиняюсь, но…
— Иди! — Ее хриплый голос оборвал мою фразу на полуслове.
Я хотела помочь; узнать, кого Борис так сильно боялся. Но я могла не только понять намек, но и действовать в соответствии с ним.
Кем бы он ни был — персональный монстр Бориса, — он находился в «Дикой Луне». Я направляюсь именно туда и смогу все выяснить, не терроризируя расспросами больного старика. Грета проследила за тем, как я ухожу; ее глаза сузились от гнева. Неужели на меня так злится? Она, наверное, обвиняла во всем меня. И возможно, была права. Каждый раз, когда я сталкивалась с Борисом, он начинал волноваться. В этом нет моей вины, но не мог же он постоянно злиться на то, что произошло пятьдесят лет назад. А я стала подходящим объектом… Когда я села в «ровер», Грета плюнула в мою сторону, затем подняла руку: указательный, средний и безымянный пальцы были подогнуты, а мизинец и большой оттопырены в стороны, точно рога, — оберег против сглаза…
Я захлопнула дверь и нажала на газ, желая как можно скорее отсюда уехать. Что вообще происходит? Борис… Его я могла понять. Все, что он знал и видел, было его версией реальности; власть над ней, похоже, ускользала из рук. Но реакция Греты меня испугала. Она была единственным нормальным человеком в этой сумасшедшей семейке, руководила бизнесом, водила брата к врачу раз в месяц и контролировала прием лекарств, пыталась его успокоить. Неужели и она начала верить в бредни брата? Или это лишь реакция любящей сестры на то, чего она не понимала? Не знаю… Я бы хотела думать, что мне нет до этого дела и что я могу не обращать внимания на их очевидное страдание. У меня возникло сильное подозрение, что слова Бориса были правдой и что нечто, совершенное моим кузеном, расшатало нервы старика.
Выехав на главную дорогу, я сунула руку в карман и вытащила «подарок» Бориса — простой серебряный крест, без всяких украшений. Черный, видимо, шелковый шнур продет через колечко наверху. Очевидно, его нужно было носить на шее. Он определенно знал о вампирах, и реакция Греты возникла не на пустом месте. Адаму это не понравится… Чертовщина! Что теперь делать?
Возможно, Адам нанял Бориса в качестве Ренфильда или что-то в этом роде. Некоторые из нас так поступали — нанимали личных ассистентов из рода человеческого (Ренфильдов). Редко, потому что в большинстве случаев наша сущность не была очевидной и мы могли ее преодолеть. Скажем, нельзя долго оставаться на солнце и вообще на свету…
Была группа дальних родственников — ясновидцев, которые приближали к себе людей, и те помогали им поддерживать связь с внешним миром и в то же время свести к минимуму контакты с человечеством. В большинстве случаев ассистентам полностью доверяли. Они не представляли для нас никакой угрозы, хотя, конечно, случалось всякое. Этого я и боялась. Если бы Адам узнал о словах Бориса и Греты, он бы решил, что они представляют угрозу. А мне не хотелось подвергать опасности двух людей, с которыми я находилась в дружеских отношениях.
Так или иначе, вечер в «Дикой Луне» обещал стать более интересным, чем я предполагала.

ГЛАВА 16

Под колесами автомобиля зашуршал гравий, и я остановилась перед домом Адама. Из окон, сквозь занавески струился мягкий свет, но большая часть подъезда оставалась в тени. Я вышла из машины и полезла за рюкзаком в багажник.
— Добрый вечер!
Вздрогнув, я ударилась головой о крышку багажника и вскрикнула:
— Ты имеешь обыкновение появляться сзади и неожиданно, Адам Уолкер!
Он мягко рассмеялся, и я улыбнулась в ответ:
— Все в порядке.
Я быстро взглянула на него, но темнота не позволила разглядеть выражение лица.
Он подошел еще ближе, взял меня за руку и заглянул в глаза:
— Ты потрясающе выглядишь!
Я с трудом сглотнула, во рту внезапно пересохло, дыхание участилось, в голове зашумело. Шум усиливался, нарастал, укутывал все мои чувства. Разум требовал, чтобы я вырвала свою руку и вернула контроль над ситуацией, но сердце противилось.
Адам гладил тыльную сторону моей ладони и продолжал пристально смотреть мне в глаза. Его глаза вместо аквамариновых стали темными, цвета спелых маслин. Казалось, я сейчас утону, растаю в его взгляде. Мне мерещились какие-то тени в глубине его глаз. Возможно, это было мое собственное отражение… Я не чувствовала никакой магии или внешнего воздействия, кроме силы влечения к нему и его ответного желания. Такой голод не мог утолить никакой ужин.
Еще один поворот событий, и я прочно сидела у Адама «на крючке». Но мне было уже все равно. Его голова склонилась ко мне. Движение было настолько медленным, что я почти видела, как частицы воздуха разлетелись по сторонам. Его дыхание щекотало мою кожу, щека чувствовала прикосновение — нежное, как тончайший шелк. В ушах начало звенеть; они наливались теплом. Мягкие губы коснулись моего лба, и руки Адама стиснули мои. Я ощущала нежное покалывание, будто по мне пропустили слабый электрический ток. Он обнял меня еще сильнее… И вдруг раздалось урчание, от которого мы оба мгновенно спустились с небес на землю. Оно исходило из моего живота.
— Думаю, следует поужинать.
Я непроизвольно вздохнула — голод объявил войну влечению. Если мы не поедим как можно скорее, я, наверное, пропущу основные блюда и наброшусь сразу на десерт. Однако я не была уверена, что готова к такому повороту событий.
Дизайн главного ресторана гостиничного комплекса тоже развивал викторианскую тему, хотя и с поправкой на техасские мотивы. Где еще в подобных ранчо можно увидеть платки, хлопчатобумажные ткани и предметы интерьера из оленьего рога? Шикарные лампы и фиолетовая бархатная ткань прекрасно сочетались с резной кедровой мебелью и железными аксессуарами. По идее, они не должны сочетаться, и, тем не менее, смотрелись прекрасно. Конечно, кого я дурачила? Я-то сама обычно не заморачивалась и обставляла комнаты мебелью из рекламных каталогов.
Мы с Адамом подошли к дверному арочному проему, который вел в слабоосвещенный маленький ресторан. Зал был полон. Группы людей сидели за столами по двое или по четверо. На первый взгляд обычные посетители, но через какое-то время вы начинали понимать, что это не так. Все одеты в черное — однотонное море, унылую темноту которого нарушали только призрачно-бледные лица и руки да мерцание свечей на каждом столе, еще больше усугублявшее контраст. Невидимая энергия наполняла комнату, как вода аквариум, не переливаясь через край. Комната, полная вампиров…
Я нервно засмеялась. В моем мозгу крутилась одна мысль — я вижу перед собой мертвецов.
— Что смешного? — спросил Адам.
— Ничего, — ответила я, покачав головой. — Хорошо, что я заранее уточнила про форму одежды. Надеюсь, я впишусь в окружающую обстановку.
— Извини…
— Ничего, — ответила я. — Просто становлюсь немного глуповатой.
— Добрый вечер, господин!
Метрдотель приблизился. Он выглядел как любой другой сотрудник великолепного отеля, — несмотря на то что, подобно Адаму, являлся вампиром. Ну может, не настолько сильным: его энергетика значительно превышала сорок ватт, а у Адама она равнялась как минимум мощности прожектора. Меню в руках, отменная вежливость, даже подобострастие, улыбка на лице… Метрдотель слегка поклонился:
— Могу ли я проводить вас к столу? Адам слегка кивнул:
— Добрый вечер, Джерард. Пойдем, Кейра?
Итак, что вампиры предпочитают на завтрак?
Было еще не поздно, несмотря на то что этот день вместил множество событий. Мне показалось, что они только встали. Хотя я не думала, что вампиры закусывают бубликами с копченым лососем, меня все же грызло любопытство: что они вообще едят и пьют? Кровяную колбасу? Коктейль «Кровавая Мэри»? Батончики из спрессованных хлопьев с кровью?
Мое любопытство никто не спешил удовлетворять. Метрдотель стремительно вышел из зала и кружными путями повел нас через холл к отдельной, самой дальней комнате ресторана. Арочный дверной проем между двумя комнатами находился слева от входа, возле которого я стояла. Я не знала, почему метрдотель привел нас именно сюда, — может, потому, что Адам хотел уединения или он, как и другие посетители, старался держаться подальше от посторонних глаз. Вероятно, по обеим причинам нас привели сюда. Я по достоинству оценила интимность этой комнаты.
Справа от огромного — от пола до самого потолка — окна в дубовой раме гордо и одиноко стоял маленький столик, накрытый на двоих. Из окна открывался вид на мрачный лесной пейзаж. В дневное время мы могли бы его увидеть. Сейчас же виднелась лишь темная масса дубовой рощи. Ни одного источника света. Думаю, вампиры просто не нуждались в освещенной ночи. Как, впрочем, и я.
Я увидела в зеркале, как мы трое — я, Адам и метрдотель — направляемся к столу. Вот и еще одни миф развеян… Меня всегда интересовало одно обстоятельство: как работает эта штука с зеркалом. Вампиры, может быть, и мертвы, но они материальны! Призраки и тени — другое дело: на нет, как говорится, и суда нет… Несколько стереотипов по-прежнему в силе. Например, любовь к тщательно продуманной окружающей обстановке. Строго по центру комнаты располагался прекрасно сервированный стол, накрытый девственно-белой скатертью, на которой были разбросаны красные и черные лепестки роз…
В отличие от избыточного освещения других комнат, эту освещала только пара темно-красных свечей, вставленных в затейливо украшенные черные канделябры. Вся обстановка комнаты была выдержана в одном стиле: стены затянуты темно-красным бархатом; такого же цвета ковер — толстый и мягкий, ласкающий ноги и вызывающий чувство, будто вы находитесь внутри шкатулки для драгоценностей. Восхитительно!
Адам придвинул стул, и я села, бормоча слова благодарности. Затем он обошел стол и уселся напротив. Метрдотель принес обычные салфетки, меню и, в полной тишине разлив воду по стаканам, поклонился и вышел.
Я стала изучать изысканное меню. Интересно, они едят человеческую пищу или вампирскую? Меню представляло собой пять страниц текста с описанием деликатесов, начиная с закусок, и ничего необычного.
Пока я определялась с выбором, мой рассудок снова обратился к истинной причине моего визита сюда.
— Адам, — начала я неохотно, боясь разрушить особую атмосферу, но понимая, что такой разговор необходим.
— Да, Кейра.
— Нам надо поговорить.
— Про ужин?
— Нет, про…
— Потом, любовь моя, — прервал он. — У нас впереди целая ночь. А теперь давай просто наслаждаться.
Траектории наших взглядов пересеклись на верхних строчках меню и там задержались… Целая ночь… Мы встретились, не так ли? Я отвела взгляд, не желая снова забыться в собственных чувствах, слишком сильных, чтобы выставлять их напоказ. Я снова пробежалась по меню; на сей раз очень быстро и с единственным желанием — чтобы обед поскорее закончился.
Переворачивая страницу, я не могла не заметить, что в тускло освещенном баре сидела большая группа людей. Я сразу же вспомнила о юношах из моей галлюцинации. Все они были высокие и худые; волосы каждого из них казались более светлыми, чем у соседа. Они смеялись, разговаривали, пили, явно наслаждаясь жизнью. Одного я узнала: это был Эван — человек с разгрузочной платформы. Он стоял за стойкой бара и готовил напитки. Его нордическая красота была здесь весьма уместна.
Он взглянул на нас и поймал мой взгляд. По его лицу пробежала странная тень, быстро сменившаяся улыбкой. Эван приветственным жестом поднял стакан, который протирал в этот момент, затем обернулся к одному из мужчин, сидящих в баре. Второй мужчина при этом разразился смехом…
— Вы уже выбрали вино, господин?
Голос метрдотеля прервал мои молчаливые наблюдения. Я и не заметила, что он вернулся и протянул Адаму карту вин.
— Красное или белое, Кейра?
— Предпочитаю красное.
Какое-то движение за одним из столов главного зала привлекло мое внимание. Мужчина наливал в стакан нечто темно-красного цвета. На бутылке была та же этикетка, что и на бутылках, которые Борис привез прошлой ночью. Я не могла ошибиться в добром крепком красном вине.
— Как насчет такого же вина, как пьют за тем столом? — спросила я.
— А что они пьют? — Голос Адама зазвучал как-то по-особенному.
— Это, должно быть, хорошее вино, правда?
— Что ты имела в виду?
Я взглянула на него:
— Дело в том, что я видела, как Борис Найджи отправлял сюда фургон с точно таким же вином. Вы покупаете много такого вина, следовательно, оно хорошее.
Адам улыбнулся:
— Это одна из лучших марок, но если позволишь, сегодня я закажу что-нибудь другое. — Он слегка улыбался, произнося эти слова, и выражение его глаз говорило мне, что имелось в виду не только вино.
Я слегка покраснела, вспомнив жар нашего утреннего поцелуя, обещавшего нечто большее… Я сосредоточилась на вине. Так безопаснее.
— У вас есть хорошее Мерло?
— Да, есть. Девяносто шестого года, одного из лучших.
Адам кивнул метрдотелю, который удалился, надеюсь, в направлении винного погреба или стюарда.
— Еще что-нибудь?
— Еще?
— На обед, моя дорогая. Тебе необходимо перекусить.
Он так легко заводил меня. Черт побери! Впрочем, вампиров он уже давно побрал… Я снова заглянула в меню:
— Не уверена, но, скорее всего, это будет бифштекс. Я испытываю сильную потребность в мясе.
На другом конце стола послышалось хихиканье:
— Это можно организовать.
Опять намеки… Я постаралась не обращать на них внимания.
— Можно предложить?
Я глубоко вздохнула и решилась взглянуть на него: на лице сияла улыбка Моны Лизы. Он явно получал удовольствие от нашего общения.
— Ладно, предлагай, — согласилась я.
— Наш шеф-повар делает невероятно вкусные отбивные. Подойдет?
Я посмотрела ему в лицо, сохраняя нейтральное выражение:
— Предпочитаю мясо, приготовленное на гриле…
Как из-под земли возник наш официант — золотоволосый, с пухлыми детскими щеками, на груди — бейдж с именем Трэвис. Он, очевидно, был новичком и не знал, идти ему дальше или подойти к нам. Я улыбнулась. Судя по всему, Адам Уолкер может выбить из колеи не только меня.
— По-моему, официант пытается привлечь наше внимание.
Адам взглянул на Трэвиса и встал. Когда тот приблизился, я заметила, что от него не исходило никакой особенной энергии, позволяющей почувствовать в нем сверхъестественное существо. Может, он был человеком? Странно… Вроде даже не типичный гот. Скорее парень из соседней квартиры. Впрочем, возможно, Адам нанимал в свой штат и людей. Молодой человек прокашлялся и начал читать список блюд, когда Адам поднял руку.
— Спасибо, Трэвис! Я полагаю, мы уже решили, что будем есть.
Адам запнулся и посмотрел на меня с загадочной улыбкой. Кровь прилила к моему лицу, я опустила взгляд и уставилась на свое сиденье. Ему пришлось остановить официанта — иначе до обеда дело просто не дойдет. (Я бы схватила его за руку и повела в другое место.)
— Могу я принести ваш заказ, сударь? — Молодой человек, нетерпеливый, как щенок, был или еще более равнодушен к языку взглядов и жестов, чем я, или совершенно не въезжал в ситуацию.
— Мне отбивную на ребрышке с мескитовым соусом, — ответила я, смутив мальчика, который адресовал свой вопрос Адаму.
— Конечно, — кивнул он, сцепляя руки за спиной. — Как вы хотите, чтобы мы это приготовили?
— Как следует отбить. И чтоб с кровью. И почти теплую!
— Да, мэм.
Он не пропустил удар, и надежда его не покинула.
— На гарнир полагается картофельное пюре с чесноком и жареные овощи. Это вас устроит?
— С чесноком? — Я посмотрела на Адама.
— Пожалуй, я воздержусь. — Он усмехнулся, обнажив сверкающий клык.
Я закрыла глаза и сосчитала до десяти прежде, чем снова заговорила:
— Было бы здорово. Спасибо, Трэвис!
Мальчик обернулся к Адаму:
— Ваше обычное, сэр?
Адам закрыл меню и передал его Трэвису:
— Да, как всегда…
Трэвис кивнул с облегчением, взял меню и скорчил мину.
— Сколько ему лет?
— Почему ты спрашиваешь?
— Он — явно человек, и я хочу знать, совершеннолетний ли он.
Адам улыбнулся:
— Не беспокойся, Кейра Келли! Трэвис выглядит довольно молодо, но все — по закону. Он — сын моего дневного менеджера.
— Ну, ладно…
Я просто не знала, что делать, если бы мальчик оказался слишком молод для работы. Не мое дело, конечно, но почему-то меня это беспокоило.
Прибыл старший официант по винам. Адам принялся играть свою роль в типичном винном ритуале: понюхал пробку, поболтал в бокале рубиновую жидкость и сделал маленький глоток. Затем кивнул, и мужчина разлил вино по бокалам и вышел из комнаты.
Я попробовала вино:
— Невероятно!
Терпкий сливовый вкус взорвался на языке и подразнил нёбо. Моя мечта начиналась с превосходного ужина. Если бы Адам удержался и не поддразнивал меня! Но одного его присутствия было достаточно, чтобы меня завести. Если я не концентрировала внимание на других вещах.
— Это лучшее вино, — подтвердил Адам. Он поднял свой бокал в приветственном жесте. — Его нужно пить в компании.
Я впилась взглядом в свое вино и облизала край бокала. Адам был искусным обольстителем, а я уже давно не практиковалась в искусстве флирта. Для меня это не было игрой…
Я решила сменить тему:
— И какое оно — твое обычное блюдо? Надеюсь, это…
Я не хотела произносить это слово громко — слишком откровенно. Говорить о подобных вещах вслух — выше моих сил. Я росла в так называемом обычном мире и провела много времени среди людей. Я инстинктивно скрывала свою сущность, притворяясь человеком и играя в человеческие игры.
Адам улыбнулся, наклонился вперед в своем кресле, будто хотел мне что-то шепнуть.
— Я многое могу есть.
Его улыбка превратилась в ослепительно-белый оскал. Слова пролились на меня, как густой мед, и я почувствовала теплую волну, окатившую мое лицо… Ужин явно затягивался.
Обычным блюдом Адама оказалось вовсе не ведро крови, а великолепная филейная вырезка, нежная, как роза, и сервированная столь же изысканно, как и моя отбивная. Он отказался от гарнира, и прекрасный стейк лежал в центре тарелки, точно драгоценный камень в оправе.
Я откусила от своей котлеты. Нежное мясо было изысканно приправлено — вкус мескитового дерева удачно оттенял вкус. Когда я подняла бокал, чтобы сделать глоток вина, мой взгляд встретился со взглядом Адама и одной из его загадочных улыбок. Я смотрела на него, пытаясь прочесть его мысли. Он взял свой нож с торжественным видом и, разрезав верхний сухой слой мяса, обнажил нежную, блестящую красную мякоть, налитую соком. Кусок мяса лежал на старинном белом фарфоре, оттеняя его девственную белизну. Красное на ослепительно-белом — весьма соблазнительно…
Он подцепил кусок мяса на вилку и, по-прежнему глядя на меня, отправил его в рот и начал медленно жевать. Губы его двигались весьма эротично, язык время от времени высовывался наружу, чтобы облизать их и продлить наслаждение от очередного проглоченного куска. Я дошла до известной точки и не могла отвести зачарованного взгляда от сверкающих клыков. Чувствовала себя как кролик, загипнотизированный удавом. Чего стоила одна капелька мясного сока, блестящая на его нижней губе… Мне потребовалось сделать волевое усилие, чтобы удержать свои руки на столе, — они тянулись к его рту, чтобы смахнуть каплю. Или, что еще хуже, мне хотелось самой наклониться и слизнуть ее…
Адам снова улыбнулся; выражение его глаз было кровожадным. Вместо того чтобы промокнуть губы салфеткой, он высунул язык и медленно облизнул нижнюю губу, после чего язык снова скрылся во рту, оставив ее влажной и блестящей. Я задрожала всем телом и наклонилась вперед, инстинктивно повторив его жест.
— Похоже, вы прекрасно проводите время вместе.
На самом интересном месте! Я даже не взглянула на Адама. Я мысленно выругалось на того, кто подошел — кем бы он ни был, — а вслух произнесла тихое «спасибо», понимая, что я никогда не была так близка к потере самоконтроля, как сегодня.
Я обернулась посмотреть на нарушителя спокойствия. Мое лицо вспыхнуло, и я в смущении опустила глаза, узнав рыжеволосого юношу, привидевшегося мне прошлой ночью. Это один из тех, кто остановился перед моей машиной. Один из тех, кто… Ведь это было лишь видение?
— Что тебе нужно, Нико?
По тону Адама я поняла: он не рад тому, что его прервали…
Таков был Нико, менеджер по дикой природе. Он был другой. Если Адам обладал внутренней силой, внешне незаметной, то этого вампира, казалось, овевал светящийся ореол энергии, он цеплялся за его кожу, одежду… Сгусток невероятной, физически осязаемой силы. Его энергетика была не такой сильной, как у Адама, но потенциал явно имелся. Когда он приблизился, стало ясно, что он не так юн, каким предстал в моем видении. Черты лица были слегка размыты, и на вид ему можно было дать не больше двадцати, но в глубине голубых светящихся глаз чувствовался жизненный опыт, который приходит только с годами. Сияющую белизну кожи оттеняла черная бархатная пиратская рубашка, не заправленная в такие же черные леггинсы, заправленные в низкие сапоги. Завершал этот готический костюм кроваво-красный парчовый жилет с вышитыми черной нитью узорами. Длинные золотисто-рыжие волосы падали на плечи. Темная одежда подчеркивала их ослепительный блеск. Нико явно не собирался проходить мимо. Мне невольно пришло в голову сравнение с петухом.
Нико бросил на меня быстрый взгляд, затем снова обратился к Адаму:
— Будучи учтивым, я приветствую нашу… гостью. — Он повернулся ко мне и широко улыбнулся, сверкнув клыком. — Я полагаю, юная леди желает принять пищу. Не хотите побаловать себя десертом?
Я почувствовала, что в его вежливых словах кроется подвох. Нико любил изъясняться туманными намеками, как и его босс, если даже не больше. Не думаю, что такое поведение характерно для всех вампиров. С одним загадочным кровопийцей я еще могла общаться, и даже хотела этого, но сразу с двумя… Даже не рассматривала такую возможность!
— Иди, Нико. — Адам, казалось, нисколько не удивился.
Мигающий взгляд Нико метался из угла в угол. Не нужно было быть гением, чтобы понять: он прекрасно понимал, куда попал, и сделал это намеренно. Никакой симпатии к нему я уже не испытывала. Нико снова оскалился, затем слегка поклонился и ушел.
— Очень невежливо с его стороны… — посетовала я, нанизывая на вилку кусок мяса.
— Нико слегка импульсивен, — ответил Адам. — Думаю, он хотел тебя проверить.
Я удивленно приподняла бровь. Он сделал больше, чем просто проверил меня. Хотя вроде ничего не произошло, у меня определенно возникло чувство, что Нико способен разыграть свою карту. Его приход — запланированный акт пассивной агрессии, цель которого — испортить нам ужин и нарушить довольно серьезный разговор. Ревность? Или просто чрезмерное любопытство? Интересно, в каких отношениях они были с Адамом на протяжении многих лет? Работник и работодатель, друзья или все-таки больше? От Нико исходили странные вибрации…
— Он должен помнить, к чему приводит любопытство, — сказала я, снова принимаясь за еду.
Адам громко засмеялся:
— Моя дорогая, ты — бесспорно, интересный компаньон для ужина.
Он улыбнулся мне и поднял свой бокал. Я улыбнулась ему в ответ и пожала плечами, тоже подняв бокал. Чья бы корова мычала!
— Какая идиллия! — Уничижительная фраза оглушила нас.
Словно окатили ледяным душем.
В дверях бара стоял Карлтон.
Я вернула свой бокал на стол. Адам обернулся и поднялся одним движением — слитным и изящным.
— Шериф Ларсон? — произнес он безучастно.
— Зачем ты сюда пришел? — Мне удалось сохранить нейтральный тон.
За спиной Карлтона возникла Андреа:
— Извини, Адам, я просила его подождать в кулуарах, пока…
— Не беспокойся, Андреа. — Адам поднял руку, останавливая ее. — Мы почти закончили ужин. Шериф, что привело вас сюда?
Карлтон хмуро посмотрел сначала на Адама, затем на меня и снова на Адама:
— Я пришел поговорить с Уолкером об этих оленях. Не знал, что ты здесь…
Я впилась взглядом в Карлтона, чья поза говорила о том, что он глубоко ранен и возмущен. Так реагировать мог только бывший любовник, который застал свою девушку в объятиях нового поклонника. Я могла бы сказать ему то, что обычно говорят в подобных случаях, вроде: «Нет, тебе показалось!» Но ведь не показалось! Просто это не его дело…
Он прошел в уединенную комнату несколько скованной походкой — играл роль отвергнутого ревнивого любовника для тех, на кого это могло произвести впечатление.
— Я только что вернулся из Хьюстона и выяснил все насчет банка. Все, что ты хотела… К тому же ты прислала довольно интересное сообщение на мою голосовую почту. Когда я пришел к тебе домой, тебя уже не было. Лишь телефонное сообщение. Вот я и приехал сюда. — Говоря, он явно нарочно растягивал слова. Это выглядело искусственно. Я не слышала подобного со школьных лет.
— Я собирался вернуться к тебе после визита на ранчо. Я не ожидал увидеть тебя здесь…
— Я не обязана докладывать тебе о своих планах, Карлтон, — попыталась я произнести с максимальным спокойствием. — И что такого интересного ты узнал, что решил поделиться этим со мной здесь, в столь поздний час? — Я взглянула на настенные часы и, сделав шаг вперед, заслонила собой Адама. — В половину одиннадцатого вечера!
Адам положил руку на мое плечо. Демонстрация солидарности? Или чувства собственника? Я проигнорировала этот жест и собрала всю свою волю, чтобы сохранить хладнокровие. Шериф нахмурился:
— У меня есть кое-какие новости из Хьюстона. О твоем кузене Марти.
— Рассказывай! — потребовала я.
Карлтон опустил взгляд, посмотрел себе под ноги и ничего не ответил.
Возможно, я потеряла самоконтроль, но здравый смысл остался при мне. Почему он медлит? Я начала злиться.
— Думаю, твой… друг… не хочет говорить в моем присутствии. — Бархатистый голос Адама казался удивленным, в нем слышались нотки самодовольства и чувства превосходства.
Черт бы побрал этот мужской выпендреж! Адам никак собрался изображать ревнивца? Странно, неужели и у вампиров бурлит и выплескивается наружу тестостерон, как у обычных мужиков? Я и не думала, что этот разговор плавно перейдет в игру под названием «у кого больше»…
— Почему бы вам двоим не пройти в комнату? — спросил Адам. — И не обсудить свои личные дела? Затем мы поговорим с шерифом в моем офисе.
— Что я могу сделать для вас, мистер Уолкер? — Из-за спины Карлтона раздался голос Эвана. Он сделал шаг в сторону, вытер руки о полотенце и сейчас был похож на озадаченного вышибалу.
— Спасибо, Эван, — ответил Адам. — Шериф пришел поговорить с миссис Келли. Все отлично.
Высокий блондин нахмурился, но кивнул и, перекинув полотенце через плечо, удалился. Я снова взглянула на Карлтона, которому всегда шло смущение.
Адам приблизился и легко чмокнул меня в лоб. Его рука нежно коснулась моей щеки, в его глазах светилось обещание. Сделав шаг в сторону, он повернулся и отвесил легкий поклон Карлтону, который был несокрушим, как скала.
— Поговори с шерифом, — повторил Адам. — Мы пообщаемся позже. Комната сразу за коридором налево.
— Пойдем, — сказала я и двинулась в указанном направлении.
Карлтон двинулся следом. Я заметила, что Эван наблюдал за нами, когда мы шли через бар.
Не успела я дойти до середины коридора, подозрительно свободного от гостей, как меня остановил голос Карлтона:
— Как трогательно! — Горечь этих слов контрастировала с елейной нежностью тона Адама.
Я обернулась и гневно посмотрела на говорившего. Не мог подождать, пока мы войдем в комнату! Начинает разборки на ходу. Ну и прекрасно! Мне нечего скрывать!
— Какое ты имеешь право комментировать события моей жизни, Карлтон Ларсон?
Он сделал шаг вперед и остановился, только увидев мой предупредительный жест рукой.
— Самое обыкновенное!
— Даже раньше у тебя не было такого права, — отрезала я, отодвигаясь от него. — Не говоря о том, что все давно кончено. Мы уже говорили с тобой на эту тему.
— Да, я заметил — ты разговариваешь с кем-то другим.
— Ты ведь женат. Уже двенадцать лет, не так ли? Кстати, как поживает Кэролл?
Кэролл — миниатюрная светловолосая секс-бомбочка, к которой он сбежал после нашего разрыва. Конечно, я была скуповата на ласки. А тут подвернулась она — запасной аэродром. Дочь нефтяника, временно работала в группе по связям с общественностью в полиции. Так они встретились. Однажды я услышала эту историю во всех подробностях, когда позвонила ему в Сан-Антонио, вскоре после того, как он уехал в Рио-Секо. Я попыталась протянуть ему руку помощи. А он в ответ хлопнул дверью — в фигуральном смысле слова, разумеется… От его смеха в воздухе запахло гневом и горечью. Иногда приходится смеяться, чтобы не заплакать…
— Женат… Если это можно так назвать. Моя жена решила, что ей лучше жить с родителями в Конроэ, чем со мной в Рио-Секо.
Он сел, тяжело вздохнув, снял шляпу и провел рукой по спутанным волосам — от корней до самых кончиков. От этого он стал выглядеть более уязвимым: от сдержанного юриста ничего не осталось.
Я села через стул от него, чтобы при необходимости было легче заблокировать отрицательную энергию.
— Я смирился с городскими политиками, наемными убийцами и невинными жертвами. А ей не нравилось, что я — простой полицейский. Она мечтала о повышении, чине капитана и бумажной работе для меня. Одним словом, о престиже. Я сильно пострадал от ее амбиций…
Он уставился на свои руки, сжимая и разжимая кулаки.
— Во время последнего дела мне пришлось этими самыми руками касаться тел троих мертвых детей. Все — не старше пяти лет. Они играли в гостиной, когда группа наемных убийц по ошибке обстреляла не тот дом. У одной девочки было полностью снесено лицо. Пули продырявили череп, как коробочку с подарками, и мозги растеклись по совершенно новой, белоснежной кровати ее матери…
Он смотрел на меня, в его глазах стояли слезы.
— На следующий день я ушел с работы. А Кэролл ушла от меня раньше, чем я вернулся домой в тот вечер. Не только из-за работы… Она всегда знала о моих чувствах к тебе. Поэтому я пришел именно сюда. Я заглянул в Конроэ на пути из Хьюстона — хотел повидать детей и убедить Кэролл вернуться.
Я не знала, что сказать: Его горе было слишком велико, чтобы я могла как-то отреагировать. Определенная часть меня хотела успокоить бывшего друга, человека, которого я любила. Но я не могла себе этого позволить: слишком большая психологическая нагрузка ослабит мою самозащиту.
— Извини. Но я не могу. То, что было между нами много лет назад, Карлтон, закончилось. И домой ты вернулся не из-за меня…
— Я недостоин тебя, да? — В его голосе снова звучала злоба.
— Перестань, Карлтон! Не впутывай меня в свою личную жизнь. Твоя семья — исключительно твое дело. А моя частная жизнь — не твоя забота! Перейдем к делу. Что ты хотел мне сказать?
Наши взгляды встретились. Ларсон понял намек и сменил тему.
— Я получил банковские бумаги, — ответил он. — У твоего кузена были финансовые дела с Олбрайтами. За каждый счет он выписывал чек на имя Дерека либо Дасти. И суммы немалые Последний чек — двухнедельной давности.
— И ради этого ты?!.. — Я побагровела от злости. Он приехал сюда, чтобы взять меня на жалость и дать мне информацию, которую я и сама могла раздобыть?
— Деньги поступили от того, кого ты хорошо знаешь, Кейра. Отсюда, из «Дикой Луны».
— Ты лжешь! — Моя реакция была автоматической.
— Нет. Почему я должен лгать? Я не знал, что ты встречаешься с этим парнем. Когда у вас все началось? Ты ничего не сказала мне у Би…
— Встречный вопрос: почему ты лезешь не в свое дело?
— Потому что раз эти деньги получены от твоего нового бойфренда, он может иметь отношение к убийству Марти.
— Но откуда ты вообще узнал, что деньги из «Дикой Луны»?
Я не очень разбиралась в банковском деле, но понимала: нельзя узнать, кто оплатил счет. Мой внутренний детектор лжи отчаянно заверещал. Однако у Карлтона наготове был простой ответ.
— Я расспросил молоденькую кассиршу, которая запомнила твоего кузена. Она охотно рассказала мне о маленьком, лысом, несимпатичном мужичке, который пытался ее закадрить. Якобы без умолку болтал о деньгах, которые он получил от богатого чувака из «Дикой Луны». Еще она вспомнила, что у него было какое-то странное имя.
— Очень удобно! — воскликнула я, перенимая его саркастический тон. — Она так кстати все припомнила!
Карлтон посмотрел на меня, будто не мог поверить: я — и настолько глупа! Может, он и прав. Но прежде, чем обвинять Адама, я должна иметь более веские улики, нежели воспоминания какой-то кассирши.
— Я полагаю, ты бы помнила тоже, если бы кто-то лично приезжал из Рио-Секо каждый месяц.
Я плюхнулась на стул и посмотрела в сторону бара. Он был почти пуст. Вероятно, Адам попросил клиентов уйти. Или вампиров не удивить странными сценами? Эван и его друг были единственными, кто остался. Мы пялились друг на друга, пока эта парочка не ушла. Ну и ладно! Они явно не хотели иметь с нами дело. Однако мне-то придется остаться и выслушать Карлтона до конца. В его словах был смысл: на месте этой банковской служащей я бы тоже запомнила типа, кто регулярно приезжал независимо от ежедневного количества сделок. Насколько я поняла, Марти флиртовал с ней, будучи уверенным, что сможет довести ее до нужной кондиции. Глупец глупцом, а упорства ему было не занимать!
Я могла чем угодно поклясться, что Адам невиновен в смерти Марти. Но подозрения Карлтона меня смутили. Уверена — Адам никогда не видел Марти. Но возможно, кузен общался с кем-то из гостей «Дикой Луны» и тот платил ему за какие-то услуги. Но за какие именно? И знал ли Адам о происходящем? Не думаю, но в любом случае его нужно расспросить. Правда, не хотелось начинать этот разговор, пока Карлтон здесь.
— У меня есть и более веские доказательства, Кейра.
— Что еще?
— Нет уж, извини, но я расследую убийство. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Иди домой, Карлтон! Оставь меня одну и поговори с Адамом завтра, — бросила я в приступе усталости.
Силы мои были истощены. Я испытывала боль и ломоту в костях, во всем теле. Не хотелось больше ни о чем думать — поскорее бы лечь спать… Я устала от кошмара, в который превратилась моя жизнь. К черту мертвого кузена! Я хочу, чтобы меня оставили в покое и было время поразмыслить, как жить дальше. Что сказать Карлтону по этому поводу?
— Хочешь, чтобы я ушел?
— Не делай удивленный вид. — Я взглянула на него. — Ты думал, я попрошу забрать меня домой, позаботиться обо мне и остаться на ночь?
Он покачал головой:
— Не понимаю тебя, Кейра! И если даже понимаю, удивляюсь. Я сказал, что твой бойфренд, быть может, замешан в убийстве Марти, а ты хочешь меня прогнать?
— Какой ответ тебя устроит? О да! Ты — свет в моем окне! Я хочу остаться с тобой навсегда?
— Ты ясно дала понять, что вариантов нет.
— Их действительно нет.
— Ну и прекрасно!
— Прекрасно!
Итак, мы перешли к словесному спаррингу уровня юниоров. Что дальше? Он покинет меня навсегда, и не сидеть нам вместе в кафетерии? Ой, напугал!
— Я должен его расспросить, — произнес он вызывающим тоном.
Я пожала плечами, демонстрируя мнимое безразличие:
— И что тебя останавливает?
— Ничто.
— Тогда пошли.
Я порывисто вскочила со стула. Мною снова завладело возбуждение. Черт побери Карлтона Ларсона со всей его любовью за то, что он с ногами влез в мою жизнь!
Я обернулась, ища, кто мог бы проводить нас до кабинета Адама. Вдруг увидела, как Андреа пересекла бар и приблизилась к нам. Отлично! Вампиры появляются в нужное время и в нужном месте. Конечно, она слышала каждое слово нашего разговора.
— Шериф, вы хотите, чтобы я проводила вас в кабинет? — В ее мелодичном голосе звучало почтение.
Держу пари, Адам отчитал ее за то, что она впустила Карлтона.
Карлтон поколебался, затем сгреб шляпу и последовал за изящным охранником.
Моя веселенькая ночь становилась все веселее…

ГЛАВА 17

Адам подошел ко мне сзади и взял за руку.
— Все в порядке?
— Да. Жить буду, — улыбнулась я ему.
— Хорошо. Теперь пошли в мой кабинет и узнаем, чего хочет шериф.
Он провел меня через коридор и маленький холл прямо к двери, на которой было написано «Личный кабинет».
Прежде чем ее открыть, он обернулся ко мне, серьезный, как никогда:
— Кейра, я не хочу казаться излишне любопытным, но прежде чем мы войдем, рискну кое о чем тебя спросить.
— Да. — Я приготовилась к расспросам.
Он хотел что-то узнать прямо сейчас.
— В каких ты отношениях с шерифом?
При всей искренности нашего разговора, я забыла, что Адам не знаком с моим прошлым. Я вдохнула и медленно выдохнула. Как объяснить ему в нескольких словах недоразумение с Карлтоном Ларсоном?
— Когда-то мы были любовниками: примерно двенадцать лет назад и очень непродолжительное время. Дело прошлое…
— И теперь с этим все?
— Полностью.
— Странно, — сказал Адам. — Похоже, шериф об этом не знает.
Я фыркнула:
— Знать и принимать как есть — не одно и то же.
Прежде чем он повернул ручку, я положила ладонь на дверь.
— Он приехал сюда не из-за меня.
Я засомневалась, стоит ли говорить все, но продолжила:
— Ты слышал что-нибудь из нашего разговора?
— Нет. Я знаю, что трудно хранить секреты в доме, полном вампиров, но я же обещал… И не подслушивал.
Я задумалась на минутку, потом выпалила:
— Деньги. Кто-то из «Дикой Луны» платил Марти деньги, непонятно за что. Причем много.
— Откуда он это знает?
Я рассказала ему о регулярных счетах и платежах Олбрайтам.
— Он сказал, есть еще кое-какое обстоятельство, но я не успела узнать, какое именно. Я не дала ему закончить.
Адам схватил меня за руку и вывел за дверь. Он протащил меня по всему коридору, затем нырнул в маленькое помещение, где стояли лишь два стула и стол. Типичный альков, как раз для романтичных тет-а-тет. Однако мрачное выражение лица Адама заставило меня усомниться в романтичности его настроя.
— Он уверен, что деньги пришли именно отсюда?
— Ну да. Насколько можно быть уверенным, будучи человеком и узнав всю историю от кассира банка. Он хороший, Адам. Несмотря ни на что.
— Проклятье! — тихо, почти беззвучно прошептал Адам. — Значит, кто-то из моих работников или гостей…
— Он думает, что это ты, — сказала я, накрыв его руку своей.
— Ты тоже так думаешь? — Он нетерпеливо впился взглядом в мое лицо.
— Нет.
— И все же кто-то из наших давал ему деньги…
— Прости, Адам. Но дело явно серьезнее любовной аферы Марти с вампиром.
— Боюсь, что так.
— Какие у тебя предположения?
Он закрыл глаза, будто пытаясь собраться с мыслями.
— Пойдем, побеседуем с твоим шерифом.
— Он не мой шериф! — запротестовала я.
Адам улыбнулся, и на этот раз улыбка была слабым отголоском прежнего выражения его лица.

Дверь офиса распахнулась в обширную приемную, оформленную в темно-фиолетовой гамме, как весь отель. Огромный аквариум с экзотическими рыбками был самой яркой деталью противоположной стены. Стол и стулья, выполненные в евростиле, располагались перед аквариумом, как стражи. Вдоль другой стены стояла шикарная кровать, перед ней — два роскошных стула, обитые фиолетовой замшей.
Карлтон удобно устроился на одном из стульев, Андреа сидела на другом. Я почтительно кивнула ей, когда мы вошли. Она слегка улыбнулась и кивнула в ответ.
Когда дверь захлопнулась, Адам с Карлтоном поднялись.
— Мистер Уолкер, Кейра… Хорошо пообщались? — Карлтон явно съязвил.
— Спасибо, не жалуюсь, — ответила я не менее самодовольно и взяла Адама за руку.
Вдвоем можно поиграть в эту игру.
По лицу Андреа скользнула ответная усмешка. Ее обоняние, вероятно, было не хуже моего. Она могла унюхать ревность Карлтона так же легко, как человек — почувствовать сильный запах одеколона.
Адам стоял позади меня вполне расслабленно. Я не смотрела на него из страха, что рассмеюсь, — все происходящее вдруг показалось мне ужасно забавным.
— Ну и прекрасно, — растягивая слова, сказал Карлтон. — Теперь, Уолкер, если у вас есть время…
Адам нежным движением расцепил наши руки.
— Вы не хотите пройти со мной в кабинет?
Он подошел к стене справа от аквариума и нажал на нее. Потайная дверь открылась, и за ней обнаружилась роскошная комната, выдержанная в той же гамме, что и приемная.
Адам повернулся и, держа дверь открытой, жестом пригласил Карлтона войти. Затем посмотрел на меня и улыбнулся.
— Кейра, если ты не против, останься здесь. Я думаю, мы недолго.
Затем он посмотрел на Андреа. Она кивнула и вышла через главный вход. Адам и Карлтон зашли в кабинет.
Я села на кушетку, приготовившись ждать столько, сколько нужно. Можно было попытаться подслушать их разговор — благодаря Изменениям мой слух стал особенно острым. Но я решила, что это нечестно. Адам скажет Карлтону лишь то, что тот хочет услышать, и ничего больше.

Я едва успела оглядеть приемную, как дверь в коридор открылась и в помещение вошел Нико. Хотя «вошел» — не совсем точное слово. Его движения были плавными, как у акулы — смертельно опасной хищницы, готовой броситься на все, что движется…
— Ну-ну, — сказал он, усаживаясь в одно из кресел. Улыбка растянула его рот до ушей. — Это и есть миссис Лендровер во плоти? Я не признал вас сначала.
Прямо образец учтивости! Я не собиралась карать этого хама: кто обладает могущественным даром и использует его, чтобы влиять на других, нарушает Кодекс чести. По крайней мере, мой личный Кодекс.
Я спокойно встретила его пристальный взгляд и не отвела глаз. Ясный синий цвет его радужных оболочек начал темнеть, энергетический ореол заработал, начал сгущаться, как облака перед внезапной летней бурей, и набирать силу. Его сверкающий взгляд впился в меня, желая опрокинуть, лишить воли. Так смотрит кобра, гипнотизируя потенциальную добычу. Но я не была ни добычей, ни одним из существ, которых легко поймать. Во всяком случае, если владею ситуацией.
Когда он понял, что усилия не произвели должного эффекта, его ухмылка превратилась в мрачную мину.
— Достаточно, Нико! — послышался голос Адама.
Сила вампира иссякла, как если бы в проводе перестал циркулировать ток. Я взглянула на Адама, который стоял в дверях. Я не услышала, как открылась дверь кабинета. Держу пари, Нико тоже.
— Мы подумали, что твое присутствие не помешает. Нико поднялся, выразив готовность зайти в кабинет. Адам остановил его жестом:
— Сначала Кейра.
Я подавила в себе желание обернуться и показать молодому вампиру язык. Для полноты впечатления от сегодняшнего вечера не хватало только этой ребяческой выходки. Да, приятель Адама затронул не самые лучшие струны моей души.
Дизайн кабинета был великолепен. Если обстановка всего отеля была выдержана в викторианском стиле, то личная комната Адама своим убранством прославляла Ренессанс. Когда я вошла, мое внимание привлек письменный стол красного дерева, отполированный до атласного блеска. Со стен свисали медальоны в форме четырехлистников, пространства между ними заполняли гобелены. Лампы, по форме напоминавшие факелы и вставленные в бра, обеспечивали в помещении рассеянный свет.
Я оглянулась в поисках кладовки с оружием и доспехами, но увидела только пару шкафов красного дерева в нишах. Широкие кожаные кресла выглядели современными и удобными. Стул, на котором сидел Адам, был старинного образца и с гобеленовой обивкой.
— Ты собираешься входить или будешь стоять в дверях? — Карлтон ухмыльнулся, заставив меня почувствовать себя туристом, глазеющим на огромные здания и блестящие автомобили.
— Хватит, Карлтон! — огрызнулась я и села на стул, стоящий рядом с ним.
Адам придвинулся и сел за стол, чуть дотронувшись до моего затылка. Теплая волна прошла по моему телу, и я невольно вздрогнула. Когда Карлтон заметил мою реакцию на прикосновение Адама, выражение его лица сменилось с насмешливого на гневное.
— Кейра, я рассказал шерифу о твоих догадках по поводу браконьерства и оленьей головы на пороге. Он поверил в то, что кто-то из «Дикой Луны» платил твоему кузену деньги. Возможно, это связано с нелегальной продажей дичи, добытой без лицензии.
Голос Адама был ровным, как поверхность пресс-папье, лежащего на столе, и не менее впечатляющим. У меня возникло чувство, что в его речи был подтекст: он просил меня не выпендриваться…
Адам продолжал:
— Шериф Ларсон сказал мне, что в доме Олбрайтов найден нож.
Я бросила быстрый взгляд на Карлтона. Тот кивнул:
— Я забрал его и послал в графство Бексар вместе с другими уликами. На ноже была кровь и волоски.
— Оленьи?
— Думаю, да. У меня есть люди, которые следят за их родственниками здесь, в Медине, в Сан-Антонио. Думаю, Олбрайты решили залечь на дно где-то поблизости, а не направляются в Мехико.
— Ты все еще думаешь, это они убили Марти? — спросила я.
Карлтон пожал плечами:
— На сегодня это единственная версия. Мы нашли не только нож. У них в квартире тоже много электроники, как и у Марти. Все новое, на некоторых вещах даже висят ценники. Есть и квитанции, по которым производилась оплата наличными.
— Ты думаешь, они занимались браконьерством?
— Очень похоже. Уолкер сказал, что его менеджер видел Олбрайтов на территории «Дикой Луны».
Во время беседы Карлтон избегал встречаться глазами со мной и с Адамом.
— Возможно, кто-то из местных договорился с Марти и продавал убитых животных или откупался ими.
Возможно, что-то еще… Отсюда и деньги. По части убийства это мало что объясняет, но больше разнюхать не удалось. И вообще многое не сходится…
— Что вы имеете в виду? — спросил Адам.
— Если Олбрайты занимались браконьерством на вашей земле, не думаете ли вы, что они или Марти могли платить кому-то деньги, чтобы тот держал язык за зубами, желая скрыть все от вас? Они платили, а не им.
— Ты думаешь, Адам имеет к этому какое-то отношение?
Карлтон повертел в руках свою шляпу несколько мгновений, потом вздохнул:
— Нет, Кейра. Я так не думаю.
У него была кислая мина на лице, взгляд полон гнева и горечи. Я знала этот взгляд… Не из-за убийства Марти, разумеется. Из-за меня. Я, Адам и он, шериф Карлтон, который должен совершать хорошие поступки, быть хорошим полицейским и принимать факты, как они есть.
Я отвернулась, испытывая к нему исключительно жалость. Он не смог бы меня понять, и не в моих силах что-то объяснить. Я поступала согласно тем представлениям, которых придерживался мой вид. Не всегда, но достаточно часто. Карлтон никогда этого не поймет, потому что видит только поверхность вещей.
— Насколько я знаю, шериф, — сказал Адам, — деньги могут переходить из рук в руки по разным причинам.
— Моя цель — выяснить эти причины, — откликнулся Карлтон.
В его голосе слышалось раздражение.
— Мы поможем вам, — сдержанно ответил Адам.
Я заметила, что он держит психологический щит, разговаривая с шерифом, чтобы эмоциональная реакция Карлтона не повлияла на него. Я улыбнулась Адаму через стол, который нас разделял. Ярко-зеленое море его глаз стало еще более ярким, насыщенным. Мы позволили себе лишь на мгновение узнать друг друга, укрепить возникшую связь. Мне казалось, я сейчас утону, потеряюсь в этих глазах навсегда. Это было так легко, и я бы наслаждалась каждым моментом…
Легкая улыбка Адама была зеркальным отражением моей улыбки, его лицо выражало те же чувства, что испытывала я. Никогда бы не позволила себе впутаться в отношения с кем бы то ни было так скоро после разрыва с Гидеоном… Я планировала провести несколько следующих десятилетий в одиночестве. Но видимо, у судьбы или того, кто за нами следит, имелись другие планы на мой счет…
Адам встал и подошел ко мне, затем сел и взял меня за руки.
— Обещаю, Кейра, я все для тебя выясню.
Я молча кивнула. Я верила, что он сделает все, как обещает, иначе предаст одного из своих… Голос Карлтона прервал наше молчание.
— Не хочу прерывать вашу любовную идиллию, — протянул он, позволив себе старый добрый техасский акцент, как в детстве. — Но смею себе напомнить, помимо всего прочего, имеется нераскрытое убийство.
Я моргнула, с трудом оторвав взгляд от Адама; чувствовала, что ему тоже нелегко отпустить меня и подняться одним изящным движением. Он продолжал стоять рядом; его рука лежала на моей шее. Следующая тирада Карлтона была непереводимой:
— Проблема в том, что мы не знаем, почему Олбрайтам понадобилось убивать Марти. У них есть средства и возможности, но какой мотив? Он выручал их деньгами — зачем убивать курицу, несущую золотые яйца? Мы не сможем узнать больше, пока не поймаем эту парочку.
— У вас нет ничего, что может навести на их след? — спросила я.
Карлтон покачал головой:
— Мы в поиске. Парни могут быть где угодно. Страна большая, и пока преимущество на их стороне.
Выражение его лица сменилось с озлобленного на беспокойное. Я почти угадала, что он собирается сказать, но как мне не хотелось этого слышать!
— Пока вся эта канитель тянется, Кейра, ты должна позаботиться о себе. Тебе необходимо держаться подальше от всего этого. Я не думаю, что они вернутся сюда, но на всякий случай прошу: не гуляй здесь в одиночестве и постарайся не отлучаться из дома, даже на короткое время. Если бы дело касалось двух незаконно подстреленных животных, я бы не беспокоился. Очевидно, именно Олбрайты подкинули голову тебе на порог и что это угроза. Может быть, конечно, обычные понты, позерство… А что, если они и впрямь решили покончить с тобой? Я уверен, Би была бы рада тебя укрыть.
Я нахмурилась еще больше. Слова Карлтона меня озадачили. Проклятье! Как мне все это надоело! Теперь придется бегать, скрываться… Я — беспомощная жертва? Я, конечно, еще не хищник и, вероятно, никогда им не стану, но и отнюдь не беззащитное создание! Я открыла рот для ответа, как вдруг зазвонил мобильник Карлтона. Пришлось ждать, пока он выслушает сообщение и что-то пробубнит в трубку.
— Мне пора идти, Кейра, вызывает диспетчер. Обнаружена машина Олбрайтов. Они оставили ее возле старого известнякового карьера. Нужно срочно вернуться в город.
Он поднялся, движения его были медленными и вымученными.
— Позже я сделаю контрольный звонок. Можно позвонить тебе, когда ты будешь у Би?
Адам опередил мою тираду:
— Ты можешь позвонить ей сюда. У меня круглосуточное дежурство, и Кейра будет в полной безопасности.
Карлтон вспыхнул от негодования: ответ ему не понравился. Он молча вышел, хлопнув дверью.
Адам снова сел передо мною на корточки и, положив руки на ручки кресла, посмотрел мне в глаза. Затем нежно коснулся моей щеки:
— Он действительно все еще думает, что имеет какие-то права на тебя?
— Да, ты не далек от истины, — согласилась я. — Он давно женат, но, кажется, не может забыть меня.
— Ты не из тех, кого легко забыть, Кейра Келли. Я покраснела, вспомнив его признания тогда, в морге…
— Тебя тоже непросто забыть, — ответила я. — Хочу задать тебе один вопрос: ты думаешь, Карлтон прав насчет Дерека и Дасти? Ты же их видел. Как по-твоему, они могли убить Марти? Или это сделал кто-то другой?
Знакомое выражение снова мелькнуло в его глазах.
— Я не знаю, Кейра. Сам бы хотел выяснить… Пытался и продолжу этим заниматься. Скорее всего, найду то, чего боялся…
— Я верю, Адам. Но неужели нет никакого способа разобраться?
— Если бы я увидел тело Марти, мог бы что-то сказать. По крайней мере, была бы надежда.
— Так он мог стать вампиром?
Адам кивнул:
— Да, если из него пили кровь регулярно, и это явилось причиной смерти. Также он мог питаться кем-то из нас.
О да, большое кровососущее и не из мифа… Я покачала головой.
— Я видела тело, Адам. Я не знаю…
— Ты видела его?
— Да, мы с Такером были в морге и видели на шее Марти следы клыков, но крови не было, — ответила я. — Поэтому я и не принимаю версии Карлтона. Кстати, он не обратил внимания на отметины.
Выражение лица Адама стало задумчивым.
— Помнишь, ты почувствовала присутствие Андреа, когда она стояла возле моего подъезда? Ты чувствуешь энергию?
— Я всегда хорошо чувствовала присутствие других,  за исключением…
— За исключением чего?
— Ну, в Англии тогда, с тобой… И даже здесь, до того, как… Сама я бы никогда не догадалась.
— Я скрывался долгое время, Кейра. Многие вампиры здесь на ранчо не утруждаются скрывать свою сущность. Я тоже. Очень много лет моя жизнь зависела от того, могу ли я выглядеть внешне и держаться как человек, в том числе с другими вампирами…
Он взял мою руку:
— Если бы я узнал раньше, кто ты, я, возможно, открылся бы тебе… Но ничего. Время прошло, и теперь ты здесь.
Я закрыла глаза и слегка вздохнула. Что было, то было. Нет смысла переживать из-за того, что произошло или могло произойти много лет назад.
Адам продолжал:
— Мне интересно, почувствовала бы ты, если бы твой кузен превратился в вампира?
— Может быть.
Я попыталась вспомнить те чувства, которые охватили меня, когда я увидела тело Марти. Я испытывала неудобство и напряжение, но ничего сверхъестественного. Даже если бы я знала, что мой кузен предавался любовным ласкам с вампиром, мы не были с ним настолько близки, чтобы спрашивать — было ли кровососание взаимным…
— Я не почувствовала ничего особенного. Но это не значит, что ничего не было. Я просто не знала, что именно я должна ощутить. Полагаю, нам остается ждать…
— Ждать, когда он вернется в морг?
— Проклятье! — Я действительно не подумала об этом. — Тело в графстве Бексар, а они сейчас на карантине из-за эпидемии гриппа и не смогут сделать вскрытие в течение нескольких дней. Значит, скоро тело не отдадут.
— Я позабочусь об этом, — сказал Адам. — Пошлю туда одного из своих людей сегодня вечером. Если твой кузен был превращен в вампира, мы вернем его в обратное состояние. Если нет, оставим как есть.
— Твои люди? — сказала я. — Ты говоришь это таким тоном, будто речь идет не о работниках, а о фаворитах.
— Фавориты!.. — Он усмехнулся. — Ну, если воспользоваться твоей формулировкой, ты неправа. Я давно хотел обсудить с тобой причину, по которой вынужден притворяться и скрывать свою силу…
— Расскажи ей, расскажи! — Из соседней комнаты через открытую дверь донесся насмешливый голос Нико. «Попробуй только!» — слышалось в его тоне.
Андреа стояла рядом с ним, не говоря ни слова. Она повернулась и уставилась на него, когда он заговорил. Оба вошли в кабинет. Нико подошел к столу и уселся на край. Андреа встала позади — неизменный телохранитель.
Адам вздрогнул, мускулы его напряглись. Он сделал вид, что не слышал слов Нико.
— Андреа, где Эван? Я хочу, чтобы он кое о чем позаботился.
— Он вышел. Полагаю, охраняет территорию.
Адам кивнул:
— Отлично. Когда он вернется, скажи ему, что я хочу его видеть.
— Охраняет? Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Он охотится на убийц-вампиров?
Все три вампира проигнорировали мой шутливый вопрос. Нико уставился на Адама с вызывающим выражением лица. Адам в ответ уставился на него. Выражение его лица было нейтральным, но напряженным.
— Она уже знает, — сказала Андреа.
Нико взглянул на нее, но промолчал. Хотя ухмылку сохранил…
Адам поднялся. Его взгляд был обращен к Нико, а слова адресованы мне:
— Я — вождь моего народа, Кейра. Мы жили общиной на протяжении долгого времени. С тех пор, как война все изменила.
— Нельзя ли поконкретнее? Что за война и что она изменила?
Я отнюдь не легкомысленна. Мне всего тридцать семь, но мой отец, дядья и старшие единокровные братья были свидетелями человеческих войн и даже принимали участие в некоторых из них. И все выглядели не старше меня. Например, для моих братьев Дункана и Куллена слово «война» означало Первую опиумную войну. Киприан любил изъясняться терминами эпохи Возрождения. Я не имела понятия, что другие члены моего Клана подразумевали под «Великой войной». И, честно говоря, не хотела вдаваться в подробности.
— Справедливый вопрос, — сказал Адам. — Речь идет о Второй мировой войне.
— Именно тогда ты… — Мой голос прервался. Я не знала, как лучше спросить.
— Когда он умер, вы имеете в виду?
— Нет, я существую в нынешнем качестве гораздо дольше.
Он опустил голову, и волосы упали ему на лицо, скрыв от меня выражение лица. В голосе звучала скорбь.
— Это случилось в то самое время, когда крови и убийств стало слишком много. Я поклялся изменить наш образ жизни. Это была не первая моя война, но последняя.
— Почему именно эта война? — спросила я. — Чем она отличалась от других? — Я пыталась разглядеть его лицо под завесой волос. Я думала, что знаю ответ, но хотелось услышать это от него.
Он посмотрел на меня, его глаза подернулись пеленой тоски. В их глубине застыл ужас. Все войны одинаковы. Меняется только оружие. Я хотел, чтобы мой народ выжил, чего бы мне это ни стоило. Но это время и эта война… Даже я не мог всего вынести.
Он запнулся и сглотнул слюну с таким трудом, будто слова царапали горло.
— Я видел такое, чего не вынести ни живым, ни мертвым. Даже когда мой народ охотится на людей, мы не бываем настолько жестокими.
— Это больной вопрос! — вспылил Нико. — Мы не жестоки и убиваем лишь для того, чтобы есть. И охотимся на животных, а не на людей.
— И еще мы живем по законам, Нико, — предупредительно сказал Адам.
— По каким законам, Адам? — Насмешливый вопрос Нико взорвал и без того напряженную атмосферу. — У нас всегда действовали собственные законы.
Выражение лица Адама стало суровым, когда он встал и посмотрел на своего менеджера.
— Они были наши собственные. До сих пор. Тебе не следует забывать об этом. — В голосе Адама слышалась скрытая угроза.
— Я помню, кто я, Адам. Помнишь ли ты?
— Разумеется. А ты не забыл, кто здесь хозяин? Я устанавливаю законы. Так вот: Мы Не Охотимся. Точка.
Я поднялась и встала между двумя мужчинами. В последнее время мне приходится делать это слишком часто. Сначала Карлтон с Адамом, теперь эти двое. Почему всем мужики застряли примерно в двенадцатилетнем возрасте?
— Стоп! — сказала я. — Какого черта вы оба завелись? Это вампирская политика такая?
— В некотором роде, — протянула Андреа. Судя по голосу, происходящее ее заинтересовало. — С недавних пор у нас часто наблюдаются разногласия по различным вопросам.
— Это экспериментальное ранчо, Кейра, — объяснил Адам. — Я купил его, чтобы мы организовали здесь лабораторию и проводили научные исследования. Хотел, чтобы мой народ существовал в нормальных условиях, не убивая людей и не питаясь их кровью. Чтобы не представлять ни для кого угрозы и самим жить в безопасности.
— Допустим, — сказала я. — Вы можете есть нормальную пищу, но ведь этого недостаточно…
— Конечно нет, — поддержал меня Нико. — Мы должны пить кровь, чтобы жить.
— В наших лабораториях мы пытаемся создать протеины, содержащиеся в крови, — ответил Адам. — Сейчас мы смешиваем экстракты из натуральной крови животных с вином, которое заменит…
Фразу можно было не продолжать. И так понятно, что новый нектар должен заменить реальную пищу. Мне пришла в голову мысль, что это весьма похоже на попытку убедить себя в том, что ты ешь шоколад, когда на самом деле жуешь сою. Не очень убедительно…
— Где вы берете кровь?
— Только у животных, — заявил Адам. — И делаем это только гуманными методами.
— Он даже не позволяет нам охотиться на них, не так ли, Адам? — продолжал злиться Нико. — Даже чуть-чуть уменьшать поголовье стада. Даже твоя маленькая человеческая подруга понимает, что это глупо.
— Ты думаешь, я — человек? — Моему удивлению не было предела. Нико не мог не почувствовать мою истинную природу.
— Но ты же — не одна из нас, — возразил Нико.
— Твоя правда, — согласилась я.
— И кто ты на самом деле?
Судя по тону, он не верил ни одному моему слову. Я пожала плечами:
— Смогу точно ответить на этот вопрос через несколько недель.
Его бровь удивленно поднялась.
— Я не шучу, — пояснила я. — Буду знать наверняка чуть позже. Но в одном ты можешь быть уверен: я — не человек.
Нико рассмеялся:
— Если ты поверишь в это, Адам, я окажусь еще большим дураком, чем думал.
Рыжеволосый вампир опять уставился на меня; его усмешка была самой злобной из всех, которые мне приходилось видеть. Его взгляд блуждал по моему лицу, затем опустился ниже и снова вперился мне в глаза. Он явно оценивал меня — медленно и осторожно. Я почти физически ощущала его похоть. Как тогда, на ночной дороге. Он еще раз усмехнулся и, быстро поклонившись, повернулся к Адаму.
— Я не упрекаю тебя, Адам, — продолжал он. — Но, по-моему, госпожа Лендровер — очень большое удовольствие.
Одним движением, настолько быстрым, что я даже не успела ничего заметить, Адам прыгнул вперед и, схватив Нико за шею, с легкостью оторвал его от пола.
— Больше никогда так не говори, Нико! Ты забываешься!
Его голос прокатился по комнате раскатом громом, отдаваясь в каждом углу и отскакивая эхом от каждой стены. Андреа незаметно соскользнула со своего места и встала между мной и двумя мужчинами, как бы загораживая меня.
— Не двигайся, — прошептала она.
Я оставалась неподвижной, просто не в силах сдвинуться с места и будучи ошеломленной внезапным столкновением сил и интересов. От обоих вампиров исходило электрическое сияние, световые волны разных цветов. Их энергетические ноля наталкивались и крушили друг друга с яростью морских волн во время урагана. При этом мужчины каким-то чудом оставались неподвижными. Борьба за власть выражалась в столкновении энергий: рыжеволосый пытался выскользнуть из хватки босса, но Адам все еще держал его на расстоянии вытянутой руки.
— Мы должны остановить их, — прошептала я Андреа, стараясь не привлекать к себе внимания дерущихся.
— Будь осторожна. Ты же не хочешь быть втянутой в это…
— Во что?
Андреа не ответила.
Энергия нарастала, слоилась; монотонный шум наполнял комнату. Потоки струились от пола до потолка, покрывали стены, давили на кафельную плитку, ища выход, пока наконец с диким усилием — до хруста в запястье — Адам не выбросил Нико из комнаты. Обмякшее тело вампира врезалось в темные деревянные панели и замерло в куче тряпья, сваленного возле одного из гобеленов.
Тяжелая, как вуаль монахини, тишина, повисла в комнате. Казалось, сам воздух заглушал звуки нашего дыхания. Андреа продолжала стоять передо мной, но я хорошо видела Адама.
Он смотрел на бесформенную кучу, в которую превратилось тело бывшего директора заповедника. Его губы сжались в нитку, глаза ярко блестели. В лице не осталось ничего человеческого. Он выглядел так, будто снял старую и надоевшую маску, от чего его неземная красота сияла еще ярче. Сжатые в кулаки пальцы побелели от напряжения, ногти врезались в ладони, а из-под пальцев сочилась кровь.
Я подошла к Адаму; Андреа двинулась вместе со мной, по-прежнему заслоняя. Я схватила ее руку со всей силой, на которую была способна, и оттолкнула. От удивления она споткнулась, но потом вновь обрела равновесие.
— Что с тобой? — спросила она.
Я могла бы сделать в ответ саркастическое замечание, но решила промолчать. В данный момент мне хотелось подойти к Адаму и узнать, чем ему помочь. Нико меня особенно не беспокоил. Он был вампиром, и вряд ли убился или получил серьезные повреждения. На лице Адама застыло мрачное выражение, взгляд блуждал.
— Адам! — позвала я, приблизившись. — Ты меня слышишь?
— Он борется… — Голос Андреа раздался из-за моей спины и затих.
Я обернулась. Она пересекла комнату и села на корточки рядом с Нико. Тот зашевелился.
— Борется с чем?
— С голодом и с жаждой крови…
Нико застонал и начал подниматься, двигаясь с чрезвычайной осторожностью, будто проверяя, все ли части тела исправно работают. Из его разбитого рта вырвался стон.
— Даже он не может остановить это.
Прежде чем я успела что-то сказать, тело Адама забилось в конвульсиях, и он согнулся пополам, закрывая лицо руками. Я встала перед ним на колени.
— Адам, с тобой все хорошо? Он застонал и тряхнул головой:
— Не могу…
Я бросилась к нему, протянула руки…
Меня словно током ударило, и удар был мощнейший. Чувство голода разъедало мой желудок, жажда крови требовала насыщения.
Адам вздрогнул снова и уронил руку, его глаза расширились, и в них загорелся голодный блеск. Он подался вперед… А я рванулась в сторону от него. Однако его рука молниеносным движением обхватила мое запястье, и я оказалась в железных тисках. Наши взгляды снова встретились…
Я воззвала к той силе, которая была во мне, и позволила Адаму реализовать свою потребность. Он сделал выпад головой вперед, и его обнаженные клыки коснулись моей шеи.
Вырвав руку, я обхватила его голову, отодвинула от себя и, прижав свой лоб к его лбу, стала шептать успокаивающие слова: если я смогу отклонить его энергию, направить ее в другое русло, может, мне удастся успокоить его.
Перед моим мысленным взором стали проноситься собственные воспоминания вперемежку с воспоминаниями Адама. Наша первая встреча… Впервые испытанный вкус свежей крови, струящейся из мягкой безволосой шеи, наполнивший мое нутро… Смертельная магия Гидеона и мои собственные страхи… Измученные живые скелеты за колючей проволокой, из последних сил пытающиеся сохранить в себе что-то человеческое; мертвые глаза на еще живых лицах; кожа, натянутая на хрупкие кости, напоминавшие старый холст… И всепоглощающее чувство голода…
Я видела грязные руки, лопнувшую кожу и худую шею женщины и почувствовала, как мои клыки вонзились в ее горло. Когда ее полумертвое тело упало на пол, ее глаза замигали, и в них затеплилось чувство благодарности за освобождение, вытесняя застывшее отчаяние. Я стала свидетелем того, что видел в своей жизни Адам, почувствовала его мучение и вину. Горячие слезы бежали по моим щекам. Он был там, в лагере смерти, кормился уже и так проклятыми… Его слезы смешивались с моими, пока напряжение ослабевало, и чувство голода проходило, иссякало, вытесненное горем и раскаянием.
Мы сидели, обнявшись и плавно покачиваясь вперед-назад. Я бережно поддерживала его тело, наклонившееся ко мне. Мои глаза были закрыты, голова безвольно упала на его плечо; я расслабилась. Какой нелепой стала моя жизнь! Покой, налаженный быт — все, что осталось в Рио-Секо, было разрушено. Единственной безопасной территорией оставались объятия этого мертвеца. Мертвеца, носившего траур по жертвам злодеяний, которые он лично видел и в которых принимал личное участие. Неудивительно, что он испытывал отвращение к охоте.

ГЛАВА 18

Мы сели на диван в приемной. Адам молча опустился рядом со мной; Нико, облокотившись, сел на противоположном конце дивана. Он еще не восстановился полностью, но потихоньку приходил в себя. Андреа, примостившись на подлокотнике дивана, молча наблюдала за нами.
— Прости меня, — произнес Адам хриплым, надтреснутым голосом.
— Не надо, Адам, — ответила я. — Тебе не за что извиняться. Ты ведь взял себя в руки, правда?
— С трудом, — прошептал он.
— И все-таки… Обойдемся без извинений, Адам Уолкер.
— Я чуть было не…
— Повторяю — никаких извинений!
Я наклонилась к нему, и он инстинктивно меня обнял.
— Даже если что-то было не так, это не конец света. Забудь! Давай сменим тему разговора.
Он улыбнулся — слабое подобие его обычной ухмылки, — но сейчас и это радовало. Он не просто пережил стресс, а потерял контроль над собой. Я знаю, что это означает для существ, подобных Адаму. Самоконтроль — все. Глава вампиров, король бессмертных, независимо от обстоятельств он устанавливал новые законы: не охотиться, не убивать… Я могла не соглашаться, но это была его земля, а не моя. Последнее слово всегда остается за хозяином.
Как видно из поведения Нико, не все подданные были столь законопослушны. Однако, если сообщество вампиров функционировало примерно так же, как и мой Клан, то Адам — истина в последней инстанции, и сегодня ночью он ясно дал это понять. Нико мог спорить и жаловаться сколько угодно, но точку в разговоре ставит Адам. Я никогда не встречала сообщества или кланы сверхъестественных существ, которые бы управлялись иначе. Годился только авторитарный режим: скопление хищников — не очень благодатная почва для демократии. Даже ведьмы во время шабашей подчиняются своему вождю. Я не имею понятия о том, как становятся королем вампиров, но держу пари, должность — не выборная, а из числа тех, что завоевываются силой. Пожалуй, надо почитать их конституцию. Для общего развития. После того как все это утрясется. Обязательно попрошу…
А сейчас я имею полное право задать вопрос, от которого раскалывается мой мозг:
— Борис Найджи — человек из твоего прошлого?
Адам смутился:
— Борис? Он работает на меня. Отвечает за все поставки. Нам нет необходимости выставлять себя перед публикой.
— Ты знаешь его с войны? По лагерю? Он-то знает, кто ты.
— Я что-то не понимаю, Кейра, — ответил он. — Борис тогда был маленьким мальчиком. Я встретил его только несколько дней назад. Как он мог узнать меня?
Я всмотрелась в его лицо, стараясь понять, правду ли он говорил, и увидела искреннее недоумение.
— Борис и его сестра Грета были заключенными концлагеря Берген Бельсен. Он предупреждал меня о «Дикой Луне» сразу, как только обнаружили оленьи трупы. Когда я остановилась у них в последний раз, чтобы заправиться, Борис передал мне серебряный крест для защиты.
Я говорила прямо, без обиняков — игры закончились.
Короткий, придушенный вопль Андреа заставил меня обернуться и взглянуть на нее. Она смотрела не на меня, а на Нико. Рыжеволосый хранил молчание, на его лице не было никакого выражения. Раны полностью затянулись. Если бы я не видела, как его недавно швырнули о стенку, я бы никогда не подумала…
— Ты знал Бориса Найджи, Нико? — спросила я.
Адам взглянул на меня, затем на него.
Нико лишь пожал плечами и невнятно зарычал.
— Ответь Кейре! — приказал ему Адам.
Андреа перевела взгляд на меня, ее лицо пылало от негодования. Может, она была с этим вампиром в близких отношениях и поэтому смотрела на меня с такой ненавистью?
Нико снова пожал плечами.
— Я не знаю, — тихим голосом ответил он. — Глядя на старика, трудно понять, каким он был в детстве. Я знал много людей, видел много жертв. Вполне возможно. Их было там слишком много…
Его голос не дрогнул, никаких эмоций. Я не могла понять, что он чувствовал. Может, если ежедневно наблюдать смерть и зло с близкого расстояния, рождается способность быстро забывать и бесчувственность?
Адам говорил, что они с Нико были компаньонами, партнерами в течение многих лет. Вероятно, и войну прошли вместе.
— Борис говорит, что он знает Нико? — спросил меня Адам.
— Не уверена, — ответила я, не отрывая взгляда от парочки, сидящей рядом с нами. — Борис все время пытался предупредить меня о ком-то из «Дикой Луны», кого он помнит по лагерю. Того, кто разговаривал с Марти.
— Ты думаешь, он имеет какое-то отношение к смерти Марти?
— Смерти? — воскликнула Андреа.
— Да, смерти от большой кровопотери. На его шее остались следы клыков. Он лежал на столе для бальзамирования, как если бы являлся одним из клиентов бюро.
— Я не убиваю людей, — ответил Нико, глядя мне прямо в глаза. — Мы не убиваем людей! Даже когда пьем их кровь.
Я снова встретилась с ним взглядом. Он не дрогнул, не отвел глаза. Как понять, говорил ли он правду? Нико был могучим вампиром и мог сказать мне в лицо все, что угодно, например, что он — прямой потомок Влада Тепеса, и мне ничего бы не оставалось, кроме как поверить на слово. Хотя, конечно, может, так оно и есть…
Я бросилась к Адаму — хотела сесть поближе, дотронуться до него и заверить, что все в порядке; восстановить связь между нами. Мелкая дрожь пробежала по моей руке, коснувшейся его кисти. Я посмотрела ему в лицо, и он улыбнулся, но в глазах не было ни искры прежнего чувства. Их омрачала глубокая печаль, из аквамариновых они стали почти серыми. Я хотела поговорить, но меня опередила Андреа.
— Твой кузен был предпринимателем? — удивленно спросила она.
— Что ты знаешь об этом? — Адам уставился на нее.
Она быстро взглянула на Нико, потом на Адама.
Я могла поклясться, что выражение ее лица на мгновение стало вызывающим, но затем вновь стало нейтральным, как раньше.
— Я видела его, — сказала она. — Он был здесь, разговаривал с Джоном.
— Когда? — спросила я.
Андреа пожала плечами:
— Неделю, может, две назад. Еще до того, как установили бронированные ворота и большинство наших прибыло сюда. Я не помню точно. Все ночи слились в одну.
Я посмотрела на Адама. Он слегка покачал головой.
— Джон — наш дневной менеджер, он — человек, — пояснил он. — С нами уже больше двадцати лет, ему сейчас около пятидесяти лет.
Я тяжело упала на диван.
— Стало быть, Борис говорил не о нем — слишком молод, к тому же человек.
— Да, Джон слишком молод, — согласился Адам. — Не то что мы.
Он посмотрел на Андреа и Нико. Выражение его лица было мрачным, у рта залегли глубокие складки.
— Я поговорю с Джоном позже. Вероятно, здесь замешан еще кто-то, кто знал Бориса прежде и общался с Марти. Необходимо узнать, кто был в резиденции, когда приезжал твой кузен.
— Допустим, я была. Только зачем мне с ним разговаривать? Какой смысл?
В словах Андреа звучало презрение, будто сама мысль о разговоре с гробовщиком унижала ее достоинство. Приятельницей Марти она явно не была.
Я ответила ей риторическим вопросом:
— По поводу гробов, может быть?
Три пары глаз посмотрели на меня.
Я пожала плечами:
— А что здесь такого?
На самом деле, я так не думала, но, зная кузена, он бы не ограничился незаконным промыслом дичи. Адам улыбнулся и поцеловал мои волосы.
— Мы не покупаем в розницу, моя сладкая. Кроме того, я предпочитаю хорошую кровать с пологом. Гораздо удобнее.
Нико и Андреа было не смешно. У меня возникло чувство, что я не то ляпнула. Ну, подайте на меня в суд! Откуда мне знать?
— Да, но мой кузен кому-то за что-то здесь платил. И очевидно, был чьим-то обедом, по крайней мере один раз. Вы, ребята, наверное, единственные вампиры в округе… Так что… ау! Поняли, что я сказала? Мне плевать на вашу политику и нет дела то того, кто играет в ваши игры или нарушает неписаные законы. Уж извини Адам! И даже до того, была ли у Бориса Найджи галлюцинация, или он действительно встретился на ранчо с бывшим нацистским преступником. Я хочу знать одно: Марти убили Олбрайты или он попросил кого-то из вампиров высосать его кровь, чтобы воскреснуть на третий день.
Я поднялась, расстроенная разговором. Слушала бы и дальше для разведки местности и ситуации, но теперь, когда все карты выложены на стол, пора начинать действовать. Хватит разговоров!
— Нацист? Она права.
Адам и Нико о чем-то пошептались. Адам посмотрел на своего менеджера и кивнул:
— Давай ты сначала. Почему ты считаешь, что Кейра права?
— Я приехал, чтобы рассказать тебе кое-что, — начал Нико. Его голос звучал тише, чем раньше. Дерзость испарилась. — Но здесь уже рыскал шериф.
— Что именно ты хотел мне рассказать? — В голосе Адама снова послышалась угроза.
— Я выяснил, что два типа по фамилии Олбрайт получали деньги от кого-то из местных.
Стало быть, Карлтон прав!
— В каком смысле?
Нико встал, стряхнув руку Андреа.
— После того как мы встретили их в тот вечер и Андреа высадила вас возле похоронного бюро, я проследил за парочкой и узнал, где они живут. Тем же утром я вломился в их квартиру до зари. Никого не было, но я нашел пару конвертов, набитых деньгами. Наших конвертов!
Адам поднялся и посмотрел в глаза Нико:
— Что еще?
Рыжеволосый пожал плечами:
— Пара охотничьих ножей, несколько ружей и много банок с пивом. На ножах были кровь и оленья шерсть.
Квартира походила на свинарник — всюду валялись испорченные продукты, коробки от пиццы, вонючая одежда, от которой разило кровью — звериной и человеческой.
— Человеческой? — воскликнула я, тут же подумав о Марти.
— Ну, ее было не так много. Просто пятна, будто кто-то порезался и вытер руки о рубашку.
— А… — Я плюхнулась обратно на кушетку.
Адам сел на подлокотник дивана и провел рукой по моим волосам. Я подумала, что это у него такая нервная привычка — что-то трогать, пока мозг напряженно работает.
— Деньги в конверте из «Дикой Луны», — повторил он. — Мы знаем, они вели незаконную охоту на животных. Неужели кто-то из наших гостей тоже этим промышляет?
— Так и есть, — сказала я. — Они охотятся, кормятся, мол, пусть люди заметают следы и делают на этом бабки. Причем так, чтобы ты ничего не узнал. И безопасно, и отпечатки пальцев — Олбрайтов. Очень просто!
— Она дело говорит. — Нико прислонился к стене успокаиваясь. Его врожденное высокомерие вернулось. — Ведь это неплохая идея, Адам. Я не имею в виду — заметать следы и делать бабки… Люди охотятся по-другому. Мы могли бы организовать регулярную охоту в местных лесах, оставив экзотику в покое. Охотиться на слабых. Разновидность естественного отбора.
— Нет. Мы только начали обходиться без этого и не можем вернуться назад.
— Надо что-то делать, Адам, — продолжал Нико. — Ты доверил мне заботиться о природных ресурсах и диких животных. Хороший директор заповедника знает, когда можно начинать охотничий сезон. Это ближе к истине. Мы выращиваем животных и пасем стада с тех пор, как купили ранчо. Если не брать в расчет спасенные местные редкости и молодняк, количество оленей скоро достигнет критического уровня. Они просто не смогут прокормиться. Ты хочешь, чтобы какие-то сволочи охотились на них нелегально? Или лучше позволить им передохнуть с голоду?
— Как скоро это может случиться?
— Дело нескольких месяцев. Максимум — начало следующего года.
— Черт возьми, Нико! Почему ты не сказал мне этого раньше?
— Потому что тебя тогда не было здесь, — ответил менеджер. — Приехав сюда, ты был слишком увлечен своими планами и всегда занят. Ты не хотел и разговаривать о домашнем скоте.
— Я и сейчас не хочу, — огрызнулся Адам. — Эта тема подождет. В данный момент мне важно выяснить, убил ли кузена Кейры один из нас,
— Ты сам как считаешь?
Адам молчаливо уставился на Нико, будто оценивая в уме, что тот собирался сказать. Секунда показалась минутой… Наконец он произнес:
— Я проведу расследование.
Нико согласно кивнул:
— Андреа, нам необходимо убедиться, что ранчо в безопасности. Если убийцы — мои гости, я должен об этом знать. Если есть жулики, тоже докладывай. Кто-то хочет подорвать мой авторитет. Я этого не допущу!
Андреа стремительно рванулась к двери, но прежде, чем она успела выскочить, Адам остановил ее:
— Подожди! Отправь одного из людей Эвана в морг графства Бексар, чтобы они выяснили, был ли кузен Кейры превращен в вампира. Если да, Эван знает, что делать. Позови его ко мне! Нико, проверь безопасность лаборатории. Кейра останется со мной. Андреа, когда вернешься, поручи кому-нибудь наблюдать за домом. Пока мы не выясним, что происходит, Кейре может угрожать опасность.
Андреа вышла, не сказав ни слова, как послушный маленький паж. Удобно… Нико поднялся гораздо медленнее и посмотрел на нас с Адамом, будто хотел что-то сказать, сделать существенное дополнение. Но он промолчал, просто повернулся и вышел за дверь.
Адам подошел и встал передо мной на колени.
— Они действительно могут это сделать?
— Что?
— Подорвать основы твоей власти.
— Да. Теория Дарвина работает и у нас, моя дорогая. Выживает сильнейший. Никаких других объединений вампиров на сотни миль вокруг. Я думал, мы купили  это место для себя.
— А разве нет?
— Не знаю… Боюсь, гибель твоего кузена — своего рода месть мне.
— Может, все не так?
— Кто знает… Поэтому я просил Андреа направить кого-нибудь в Сан-Антонио и забрать тело твоего кузена.
— Ты возложил такую миссию на бармена?
Он засмеялся:
— Ты не совсем права. Эван — не только бармен. Еще он поддерживает порядок в гостинице, пока Андреа охраняет границы ранчо.
— Он служит у тебя так же долго, как и другие?
— Нет, он пришел после войны. Сбежал из Германии, поменял имя и национальную принадлежность. Немного грубоват в критических ситуациях, но хорошо справляется со своими обязанностями. Правда, делает слабенькие коктейли…
— А все те люди, в баре, белокурая команда? Гости или лакеи?
— Если ты имеешь в виду тех, о ком я подумал, то это работники. Персонал Эвана. Хотя «белокурая команда» звучит лучше.
— Я не понравилась им, — сказала я, вспомнив смех Эвана и других.
— Не думаю, что дело в тебе, — ответил он.
— Ты?
— Вполне возможно. Они были несчастливы в Европе. Эван убедил их приехать в «Дикую Луну». Они здесь недавно и пытаются приспособиться к моему новому курсу. Большинство из них предпочитает людей в качестве компаньонов. Я приказал им не делать этого на ранчо. Живя здесь, они обязаны мне подчиняться, но не любить. Я терплю разговоры за спиной, пока мои приказы выполняются…
Как и в моем собственном клане: приходилось выполнять распоряжения Джиджи, хотя на фиг это нужно! Моя особенность заключалась в том, что я жила далеко от босса и, будучи вне поля ее прямого зрения, чувствовала себя в безопасности.
— Не знаю, сколько времени займет расследование, — сказал Адам. — Поездка в Сан-Антонио — минимум полтора часа. Там еще надо проникнуть в помещение морга и все выяснить. Думаю, гонец позвонит, когда справится. Вероятно, придется ждать известий до утра.
— Тогда ему придется где-то залечь на дно, а вы будете спать.
— Необязательно, — сказал Адам. — Мне достаточно всего несколько часов сна, и я могу не спать днем, если постараюсь. Просто не могу выходить на прямой солнечный свет.
— Ты можешь превратиться в пыль, так, что ли?
Он взял мою руку и снова улыбнулся:
— Нет. Никакой пыли и огненных столбов… Но если мы ослаблены, солнечный свет может быть для нас смертельным. Если же мы сыты и полны сил, он чреват лишь сильными ожогами.
Голос Адама звучал спокойно.
— Я обещаю найти ответ, Кейра. «Белокурая команда» нам поможет. Если кто-то убил твоего кузена, они помогут мне выяснить истину. А ты пока будешь здесь, в безопасности.
— Я была бы в безопасности и дома, — запротестовала я. — Я не поэтому согласилась остаться здесь.
Я наклонилась к нему, пытаясь выразить глазами все свои чувства.
— Думаю, здесь гораздо интереснее.
— Гораздо, — прошептал Адам.
Он приблизился вплотную, и наши губы встретились. Нежное, как пух, прикосновение сулило неземное блаженство…
— А это сделает твое пребывание здесь еще более интересным?
— Не уверена.
— Ладно, тогда я сам это сделаю.
И я позволила ему…
Спустя несколько вечностей мы расстались. В основном потому, что мне нужно было дышать. Все эти бессмертные существа хороши, пока для тех, кто рядом с ними и дышит кислородом, не встает вопрос собственного выживания.
Он робко улыбнулся:
— Извини, я отключился.
Я тоже ответила ему улыбкой и коснулась его скулы:
— Не беспокойся. У меня у самой в некотором роде снесло крышу.
Я провела большим пальцем по его нижней губе, почувствовав под ней твердые бугорки клыков, которые увеличились до своих настоящих размеров.
— Ты отвлекаешь меня, любимый…
Он играючи прикусил мой палец, затем провел губами по моей ладони.
— Я отвлекаю тебя, да?
— А ты как думаешь?
Я закрыла глаза, разрешив себе полностью раствориться в охватившем меня чувстве.
— И ты назвала меня «любимый». Это тоже отвлекающий маневр?
Я моргнула и попыталась выдернуть руку, но он схватил ее и, снова прижав ко рту, впечатал в мою ладонь нежнейший поцелуй. Черт…
— Означает ли это, что ты разделяешь мои чувства, Кейра?
Его глаза сверкали зеленым огнем. Я не собиралась ни от чего отказываться и не знала, чего бы мне хотелось, но к любви была готова. Несмотря на то, что однажды сильно обожглась.
— Я… я не знаю.
— Обманщица, — произнес он с улыбкой. — Все ты знаешь!
— Это все — продолжение, — запротестовала я. — Смерть Марти, Карлтон, помешательство Бориса…
Адам отпустил мою руку и качнулся на каблуках, затем поднялся на ноги.
— Черт!
— Что такое?
— Когда отвлекаешь кого-то, отвлекаешься сам. Я просил Андреа направить ко мне Эвана, чтобы…
— Для чего?
— Ну, помнишь, ты говорила про нациста.
— Да?…
— Так вот. Мне кажется, я знаю, кто это может быть.

ГЛАВА 19

Зазвонил телефон. Адам прижал трубку к уху, нахмурился.
— Найдите его и приведите сюда. Адам повесил трубку с проклятием.
— Что случилось?
— Звонила Андреа, — пояснил он. — Эван исчез.
— Исчез, в смысле — раз и нету?
— Как ветром сдуло: прыгнул в автомобиль и айда на шоссе.
Гнев, звучащий в его голосе, напугал меня. Адам провел пальцами по волосам и начал ходить по комнате.
— Андреа сказала, что он не посылал никого в морг. Один из наших охранников говорит, что Эвана не было на дежурстве, они обходились без него. Смылся…
— Но почему?
Адам уселся на стул рядом со мной.
— Я думаю, Эван и был тем человеком, о котором говорил Борис.
— Тем самым нацистом?
— Да. Я ведь говорил, что он приехал из Германии.
— Но ты сказал, что он бежал, — напомнила я.
— Да, это так. Он был членом нацистской партии, как многие из тех, кто хотел выжить. Наверное, не смог всего вынести и бежал. Он и еще несколько человек, которые пришли вместе с ним, много лет прятались на Севере Англии, боясь вернуться в Германию.
— Но если так, зачем ему скрываться? Какую угрозу для Эвана может представлять больной старик вроде Бориса?
Вероятно, Борис действительно его узнал. Ну и что? То, что Эван был нацистом, не означало, что он не мог измениться. Некоторые мои родственники были вынуждены маскироваться под обычных людей, членов партии, как бы ужасно это сейчас ни выглядело. У них не было шанса. Возможно, не было его и у Эвана.
Адам пожал плечами и откинулся на спинку стула; он выглядел очень усталым.
— Не знаю. Вероятно, Эван — единственный, с кем разговаривал твой кузен. Больше ничьи приметы не совпадают. Поэтому мы должны его найти и поговорить.
Он вскочил со стула и рванулся к дверям:
— Жди меня здесь, я буду через несколько минут.
Сначала я хотела отправиться за ним, но передумала. Адаму надо было успокоиться, а если я пойду следом, легче ему не станет. Насколько я понимала, Адам испытывал чувство вины. Ведь это он привез сюда Эвана — возможного убийцу Марти.
Буквально через несколько минут дверь открылась. На пороге стоял худощавый немолодой мужчина с белым бумажным пакетом в руке. На нем были надеты коричневые вельветовые брюки и белая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Рукава закатаны до локтей. Он не походил на официанта, но в пакете явно была еда: чувствовалось по запаху.
— Ты принес мне еду? — Я была несколько сконфужена, потому что ела сравнительно недавно.
Впрочем, мой живот заурчал, реагируя на вкусный запах. Может, Адам выходил, чтобы заказать нам что-нибудь?
Человек робко улыбнулся и покачал головой:
— Извините, но вообще-то это для меня и моей жены. Я просто искал мистера Уолкера… Меня зовут Джон, я — дневной менеджер.
На нем была простая рабочая одежда, но его безупречный английский, казалось, завезли прямиком из Оксфорда или оттуда, где его хорошо ставят.
— А, привет. Адам вышел, он вернется через несколько минут.
Я ожидала, что Джон уйдет или сядет, но он продолжал стоять. Его худые руки держали пакет с едой. Он переминался с ноги на ногу, на глаза упала прядь седеющих каштановых волос. Ему явно хотелось поговорить.
— Я сожалею о том, что случилось с вашим кузеном. Нико все мне рассказал.
— Спасибо, — поблагодарила я.
«Интересно, что ему здесь нужно?»
— Я видел его один раз. Поздним вечером, действительно… Перед тем как наступили сумерки. Это был ваш кузен, я полагаю. Он разыскивал владельца ранчо.
Так вот оно что!
— Андреа говорила кое-что об этом, — сказала я.
— Ваш кузен хотел оставить информацию о панихидах и прочих ритуальных услугах. Он был довольно настойчив. — Добродушное лицо Джона озарилось улыбкой. — Но почему-то его услуги здесь никому не понадобились.
Я засмеялась вместе с ним. Мой бедный кузен! Насмеявшись, Джон продолжал:
— Сожалею, но мне пришлось приказать Лизе выпроводить его.
— Какой Лизе?
— Из службы охраны, — ответил Джон. — Она проводила его до морга, чтобы убедиться в том, что он действительно ушел. Насколько я знаю, он больше не возвращался.
В этом можно было не сомневаться. Марти избегал конфликтов, он бы никогда не вернулся на то место, откуда его выпроводила охрана.
— А много было народу в тот день, когда приходил Марти?
Джон задумался на мгновение, затем покачал головой.
— Это случилось еще до того, как прибыл персонал главной гостиницы, — сказал он. — Я думаю, были только я и моя семья, плюс кое-кто из руководства. Ну и охрана, разумеется. Простые сотрудники к тому времени разъехались, насколько я помню.
— А из руководства кто был?
— Нико, Андреа и Эван.
Возможно, когда Лиза выдворяла Марти прочь, Эван застал их, так они и встретились. Я поинтересовалась, где сейчас Лиза.
— Она вернулась обратно в Европу, — ответил он. — Прошлой ночью. Ей здесь не понравилось.
— Адам знает об этом?
— О том, что она уехала? Да.
— А знал ли Адам, что Марти сюда приходил?
— Да нет, не думаю… До сих пор это не представляло особой важности. Слишком много разных людей пытались пересечь границу ранчо, пока мы не установили новые ворота. Обычно за безопасность отвечала Лиза или кто-нибудь другой из охраны.
В этом есть смысл. Теперь Лизе не о чем беспокоиться…
— Вы давно работаете на Адама? — спросила я. — Вам нравится?
Ответ Джона был мгновенным и однозначным:
— Он — замечательный хозяин. Я провел с ним большую часть моей жизни, начал работать в двадцать два года.
— А что заставило вас работать на… — Я задумалась, не зная, как лучше сформулировать вопрос. — Или просто не было выбора?
Джон улыбнулся:
— Работать на вампира, вы хотели сказать? Можно подумать, это ругательство! У меня был выбор.
— Знаю, — ответила я. — Просто непривычно говорить с людьми на подобные темы.
— Да, это не тот разговор, который можно вести между бильярдом и пивом в местном пабе, — согласился Джон.
— И то правда… Так, стало быть, с выбором все в порядке?
— Разумеется. Хотя уже несколько поколений моего рода сотрудничает с племенем Адама, у нас всегда есть возможность уйти или остаться. Я оставлял его ради учебы в университете. Изучал гостиничный менеджмент, затем вернулся, и он назначил меня управляющим в Лондоне. Теперь я здесь. Он — хороший хозяин, заботится о своих людях.
— Племя? Так вы их называете? — Я засмеялась. — Думаю, звучит не хуже, чем «клан».
В этот момент в кармане завибрировал мобильник. Я вытащила его, взглянула на экран, но не узнала номер.
— Хелло!
— Это Карлтон, — послышалось в трубке без предварительного приветствия.
Джон улыбнулся, пробормотал: «До свидания» — и вышел за дверь. Я напряглась: что, интересно, сейчас услышу?
— В чем дело, Карлтон?
— Ты все еще на ранчо? — спросил он.
— Ты из-за этого звонишь?
— Не только.
Я немного помолчала, не желая снова пререкаться. Если он все изложит за несколько секунд, послушаю; если нет, — отключу телефон.
— Я сейчас возле их грузовика.
— И что? Есть какие-либо следы Олбрайтов?
— Ничего, только пара холодильных камер валяется на кровати.
— Холодильные камеры? Я не понимаю.
— Для пива. Запачканы чем-то похожим на кровь. Еще парочка разбитых банок из-под консервированных овощей, тоже в пятнах… Хочу отправить их на экспертизу. Я подумал, что тебе это будет интересно.
— Как много времени, по-твоему, это займет?
— Не знаю, несколько часов, — ответил он. — Но, Кейра, мы не сможем узнать результаты теста прямо сейчас. Я должен отослать их в графство Бексар.
— Спасибо.
Прежде чем он успел что-то сказать, я прервала связь. Спустя мгновение догадка молнией озарила мой разум. Холодильные камеры для пива! Без сомнения, те самые, одну из которых Дерек нес, когда я встретила его в морге! В день убийства Марти.
Я набрала номер — только один человек мог мне сейчас помочь.
Два бесконечных гудка, и я услышала голос:
— Что случилось, сестренка?
— Много чего. Надевай штаны и иди сюда, мне нужна твоя помощь.
И я быстро повторила ему слова Карлтона.
— Они в старом карьере?
— Да, — ответила я. — Около границы графства. Поторопись, Такер! Если эти холодильники отошлют на экспертизу, мы никогда ничего не выясним.
— Не беспокойся, — ответил он, — я обо всем позабочусь.
Оставалось еще одно важное дело. Я была на половине пути к двери, когда вернулись Адам и Андреа.
— Куда ты собираешься?
— В морг, — ответила я. — Пойдем все трое. Адам взял меня за руку и остановил:
— Подожди, Кейра. Что происходит?
— Просто нужно взглянуть на кое-что в морге. Я хочу, чтобы ты пошел со мной и Андреа тоже…
— Андреа едет в Сан-Антонио осматривать тело твоего кузена.
— Хорошо, но мне надо идти. И надо, чтобы кто-то из вампиров меня сопровождал.
— Ты так и не сказала, что происходит, Кейра.
Я набрала в грудь воздуха, выдохнула и повторила беседу с Карлтоном.
— Такер собирается принять участие в расследовании. Он хочет сам осмотреть холодильные камеры и проверить, есть ли на них человеческая кровь. Если да, то это однозначно Марти, и, стало быть, они…
Адам снова схватил меня за руку, придвинул к себе и пристально посмотрел мне в лицо. Его глаза сверкали, голос был тихим.
— Кейра, подожди. У меня есть одна новость, которую ты должна услышать.
Я перестала сопротивляться, остолбенев от внезапно поразившего меня ощущения, похожего на страх. Я боялась Адама, точнее, боялась того, что он собирался мне сказать. Не знаю, как я это почувствовала… Может, вибрация голоса, выдавшая внутреннее волнение, которое он пытался скрыть.
— Вернемся в кабинет. Лучше не говорить об этом в холле.
Он провел меня внутрь, и мы сели на кушетку в приемной. Андреа вошла последней и закрыла за собой дверь.
— Уходя, я встретил Андреа в доме Эвана.
— И что?…
Я ждала ответа, не в силах вымолвить ни слова и всматриваясь в его лицо. В глазах Адама читались обида, сожаление, горечь и досада.
— Там мы кое-что обнаружили.
Я никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Богатые модуляции голоса исчезли, уступив место безразличию и усталости, от которых кровь холодела в жилах. Кровь… Я скорее почувствовала это слово, чем услышала его. В моем мозгу пронеслись воспоминания о видениях — все они были связаны с кровью.
— Банки — одни пустые, другие нет. Я уловил запах прежде, чем открыл дверь холодильника.
Я посмотрела на Андреа, которая стояла, прислонившись к стене. Телохранитель до мозга костей. Взгляд стальных глаз устремлен куда-то вдаль. Она словно избегала встречаться глазами со мной или с Адамом. Стояла, скрестив на груди руки; ноги напряжены, готовые в любую минуту принять боевую стойку. Слаксы плотно облегали ее тонкие, но сильные бедра с четко обрисованными мускулами.
Я чувствовала энергию, струящуюся поверх барьеров.
— Не оленья кровь.
Эти слова прозвучали как констатация. Никаких сомнений.
— Нет.
В отличие от едва сдерживаемой энергии Андреа, аура Адама была неестественно спокойна. Он сидел примерно в десяти дюймах от меня, но я ничего не чувствовала — полная пустота. Он будто проглотил все эмоции и держал их глубоко в себе, так что я не могла до него дотронуться. Не физически, но психологически. Как если бы Адам отключился. Он уставился на ковер, его лицо было спокойным и невыразительным. Я потянулась к нему, но он отодвинулся.
— Ты думаешь, это кровь Марти? — задала я рискованный вопрос.
Неведение пугало меня больше, чем знание.
Вначале Адам не отреагировал. Я подумала, что он меня просто не слышит, но вдруг он стал поворачивать голову. Движение было таким медленным, будто каждый мускул головы, шеи и плеч преодолевал сопротивление воздуха. Я всматривалась в безжизненное лицо и глаза.
— Нет.
Слово было произнесено еле слышным шепотом, как в агонии. Он задрожал, задержав дыхание, в котором не нуждался. Уронил голову на руки.
— Адам, что случилось?
Я приблизилась к нему и, обвив его руками, подставила свое плечо. Затем резко спросила у Андреа:
— Что, черт возьми, произошло?
Она перевела неподвижный взгляд на меня:
— Это была человеческая кровь. Кровь многих, самых разных людей.
— Ничего себе, — сказала я. — Многих? Не одного? Я знала, что несу полную чушь, но особо не заботилась о том, чтобы быть понятой…
Андреа кивнула:
— Многих.
Адам отодвинулся от меня и уставился на противоположную стенку.
— Многих, по крайней мере десяти, а может, еще больше.
— Да что же это?… Адам, как? Почему?
Его голос прозвучал резко, в нем слышалась горечь:
— Это наш образ жизни, разве не так? Пища… Пить кровь других, чтобы выжить самим…
Его затуманенный взгляд обратился ко мне.
— Когда Нико говорил о животных, мне это не нравилось. Я хотел прекратить охоту в принципе. Но я понимал Нико, даже видел выгоду. Но только не здесь. Здесь это не работает.
— Тсс… — Я взяла его за руку. — Ты же не знал.
— Я должен был знать! — резко ответил он. — Я здесь хозяин, должен был знать и остановить это.
Я не нашлась что ответить. Он был прав. Хороший вождь должен знать, что делают его войска и фавориты. И даже если не знает, в конечном счете несет ответственность за все. Какой жестокий обман… Вдруг мне пришла в голову чудовищная мысль.
— Адам, — начала я, сомневаясь, стоит ли поднимать этот вопрос. Но пути к отступлению были отрезаны. — Где Эван доставал человеческую кровь?
— Я не знаю, — ответил он голосом, надорванным душевной болью.
— Здесь, на ранчо, нет людей, — заговорила Андреа спокойным, но убедительным тоном. — Никаких посторонних. Он, должно быть, охотился в городе.
Я фыркнула, сдерживая смех:
— В этом городе? Сомневаюсь. Во всем графстве едва ли наберется несколько тысяч людей. Уж кто-нибудь да заметил бы Эвана. Думаю, чувак обосновался где-то подальше. В Сан-Антонио, может быть, в Бланко? Где угодно. Он не питался из местной кормушки.
— Но он был здесь каждую ночь, — ответил Адам. — В баре или на дежурстве — в любой части ранчо.
— Откуда ты знаешь? — иронично спросила я.
Новое известие вызвало у меня отвращение, но нисколько не удивило. Хищники должны охотиться и убивать. Адам жестоко ошибался в Эване, полагая, что тот принял его новые правила. Стало быть, нет, не принял…
— Я догадывался, Кейра, — тихо сказал Адам. — Эван хоть и был начальником внутренней охраны, но я никогда не доверял ему полностью. За ним всегда кто-нибудь наблюдал.
— За исключением сегодняшней ночи.
Чувство вины исказило черты лица Адама.
— За исключением сегодняшней ночи, — повторил он.
Он уставился на меня, в глазах — усталость и грусть.
— Рассеянность, видишь ли. — Я поперхнулась. Но ведь мы оба отвлекли: я — его, он — меня…
— Так, стало быть, — догадка заставила меня содрогнуться, — Марти!
Выражение лица Адама сразу изменилось. Усталость как рукой сняло — мое ужасное открытие передалось ему и отразилось в его глазах.
Я едва смогла выговорить следующие слова:
— Стало быть, не только браконьерство… Никто не стал бы платить столько денег за вывоз мертвых тел животных с территории ранчо. Даже твои осмотрительные вампиры…
Я поднялась и начала ходить по комнате. Во мне бурлила ярость, смешанная с чувством вины и смущения.
— Не знаю… Видишь ли, в Техасе, когда тело готовят к бальзамированию, кровь из него выкачивают.
Андреа содрогнулась от отвращения:
— И куда ее — в канализацию?
Я кивнула. Интересно, она возмутилась из-за цинизма этого действия или из-за того, что кто-то попусту разбазаривал пищу вампиров?
— В морге не было запаха свежей крови, — сказал Адам.
С этими словами он встал и подошел ко мне, положил свою руку на мою, его глаза искали мои глаза. Я опустила голову, не желая увидеть в них упрек.
— Да, — сказала я. — Там был только запах старой крови. Но свежая кровь должна была ощущаться. Даже при том, что в помещении всегда проводилась влажная уборка. Ты должен был почувствовать запах свежей крови в трубах. Такер тоже ничего не унюхал. Он сказал, что там все слишком стерильное.
Адам взял меня за подбородок и приблизил мое лицо к себе. Наши взгляды встретились.
— Можете ли вы… Могут ли вампиры пить кровь покойников? — спросила я.
Он кивнул, продолжая держать меня за подбородок.
— Если она не очень старая. Кровь быстро разлагается, но если поместить ее в холодильник на несколько часов, она может быть годной к употреблению.
Я закрыла глаза, чтобы скрыть навернувшиеся на них слезы. Это я во всем виновата…
— Ты не знала, Кейра, — нежно произнес Адам. — Ты не могла знать…
Я отодвинулась от него и прошла на другой конец комнаты, моргая и сердясь на себя — за свои слезы, за мертвого кузена.
— Я должна была это знать. Как и ты — про Эвана. Я несла за Марти ответственность. Это был мой крест!
Мне не хотелось об этом думать. Если я права, мой кузен спокойно упаковывал кровь очередного свежего покойника и продавал ее Эвану. Мысль об Олбрайтах и браконьерстве пришла ему в голову позже — еще один способ увеличить свои доходы за счет вампиров.
— Прости меня, Кейра!
Адам стоял вплотную ко мне. Я и не заметила, как он подошел — мастер подобных трюков.
— За что ты просишь прощения?
Он погладил меня по волосам, затем провел рукой по щеке.
— Я — причина всего этого. Потому что я так сильно хотел быть здесь, что принес тебе смертельную опасность. Если бы я не приехал…
— Остановись, — прошептала я, снова утопая в его взгляде. Горечь и вина омрачили зеленые глаза, исказили резкие черты. — Это не твоя вина. И не моя. Это Марти — его жадность и желание получить больше, чем дается.
Я нежно дотронулась до щеки Адама, провела по его угловатой скуле большим пальцем.
— Если бы не было Эвана, нашелся бы кто-нибудь другой, — сказала я. — Мой кузен разработал бы другую схему выколачивания денег.
— Обещаю — мы найдем Эвана, — сказал Адам. — Он ответит за все!
В это время Андреа кашлянула, прочищая горло. Я и забыла про нее. На несколько мгновений мир для меня сжался до двух существ — меня и Адама. Двое, чьи жизни длиннее человеческих, соединились волею судьбы, обстоятельств и кого-то, кто сделал так, чтобы мы нуждались друг в друге. Но Андреа заставила меня вспомнить о других действующих лицах истории.
— Оставшаяся часть команды Эвана ждет, Адам, — сказала она, будто прочитав мои мысли. — Надо поговорить с ними.
Он кивнул, по-прежнему глядя на меня.
— Нико направил группу следить за Эваном, — сказал он мне. — Я должен расспросить его подчиненных.
Я позволила себе легкую улыбку, а напоследок еще раз погладила его по щеке.
— Понимаю… Но почему я не могу подождать у тебя?
Адам улыбнулся мне в ответ, в его глазах снова мелькнул отсвет былого огня. Он подался вперед и быстро чмокнул меня в губы.
— Я долго не задержусь.
Я задержалась на обратном пути к дому Адама. Мне хотелось все обдумать и проанализировать. Доказательств у нас не было, но более-менее ясная картинка уже складывалась.
Эван. противник политики ненасилия и непролития человеческой крови, проводимой Адамом, повстречал моего глупого кузена. Тот пришел на ранчо, чтобы предложить свои ритуальные услуги и подбить кого-нибудь подписать похоронные договоры. Несомненно, недавно отбывшая Лиза имела какое-то отношение к тому, что Марти и Эван спелись. Бьюсь об заклад, что она была его любовницей-вамп и что Эван воспользовался ситуацией. Учитывая натуру моего кузена, я бы не удивилась, узнав, что он подъезжал к вампиру со своими планами. Но этого мы не узнаем, пока не поймаем Эвана…
Было одно обстоятельство, которое не давало мне покоя. Что такого сделал Марти, чтобы приблизить свою смерть? Если он снабжал Эвана свежей кровью, зачем вампиру понадобилось убивать единственного поставщика? Точно таким же вопросом Карлтон задавался относительно Олбрайтов: корову не убивают, пока она дает молоко. Если, конечно, Марти не совершил какой-нибудь глупости. Может, он угрожал Эвану, пытаясь выколотить из него побольше денег? Вряд ли… Кузен, конечно, был тот еще фрукт, но никак не полный дурак. Найдя источник наличных денег в лице вампиров, он не стал бы им рисковать. С другой стороны, братья Олбрайт были клинически глупы. Вероятно… Но ведь их не убили… Я почесала голову, словно приводя мысли в порядок. Пока Эвана не найдут и не допросят, мы никогда не узнаем, почему Марти мертв.
Когда я завернула за угол гостиницы и остановилась возле усыпанной гравием тропинки, ведущей к дому Адама, начал накрапывать дождь. Я ускорила шаг, но как только начала спускаться под уклон, поскользнулась на сырой тропинке и упала, успев подставить правую руку. Мое правое колено врезалось в гравий и проехало по острым камням. На ладони кожа была содрана… Проклятье! Я медленно поднялась, осторожно подвигала ногой в коленном суставе: нога болела, но осталась цела. Утром, скорее всего, будет синяк, если, конечно, мои суперспособности целителя не начнут действовать…
Я знала, что это огромная удача — быть тем, кто я есть, но я не имела возможности убедиться в этом с тех пор, как со мной стали происходить Изменения. Оставалось набраться терпения и ждать, возможно очень долго, чтобы проверить свои таланты. По крайней мере слаксы не порвались.
Моя ладонь представляла собой печальное зрелище, саднила и кровоточила. Но это ерунда. Вот доберусь до дома и смою кровь. Поскольку я уже промокла до нитки, решила пройти оставшуюся часть пути пешком. Я боялась снова поскользнуться. Огни над головой мигали, пока я проходила мимо. Там, снова… Все фонари возле подъезда горели. Я обернулась, чтобы взглянуть на гостиницу. Ее темные окна глядели на меня, словно ища подтверждение, что мои силы на исходе. Когда я уставилась на огни, фонари снаружи дружно погасли. Несколько вдохов и выдохов, и некоторые из фонарей, стоящих на тропе, вновь зажглись. Я увидела ласковый свет, струящийся из только что уснувших окон. Кто-то, должно быть, врубил запасной генератор. Я остановилась под дождем… Может, мне следовало вернуться к главной гостинице, попытаться разобраться в этом маленьком беспорядке? Или мне стоило вернуться на дачу и переждать непогоду в безопасности, поджидая Адама и новостей? Я выбрала второе — в конце концов, в доме уйма свечей.
К тому времени, как я добралась до газона возле дома Адама, все фонари на тропинке погасли. Я шла медленно, волоча ноги, и чувствовала, что прошла мимо его подъезда. Мое ночное зрение в такую дождливую погоду было бесполезно. Под ноги попадались булыжники, которыми с двух сторон обложили тропинку, ведущую к ступеням крыльца. Я немного ускорила шаг, потому что редкие вспышки молний вдалеке достаточно хорошо освещали дорогу. Ошибка — я недооценила расстояние. Моя правая нога ударилась о нижнюю ступеньку, и удар отдался в больном колене.
— Гадость какая! — выругалась я довольно громко.
Новая вспышка молнии осветила бледные волосы человека, стоящего возле качелей. Я взлетела по ступенькам как можно быстрее.
— Привет, — сказала я, поднимаясь на крыльцо. — Извини, что так получилось. Я поранила колено…
Судя по звуку шагов, фигура приблизилась ко мне.
— Андреа?
Прежде чем я успела сообразить, что это не она, большая рука зажала мне рот. Тяжелый удар пришелся по затылку, и больше я ничего не чувствовала…

ГЛАВА 20

— Думаешь, ты здесь самая умная?
Грубый, оглушающий голос был таким же неприятным, как и ощущение у меня во рту. Каждый удар пульса отдавался в больном колене, царапина на ладони ныла меньше, но все еще беспокоила. Мои руки были связаны за спиной липкой лентой, ноги неловко согнуты в коленях. Я лежала в салоне автомобиля, на коврике перед пассажирским сиденьем, как сумка с грязным бельем. Если пыталась выпрямить ноги, сразу получала удар по голове. Должно быть, он потратил немало сил, чтобы запихнуть меня сюда: я была слишком высокой для такого маленького пространства.
Эван засмеялся, мол, я тебе — не Адам. Его голос и смех были не сильнее моих. Возможно, у меня имелся некий врожденный иммунитет против подобных типов. Или связь с Адамом нейтрализовала действие силы любого вампира. Мне действительно было наплевать. Я только надеялась, что Адам вскоре узнает, где мы находимся.
— Не надо играть со мной в игры, девочка, — заявил Эван. — Я знаю, что ты очнулась, пришла в себя… Не пытайся от меня спрятаться!
— Я и не пытаюсь, — пробормотала я сквозь зубы, подавляя желание наорать на похитителя. — Просто не хочу тебя видеть.
Он снова засмеялся:
— Тем не менее. Адам думает, что он очень умный: дружить с глупым человеческим птенцом, не охотиться, не жить вовсе…
Я поперхнулась смешком:
— В прошлый раз, когда я тебя видела, ты сам не казался живым.
— По крайней мере, я по-прежнему вампир, — сказал Эван. — Это не самое худшее оправдание для кое-кого… Для одного глупого короля, который даже не знал, что твой глупый кузен продавал нам человеческую кровь буквально у него под носом.
— Тебе так нравится это слово?
Мне наконец удалось принять более удобное положение.
— Какое слово?
— Глупый.
Он опять засмеялся. Я почувствовала, как машина замедлила ход. Мы уже приехали? В смысле в пункт назначения. Я, правда, не рассчитывала на экскурсию в дельфинарий…
Эван припарковал машину и нагнулся ко мне. Он схватил меня сзади за рубашку и приподнял, переместив на пассажирское сиденье рядом с собой. Я снова ударилась головой, на этот раз о приборную панель.
— Извини, — сказал он, зло улыбаясь. — Не нарочно…
Автомобиль увеличил скорость и выехал на дорогу.
Я огляделась: никаких огней, только два луча фар прорезали темноту, освещая узкую дорогу Кантри-Хилла. Мы, должно быть, были где-то в графстве Рио-Секо или, по крайней мере, в радиусе двухсот миль от него. В Кантри-Хилле много тихих проселочных дорог, которые люди редко балуют своим присутствием. Разумеется, сейчас тоже — ни один из нас человеком не был. Но он будто не знал эту мою… особенность и назвал меня человеком. Пожалуй, надо воспользоваться его неведением.
— Повторяю вопрос: почему ты считаешь нас глупыми? — спросила я.
— Ты, твой кузен, те два брата-придурка — все вы смотрите на мир через свой узенький тоннель и не хотите знать всей правды о других.
— Что ты имеешь в виду?
Он засмеялся:
— Если я все расскажу, мне придется тебя убить.
Ладно. У меня не было никаких сомнений относительно этого недолгого путешествия. Я понимала: он везет меня не на оздоровительную прогулку. Скорее всего, завалит где-нибудь и высосет кровь. Я уставилась на него, пытаясь найти в его глазах хоть какую-то подсказку относительно моей дальнейшей судьбы, но там было пусто. Вообще ничего! По лицам человеческих существ можно хоть что-то прочитать. Даже по лицам профессиональных киллеров, привыкших скрывать эмоции. Вампиры — даже в большей степени, чем мы, — существа закрытые, их лица бесстрастны. Они держат эмоции глубоко внутри: так черная дыра в космосе поглощает свет. Эван был непроницаем. Ни страх, ни даже животная радость преступника, избежавшего наказания, не просвечивали сквозь «маску». Конечно, он не считал себя преступником. Просто воспользовался удобной ситуацией, чтобы снабжать себя пищей. Эдакий вампирский Жан Вольжан. Хотя он должен был понимать, что делает. Ведь он убил Марти. Даже если человеческие существа для него — всего лишь добыча, убийство в любой системе ценностей благом не является.
— Куда мы едем?
Он не ответил и продолжал молча вести машину. Тишину нарушал только слабый шум, напоминающий дыхание. Впрочем, я не уверена, что этот звук исходил от Эвана. Спустя некоторое время мы свернули с главной дороги и проехали через развалины ворот.
Тот самый заброшенный известняковый карьер, где Карлтон обнаружил грузовик Олбрайтов. Не самое лучшее место… Я не увидела следа грузовика, вообще никаких следов того, что здесь побывала полиция. Они, вероятно, давно уехали. Я не знала, сколько времени провела без сознания, но если Эван погрузил меня в машину сразу же и ехал кратчайшим путем без остановок, то, очевидно, прошло около часа. Достаточно, чтобы наш дорогой шериф и его команда успели отбуксировать грузовик и уехать. Я терялась в догадках: смог ли Такер добраться до места преступления? Хотя сейчас это уже не имело особого значения. Черт! Я должна была позвонить ему, когда мы выяснили, что представляет собой Эван. Он мог бы… Проклятье! Ну какой теперь смысл сокрушаться по поводу несделанного звонка?
Автомобиль нырнул под арку ворот и подъехал к карьеру настолько близко, насколько можно, не въезжая в сам карьер. Сырое углубление в земле длиной почти сто ярдов и шириной около пятидесяти — с футбольное поле. Место оставили примерно двадцать лет назад, когда фирма но добыче песка обанкротилась. Никто никогда больше сюда не приезжал. Даже подростки не заглядывали в карьер, ища уединения. Здесь было слишком страшно, даже для сорвиголов. Особенно с тех пор, как именно в этом месте погибла девочка. Эван вытащил меня из машины.
— Иди! — приказал он, пропуская меня вперед и подталкивая сзади.
— Ты действительно надеешься спастись таким образом?
Я старалась говорить как можно бодрее, но это не помогало. Какой смысл обманывать себя? Мачо-вампира мои слова не удержали от хвастовства. Невольно вспомнилась прописная истина: негодяи любят слушать самих себя. Все мы — эгоисты!
— Считаешь себя самой умной? Они все так делали! Мы делали это у тебя и у Адама под носом — твой жадный кузен продавал нам кровь.
— Кровь? Я думала, он помогал держать втайне вашу охоту. А животные?
Конечно, я и сама все знала, но старалась заболтать противника. Авось нас кто-нибудь да найдет…
— Охота! — Эван засмеялся. — Это не для меня. На фиг мне кровь животных, если я запросто мог пить человеческую, свежую? Она почти так же полезна и вкусна, как у живой коровы.
И он цинично облизнул губы.
— Сколько ты получат крови с каждого покойника? — хмуро спросила я, будучи слишком усталой, чтобы следить за своими словами.
— Ну, смотри: в теле человека имеется пять с половиной литров крови — не так много для хорошей пирушки. И потом, процесс умирания длится не очень долго.
Я изменила положение тела, когда он ответил мне взглядом, и его лицо расплылось в дьявольской гримасе.
— Думаешь, нас затруднит подождать?
— Сукин сын! — воскликнула я, когда до меня дошел смысл сказанного.
Действительно, чего ждать, если можно обеспечить себя необходимым товаром, отмывая его, как наркомафия отмывает деньги? В данном случае через похоронные бюро графства, ибо там находятся горы трупов. Логика настолько проста и неопровержима, что никто не догадается об истинной причине роста числа смертей.
— Тех двоих легко было убедить, что поставки нужны регулярные и будут щедро вознаграждены. К тому же им надоело мухлевать с животными — слишком грязно.
Олбрайты… Удачная идея — связаться с двумя бывшими уголовниками, которым осточертели законы вообще и Рио-Секо, в частности. Браконьерства им уже было мало.
— Но как? Никто не знал.
Он улыбнулся с чувством собственного превосходства:
— Твой кузен продал много похоронных контрактов. В обязанности Дерека входило получить указанный список. А дальше — дело техники…
Итак, смерть Мартина напрямую связана с его подпольной деятельностью. Он сговорился с Эваном и его сторонниками. Затем приехал в «Дикую Луну», надеясь с помощью ее обитателей увеличить доходы своего похоронного — в кредит агентства. А Эван через ныне пропавшую Лизу, несомненно, с удовольствием делал свое грязное дело.
Эван снова засмеялся:
— Никто даже не заметил. Люди были рады, что их любимые тетушки и дядюшки больше не страдают. Мы выбирали только слабых или умирающих. Очень просто!
Естественный отбор… То же самое, что Нико предлагал сделать с оленями. Думаю, в этом есть какой-то дьявольский смысл, тем более если вы не являетесь людьми. Эван был хищником, как моя мать и мой отец, как я и даже как Адам. За исключением одного пункта: мы пытались хоть как-то гуманизировать свои хищнические привычки. Члены моей семьи охотились только на четвероногих и естественным способом, загоняя их и выбирая слабейших. О боже! Он ведь по-своему прав! Мы делали то же самое. Раз охотник и жертва — не одного вида, в чем проблема? Я проглотила слюну — во рту опять пересохло. Неужели и я стану такой в конечном итоге? Вампиры были когда-то людьми, но я — ни в малейшей степени. Ни на йоту! И все же независимо от своей сущности я полагала себя равной моим человеческим друзьям. Они были для меня людьми, а не добычей.
— Он знал? Мой кузен знал об этом? — Необходимо выяснить это.
Смех Эвана немного меня успокоил.
— Нет, он был так же глуп, как и Адам. Думал, что ему просто повезло и что те люди просто умирали в нужное время. Разве не идиот?
Да, тут Эван был прав. Марти всегда вел себя как страус: сталкиваясь с тем, что ему не нравилось, прятал голову в песок. А тут еще шальные деньги и перспектива неслыханного богатства без особых усилий.
— Пошли! — Эван толкнул меня на тропинку.
Я поскользнулась на мокром гравии, но удержала равновесие. Спуск был крутым и неровным, явно предназначался для сильных мужчин в рабочих ботинках, спускающихся при ярком свете сухого техасского дня. А никак не для связанного существа, не принадлежащего к человеческому роду, понуждаемого к спуску в сырой тишине темной ночи.
Спускаясь, я споткнулась и по инерции пробежала несколько шагов вперед, боясь упасть на свои ободранные колени. Эван поймал меня и поддержал за руку. Его доброты, однако, хватило ненадолго. Через несколько шагов он толкнул меня с такой силой, что я упала на колени перед западным краем огромной ямы, напротив того места, где мы спускались, и рядом с маленьким белым крестом, окруженным пластмассовыми цветами.
Более пятнадцати лет назад здесь умерла Антония Гарсиа, одна отчаянная шестнадцатилетняя девица. Умерла нехорошей смертью. Произошло это после ночи пьянки и курения опиума. Она попыталась забраться по стене, не заметив тропинку на противоположной стороне ямы и узкую дорожку, когда-то проложенную рабочими для установки оборудования на дне карьера. Может, на спор или что-то вроде этого. Так или иначе, на вершине она поскользнулась и рухнула с высоты более тридцати футов. Ее череп оказался слишком хрупким, чтобы выдержать падение с такой высоты на каменистое дно. Спустя неделю семья Гарсиа установила здесь каменный крест. Он так и стоял — памятником детской глупости. А прошлой ночью кто-то использовал этот карьер для рандеву.
Не хотелось здесь умирать. Но что я могла поделать? Я застонала от боли и перевернулась на бок, отползая как можно дальше от Эвана и пытаясь сесть.
В одном месте стены было небольшое углубление, напоминавшее вход в естественную пещеру, хотя и сделанное рукой человека. Его выкопали инструментом, предназначенным для добычи из земли некогда прибыльного известняка.
Я попыталась отползти от стены, но что-то возникло у меня на пути. Оно было мягким и воняло…
— Не вляпайся в дерьмо, — хихикнул Эван.
Дерьмо? Это было не похоже на… Мои связанные руки что-то нащупали сзади. Ткань, фланель, кожа… Черт возьми! Я повернулась и присмотрелась: большое неопределенной формы пятно, темнее, чем окружавшие его тени, очертаниями напоминало две одинаковые фигуры. Не Такер — я бы узнала, если бы он… Он еще не вернулся со своего задания; возможно, бродил сейчас где-нибудь поблизости. Вокруг карьера — огромная территория, на которой не ступала нога человека. Есть где спрятаться…
Итак, я была вместе с убийцей своего кузена. Жаль, что я не обладала телепатическими способностями. Единственное, на что оставалось надеяться, — возвращение Такера. Если он рыскал вокруг в обличье волка, должен был спрятать где-нибудь свою одежду и машину. Дай бог, чтобы это «где-нибудь» находилось поблизости.
— Кто это? — прошептала я.
— А ты как думаешь?
Я не видела усмешку на его лице, но она отчетливо слышалась в голосе.
— После того как твой кузен умер, братья Олбрайты стали для меня бесполезны. Я не мог позволить им просто уйти.
— Но здесь сегодня была полиция. Мой друг, шериф…
Я чуть было не сказала «мой брат», но вовремя остановилась — не хотела, чтобы Эван знал о причастности Такера к расследованию.
— Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, — ответил он. — Я прятался, когда они были здесь, а потом вернулся, чтобы схватить тебя.
Облака проносились по небу, то скрывая, то выставляя напоказ луну. Не полную, но округляющуюся. Ветер усиливался. Погода явно менялась. Я видела, что лицо Эвана расплывалось в улыбке.
— Ладно, — сказала я. — Допустим, я здесь. И что ты собираешься со мной делать?
— Ты представляешь для нас неудобство.
Он произнес это спокойно, как бы между прочим…
— Это понятно, — сказала я, стараясь оставаться такой же спокойной, как и мой похититель. — Но что ты планируешь делать?
— Я долго об этом думал, — ответил Эван. — Я мог бы выпить твою кровь и превратить в вампира. — Он облизнул губы не то от голода, не то от похоти. Его глаза блестели в темноте. — Но это будет проблематично…
Я ничего не сказала, знала, к чему он клонил, но не хотела давать ему подсказку.
— Я не собираюсь превращать тебя, но с удовольствием попользуюсь.
В каком смысле? Что имел в виду?
— Держу пари, твоя кровь будет сладкой. Я не пил живой человеческой крови слишком много лет. Твой кузен давал попробовать только Лизе. А мы живем в стране равных возможностей — и для шлюх, и для прочих…
Наконец-то до меня дошел смысл сказанного: делить кровь — все равно что заниматься сексом. Раньше секс использовался во всех случаях. Например, Марти был бисексуалом.
Я решила придержать свои наглые комментарии, чтобы не искушать судьбу.
— Почему ты убил его? Из ревности?
Мои добрые намерения продержались достаточно долго, чтобы мозг успел подыскать им форму выражения.
— Ты с ума сошла? — заорал на меня Эван. — Тот, кто его убил, поломал всю мою жизнь.
Он сделал шаг мне навстречу, и я услышала свист пули, отдавшийся эхом от стен. Секундой позже жгучая боль пронзила мой бок. Ободранное колено, наткнувшись на каменистое дно, заставило меня взвыть от боли. Я ударилась головой о камни, а в следующий момент другая пуля вонзилась в бедро. Сквозь пелену, застилавшую глаза, я видела, что Эван упал прямо передо мной. Теперь его тело заслоняло меня от стрелявшего. Вряд ли он сделал это по доброте своего холодного вампирского сердца… Его просто-напросто подстрелили. Могут ли вампиры умереть от пулевого ранения? Это я еще не успела выяснить. Тот, кто стрелял в Эвана, не обязательно — мой союзник. Вопрос в другом: полностью ли он вывел из строя моего похитителя? Не хотелось застревать тут надолго один на один с раненым вампиром, приходящим в ярость. Он уже грозился высосать мою кровь, дальше — больше.
Я осмотрелась, аккуратно высовывая голову из-за укрытия, но подойти к Эвану близко не решалась. Нужно было понять, с какой стороны стреляли. Мои пульсирующие раны болели, но я старалась не обращать на них внимания. Угрозы для жизни они не представляли…
Тишина. Никаких выстрелов и звуков… Нет… Подожди. Кто-то карабкался по стене ямы. Я отчетливо слышала, как под его (или ее?) ногами сползает гравий. Это не Такер — он не носил с собой оружия, зато мог легко принять обличье волка и прыгнуть на Эвана.
Я немного подалась назад и легла, не шевелясь, в надежде, что меня не видно в темноте. Некто продолжал медленно двигаться, ступая с большой осторожностью, словно ощупывая ногами каждый дюйм скользкой тропинки.
Я унюхала густой аромат свежей, недавно пролитой крови… Не моей… Раны Эвана кровоточили. Похоже, он слабел. Если повезет, он скоро изойдет кровью, и я буду в безопасности, — по крайней мере, в безопасности от него.
Вспышка света за спиной заставила меня съежиться. Я едва могла двигаться. Сверхъестественная сила, тем не менее… Я ранена и могу попасть в еще более сложную ситуацию, если мой таинственный спаситель окажется очередным подонком. Ведь враги Эвана совсем не обязательно — мои друзья.
— Мисс Кейра!
Слова легко поднялись в воздух, как пыль из поношенного пиджака.
— Мисс Кейра! — снова раздался едва слышный шепот.
— Борис?
Господи, спасибо тебе! Он, похоже, не видел, куда стрелял.
— Да, это я.
— Спасибо… — начала было я.
— Он один здесь?
Я кивнула.
— Как ты нашел меня?
— Я последовал за тобой. Я был на ранчо.
Борис опустил фонарь, держа ружье под мышкой, вытащил что-то из кармана и наклонился над Эваном. Яркий блеск металла, быстрый удар, и в горло Эвана вонзился обычный медицинский шприц. Вампир дернулся в конвульсиях раз, другой… Из его дрожащих губ вырвался мучительный стон, затем все стихло. Он был мертв. Я задержала дыхание, ожидая его распада, исчезновения. Однако тело Эвана не собиралось исчезать в облаке пыли со специальными звуковыми эффектами. Он просто остался лежать на земле, как самый обычный труп.
Исчезла энергия, позволявшая вампиру двигаться. И все.
— Нитрат серебра. — Борис наблюдал за моими попытками подняться на ноги.
— Эффективно, — сказала я, не тратя времени на оплакивание Эвана.
— Борис, я ранена. Можешь помочь?
— Не так быстро, — ответил он.
— Что? — Я упала.
Выражение его лица не изменилось. Глаза, пустые, как темнота, не отражали ни света, ни намека на сострадание.
— Зло… Все зло. Ваш кузен и тот, другой… они предали меня и мою сестру. Они и те злодеи — одна компания.
— Что за…
Голова Бориса начала трястись — медленно, вперед-назад, и вот уже все его тело задрожало.
— Зло, все зло, зло, зло… — Слова слились в неразборчивое бормотание.
— Борис, — начала я, не будучи уверена, следует ли мне вообще говорить с ним и пытаться в чем-то убедить. Но выбора не было — кто-то должен был освободить меня, перевязать раны и помочь отсюда выбраться. О том, что Марти — воплощение зла, я подумаю позже. — Борис! Помогите мне, пожалуйста!
Я пыталась говорить ровно и убедительно, как с нормальным человеком. Однако он не слушал; может, не мог услышать; продолжал дрожать и бормотать что-то себе под нос.
Я придвинулась к нему чуть ближе и замерла на месте, увидев нацеленное в меня ружье.
— Не двигайтесь! — сказал Борис.
Его лицо внезапно посветлело, а голос стал твердым.
— Почему?
— Тихо. — Он подвинулся на шаг ближе. — Я должен кое-что сделать.
Казалось, Борис что-то рассматривал, переводя взгляд с меня на тело Эвана и обратно. Спустя мгновение он громко вздохнул. И сделал еще один шаг вперед. Я вздохнула с облегчением, полагая, что его намерения дружелюбны. Но когда приклад винтовки коснулся моего темени, я поняла, что ошиблась. Все это начинало надоедать. Я была одна и чувствовала себя так, будто тысячи обезьян бросали мне в голову кокосовые орехи. Бок и бедро по-прежнему горели. Не так я планировала провести сегодняшний вечер! Хорошо хоть, пообедала в тихой обстановке; немного порыскала-порасспрашивала, не вступая в конфронтацию с бывшим любовником; затем меня похитил жулик-вампир, а в довершение всего меня подстрелил и оставил гнить в яме старый, добрейший владелец магазина… Странная получалась картинка…
Шорох гравия заставил меня приободриться. Кто-то едет. Но кто именно?
Я вздохнула с облегчением, увидев подъехавший фургон. Передние фары были выключены, горели только парковочные огни. Должно быть, Грета… Она выяснила, где ее брат, и приехала за ним. Я не знала, где он был в данный момент, но это уже не имело значения. Она могла развязать меня и доставить в город. Мы с Борисом оба нуждались в помощи, и она подоспела.
Борис открыл дверь фургона — в салоне горел свет.
Он, должно быть, ездил за сестрой. Вышел из фургона и, нащупав ручку задней двери, потянул ее.
— Сожалею, что ты ввязалась в это дело, Кейра, — сказал он, не глядя на меня. Казалось, его мысли в этот момент были очень далеко. — Но ты здесь, и мы не можем оставить никого из вас.
— Что ты имеешь в виду под «никого из вас»? Борис открыл раздвижную дверь, не выпуская из рук ружье. Верхний свет в салоне фургона зажегся, и я увидела две скукоженные фигуры внутри. Смогла разглядеть только две мужские спины, связанные вместе руки и что-то вроде… Лиц я не разглядела. Спустя мгновение стало понятно, что один из узников — Адам. Возможно, еще Нико, но Адам — точно. Как, черт побери?!.
Старик двигался медленно, но целеустремленно. Через несколько минут он выволок двоих мужчин из фургона и положил их на землю. Да, это были Адам и Нико.

ГЛАВА 21

Оба вампира были без сознания — по крайней мере, мне так показалось, когда я увидела, как их безжизненные тела рухнули на землю. Вдох, другой — еле-еле, но все-таки они были живы. Провода, обмотанные вокруг их запястий и лодыжек, напоминали серебро.
— Что вы с ним сделали? — спросила я.
Мой голос звучал на удивление спокойно.
Я почувствовала прилив гнева, от чего у меня, видимо, поднялось давление.
— Ничего из того, что не следовало бы сделать…
Выражение лица Бориса стало решительным. Раньше я не видела его таким уверенным. И столь резким. Он подтащил обоих вампиров ко мне — сначала Адама, потом Нико, положил обоих рядом со мной, напротив надгробной надписи. Отлично! Мне предстоит находиться рядом с двумя мертвыми людьми, мертвым — реально мертвым! — вампиром и двумя другими без сознания. Где-то в окрестных рощах бродил мой братец-вервольф в поисках разгадки. Если бы все не было так дьявольски серьезно, я бы посмеялась над этой забавной сценой…
— Что теперь? — спросила я. — Может, хватит смертей?
— Все началось со смерти, смертью и закончится. — Борис взглянул на меня, затем в сторону. — Я не хотел вовлекать вас. Вы всегда были…
Его голос задрожал, он помотал головой, будто отрицая что-то. Снова посмотрел на меня: в глазах была печаль. Борис забормотал:
— Вам не следовало… Я никогда не имел в виду…
— Тогда позвольте мне идти, Борис, — рискнула попросить я, стараясь сохранить контроль над своим голосом. — Я обещаю, что помогу.
— Нет. Слишком поздно!
— Я не понимаю… Ты можешь объяснить?
Я надеялась, что, заболтав его, смогу выиграть время и получу шанс вытащить нас всех отсюда. Как, я не знала. Происходящее напоминало мне сюжет худшего фильма недели: старику удалось скрутить двух сильных вампиров, убить третьего и ранить меня!
— На самом деле это было легко, — сказал он. — Сказал им, что Андреа в фургоне, раненая. И что я нашел ее. На ранчо никто не обратил на меня внимания. Никому не было никакого дела. — Он продолжал с улыбкой: — Я знал, что поведутся. — Его глаза сузились. — Электропогонялка действует на двуногих животных очень хорошо.
О господи, вот как он это сделал. Та самая ультра-навороченная электропогонялка, она же электрошокер, 625 вольт. Можно пользоваться в качестве самообороны.
— Связать их было просто. Серебряный провод, клейкая лента… И привез их сюда.
— Зачем?
Мне нужно было знать, почему он сразу их не убил, если собирался избавить мир от вампиров?
— Здесь, — он указал винтовкой на маленький белый крест, — святое место. Тащить их в церковь далековато. И при свидетелях не хотелось бы. А здесь место вполне святое. Вот крест. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Я хотел только одного, вы знаете. Другой мне был не нужен. Но они пришли оба, и теперь оба умрут. Как и вы.
Его мрачная решимость ужаснула меня. Это был какой-то другой Борис — не тихий, посещаемый призраками человек, которого я знала. Этот человек выполнял миссию и был полон решимости довести дело до конца. Надо что-то делать, но что? Я чувствовала себя ненамного лучше лежащих рядом вампиров: ранена двумя пулями, а мои внутренние способности к самоисцелению не могли включиться мгновенно. Я была слаба, устала от многих дней перенапряжения…
— Они — мертвые существа, уже мертвые, — послышался голос Греты.
Она выбралась с заднего сиденья фургона, вытирая руки о маленькое полотенце. Помощь определенно не входила в ее планы.
Она приблизилась ко мне.
— Это вопрос степени…
Я знала смерть и ее реальную версию — «я-никогда-не-вернусь», — но вампиры не были такими. Есть у них душа или нет — вопрос философско-теологический. Мне не было дела до этого. Я только знала, что Адам и Нико должны умереть.
— Извиняюсь. Я не хотела вовлекать вас. — Грета присела на корточки и уставилась мне в глаза. — Надеюсь, Борис предупреждал, просил держаться подальше от этих людей.
— Зачем вы это сделали? Может, они убивали животных, но ранчо — их частная собственность. Что они там делают — не ваше дело. Они не замешаны…
— Нет, это всегда было моим делом, — произнесла Грета, встала и плюнула на меня. — Дело не в том, что они делают сейчас, а в том, что они делали когда-то и смогут еще сделать.
— Что мы делали? — хрипло спросил Адам.
Я быстро обернулась. Он пытался сесть. Его рот был порван и кровоточил, кровь запеклась в углах губ. Шорох позади заставил меня обернуться: Нико пытался привести себя в вертикальное положение.
— Ты! Иди сюда. — Грета вытащила маленький пистолет и наставила его на Нико. — Не говори ни слова. Подойдите сюда оба.
Нико уставился на нее, пытаясь сказать глазами то, что был не в силах произнести. Его губы тоже разбиты, идет кровь. Он поскользнулся на гравии и приземлился рядом с Адамом. За исключением разницы в цвете глаз и волос, вампиры были более, чем когда-либо, похожи друг на друга. Глаза смотрели на Грету, прекрасно обрисованные губы плотно сжаты, не выпуская наружу готовые сорваться слова.
— А ты, Кейра, двигайся сюда. — Грега переместилась налево. — Тебе не следует находиться рядом с ними.
Таким образом, она не ставила меня в один ряд с монстрами. Это была ошибка, которой я могла воспользоваться, если бы знала как. Я все еще находилась в стадии Изменений, не вошла в полную силу. Проклятье! Необходимо, чтобы мой брат нашел нас. Но, увы, ни один из нас не обладал телепатическими способностями.
Я могла, правда, предпринять усилия, чтобы ослабить путы на запястьях: мышечные усилия против веревки, покрытой полиэтиленом и липкой лентой. Надо напрячься. В конце концов, сил у меня больше, чем у человеческих существ. Вдруг я поняла, что мои раны не так уж тяжелы, как могли бы быть. Они все еще ныли, но не так, как сразу после ранения. Я посмотрела на свое бедро: пуля его только царапнула, и глубокий шрам наполнялся кровью.
— Что мы делали? — спросил Адам снова.
— Ты спрашиваешь? Ты еще спрашиваешь?!
Грета всхлипнула и направила пистолет в голову Нико.
— Почему ты не спросишь своего человека? Спроси у него, что он делал во время войны.
Я прекратила попытки освободить свои запястья и взглянула на Нико, затем снова на Грету. О чем это она?…
— Почему ты думаешь на Нико? Эван был нацистом, — сказала я.
Грета засмеялась коротким, горьким смехом. Еле заметная улыбка мерцала на ее губах, как призрак, затем выражение ее лица снова стало торжественным. Борис тихо стоял позади, глядя в землю.
— А, так это он был нацистом? Как кстати! Она снова засмеялась, на сей раз более весело.
— Вы не знаете? — Я была озадачена. — Я думала, поэтому Борис сказал, что узнал кого-то на ранчо; кого-то, кто был в лагере.
— Не его. — Борис снова затрясся.
Адам медленно повернул голову. Тишина стала напряженной, но Нико продолжал хранить молчание, его голова склонялась к коленям.
— Нико?
— Он — трус, — сказала Грета. — Такой же трус, каким был всегда. Все тот же хозяин гор, надсмотрщик над людьми… Этот монстр продал нашу деревню нацистам. Продал нас в лагерь смерти.
— Я приходил на ранчо только в дневное время, — сказал Борис. — Однажды я задержался из-за того, что спустила шина. Я пришел уже затемно, увидел его среди других и узнал.
Борис повернулся ко мне с глазами, полными слез.
— Затем и вы увидели его. Он прохаживался перед вашей машиной. Вы еще спросили, видел ли я людей. Они — не люди.
То самое мое видение, которого не было… Борис обернулся к Грете:
— Кейра видела. Она знает. У нее было видение, и она видела тот день, когда нас привезли в лагерь.
Я стала задыхаться, так как воспоминание вернулось — сцена, которую я увидела, коснувшись руки Бориса. Мужчина в суконном пальто и шляпе — это был Нико. Тот самый предатель.
— За что, Нико?
Слезы навернулись на мои глаза и потекли по щекам, когда чужие воспоминания, к которым я получила доступ той ночью, вернулись.
— Тысячи дней, проведенные в лагерях. Зная, что нас ждет завтра, моя сестра и я могли быть следующими в очереди за мучениями. Я наблюдала за тем, как изо дня в день начинался безжалостный ад: охотники, перелезающие через заборы с помощью немцев. Они приходили на пир крови и ужаса.
— Даже наши сны не были безопасны. Сны посещали нас каждую ночь… Она видит, Грета, — прошептал Борис. — Она видит все, будто сама была там…
Я слышала монотонный голос Греты за сценами, пронесшимися перед моим мысленным взором.
— Он должен был заботиться о нашей деревне, а вместо этого обрек нас на мучения, сделал пищей. Он дал немцам образцы крови.
Адам закрыл глаза и опустил голову. Затем повернул свое изможденное лицо к товарищу.
— Я спас тебя, Николай. Когда ты был мальчиком, то продавал свое тело на улицах, чтобы заработать на жизнь, — каждому, кто смог бы овладеть тобой. Я нашел тебя и спас, сохранил жизнь и здоровье. Неужели ты все это делал?
— Я не знал.
Его слова были полны отчаяния. Лицо Нико было красным и мокрым от слез, на щеках застыли грязные потеки.
Грета закричала на него:
— Не знал? Монстр! Ты наблюдал за тем, как они пытались меня изнасиловать. Меня спас маленький брат, который предложил себя взамен. И они взяли его. Им было все равно, чьим юным телом удовлетворить свою похоть. Я была слишком худа для любителей женщин.
— Я думал… я думал, что дарую вам безопасность, — прошептал Нико еле слышным голосом. — Они обещали мне присматривать за вами в лагере, не досягаемом для войск СС. Единственный способ сохранить жизнь своим людям.
— Твоим людям, Николай? — прорычал Адам. — Они никогда не были твоими людьми!
— Я сделал все возможное, Адам. Тебя перевели в другой лагерь. Я не нашел тебя, а немцы пришли в деревню. И я сделал, что смог. И ничего не знал до тех пор, пока не стало слишком поздно. Они взяли бы и меня тоже.
— Но ты не остановился, — мягко сказал Борис. — Даже сейчас и здесь ты помогаешь братьям устраивать охоты, прятаться.
Голова Адама поникла на мгновение, будто он потерял сознание. Затем он с видимым усилием развернул плечи.
— Это никогда не кончается, не так ли, Нико? Он говорит правду? — Адам говорил почти шепотом, с трудом поворачивая язык.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь дотянуться до Адама, чтобы определить, в каком он состоянии. Мы делились друг с другом нашей силой и телами, и эта связь была достаточно крепкой, чтобы я могла чувствовать его состояние.
Я наклонилась к нему и почувствовала, что его энергия иссякает. И с кровотоком было что-то не в порядке.
Что-то делало его вялым и слабым. Он нуждался в пище, и как можно скорее.
Адам быстро посмотрел на меня, его веки затрепетали, но он заставил себя вновь открыть глаза.
— Нико?
Младший вампир вздрогнул, повернул голову и заговорил, обращаясь в пустое пространство:
— Мы — охотники, Адам, и не можем жить как люди. Охота — наша суть. Я не сделал ничего особенного.
— Вы — монстры! — С этими словами Грета приблизилась к ним обоим. — Монстры, которые охотятся и убивают. Сегодня вы убили оленей, завтра будете охотиться на нас. Я не могу допустить этого. За все сделанное во время войны вы умрете.
Она остановилась рядом со мной и опустила глаза.
— Сожалею, Кейра, что тебя втянули в это, но от судьбы не уйдешь. Я оставлю вас всех здесь умирать. Когда взойдет солнце, вы умрете в страшных мучениях от ожогов.
— Мы должны забрать Кейру с собой, Грета, — сказал Борис. — Она не имеет к ним никакого отношения. Ей нужен доктор.
— Это невозможно, брат, — ответила Грета таким мягким, увещевающим тоном, будто говорила с маленьким ребенком. — Она — часть этого замкнутого круга. Она — с монстрами. Я вижу это сейчас.
— Но ее можно спасти. Она все еще — человек. Пожалуйста, позволь мне забрать ее отсюда!
— Нет, Борис, это небезопасно. Она скажет шерифу, что мы их убили.
— Возьми ее, Грета, — попросил Адам. — Она невиновна. Наши тела сгорят в солнечных лучах, и никто ничего не узнает.
Я посмотрела на него. Если они заберут меня отсюда, для Адама и Нико не останется ни единого шанса. Если останусь, может, смогу что-нибудь сделать.
— Нет, нет и нет! — Борис затряс головой. — Вы — монстры. Что из того, если мы убьем вас? Но они могут узнать о Мартине Нельсоне.
— Марти? Это вы убили Марти? Я думала…
— Я должна была что-то сделать, чтобы спасти моего брата! — сказала Грета со злобой. — Но ваш кузен… Это был несчастный случай.
— Случайно обескровлен? — Я даже не пыталась скрыть злую иронию.
— Это была передозировка, — пояснила она. — Мой брат должен был только усыпить его, чтобы я могла узнать все насчет монстров. Но мне пришлось выкачать из него кровь, когда я увидела отметины на шее.
Она разразилась смехом, который можно слышать в плохих ужастиках и дрянных видеороликах на тему Хеллоуина: высокий, напоминающий кудахтанье и переходящий в истерическое, сдавленное рыдание. Все эти годы мы были деликатны с Борисом, зная, что он страдал от кошмаров, в то время как его сестра сама была воплощенным ужасом. Темная сторона ее натуры пряталась за маской простой хозяйки магазина…
— Смерть кузена не подействовала на тебя, не правда ли? Ты захотела влезть в это дело.
— Они будут искать нас, — предпринял последнюю попытку Нико. — Те, кто остался на ранчо.
Грета снова засмеялась:
— Ты так думаешь, маленький монстр?
— Что ты наделала, Грета! — воскликнула я.
Холодный ужас охватил меня. Я действительно рассчитывала на то, что Андреа бросит нам на помощь войска и кавалерию. До последнего момента я особенно не беспокоилась за нашу участь. Не было никакого способа продлить жизнь двум этим парням до восхода солнца, которое их испепелит. Адам слаб, в Нико я тоже не была уверена, но я могла надеяться, что с ним все будет в порядке. Хотя не знала, какая доза солнечного света для них смертельна. Сейчас — не время спрашивать.
— Другие монстры тоже умрут, как и вы двое… Борис добавил в последнюю поставку вина наркотики, смешанные со святой водой и болиголовом, установил взрывные устройства в домах. Он многому научился на войне. Ранчо сгорит вместе со своими обитателями и со всем злом.
— Грета, что ты собираешься делать с Кейрой?
В голосе Бориса слышалась просьба. Должно быть, он жалел, что ранил меня. Очень человечно с его стороны…
— Она может остаться здесь со своими монстрами и умереть от ран, — сказала Грета, пожимая плечами. — Мне плевать! Я уверена, скоро сюда придут дикие звери. Пошли, Борис, нам нужно ехать.
— Вы уезжаете из Рио-Секо? — вырвалось у меня. Грета захохотала, даже не потрудившись обернуться.
— Зачем? У нас нет причин покидать насиженное место. Вы все умрете. Они подумают, что вы сгорели.

ГЛАВА 22

Раздалось громкое рычание. В следующую секунду мелькнула темная фигура и прыгнула на Грету, отбросив ее к Борису и прижав обоих к земле. Я рванулась назад, пытаясь защитить вампиров от нападавшего, кем бы он ни был. Адам упал на землю и перекатился на бок, громко застонав. Я увидела, что усилие, которое он предпринял, чтобы остаться в вертикальном положении, окончательно его истощило. Я судорожно пыталась ослабить ленту на своих запястьях.
Грета, борясь с темной фигурой, что-то кричала, но я не могла разобрать ее слов. Борис поднялся на ноги, схватил трясущимися руками ружье и прицелился.
— Такер, внимание! — Конечно, это был мой брат в обличье волка.
Спасаясь от пули, волк метнулся в сторону. Борис уронил ружье и издал душераздирающий крик, эхом прокатившийся по карьеру. В каждой ноте вопля слышались горе и мука. Затем он прижался к земле, закрыв лицо руками.
Грета Найджи лежала на каменистой земле, под ее изуродованной головой растекалась лужа крови.
Волк поддел ружье мордой, двигая его ближе ко мне и подальше от Бориса, который сидел над мертвой сестрой, раскачиваясь и причитая. Он лежал, уткнувшись головой в ее бок, сжимая ее руки в своих.
— Борис, — тихо произнесла я.
Я попыталась вызвать в себе жалость, хоть что-то… но не могла. Я была в оцепенении.
Старик глубоко вздохнул, все его тело сотрясалось от рыданий. Он оттолкнул тело Греты, запачкав руки в крови. Глаза его блестели, он смотрел на нас с укором, стоя на коленях, будто молился…
Молниеносным движением, слишком быстрым, чтобы его можно было заметить, он наклонился и, приставив пистолет Греты к своей голове, выстрелил. Фонтан крови забрызгал мое лицо, а Борис упал на тело своей сестры.
Я зарылась лицом в мохнатый бок Такера, силы мои были на исходе. Я не привыкла к таким смертям. Люди, чья изломанная жизнь не подлежит ремонту из-за того, что в ней было слишком много жестокости и насилия, встречают конец как преступники. Брат ткнулся носом в мое бедро, в его волчьих глазах застыл немой вопрос. Я взглянула на него с благодарностью. Все было кончено…
— Я в порядке, Такер. Время и расстояние — лучшие лекари. Помоги мне перенести ребят в фургон. Скоро рассветет.
— Кейра, а как же ранчо?
Тихая просьба Нико напомнила мне, что это еще не конец. Я забыла о маленьком сюрпризе, который Найджи приготовил для вампиров.
— Адам, Нико, — стоит ли верить словам Греты? Они уже все мертвы?
— От святой воды? — простонал Адам, как будто ему было трудно произносить слова. — Миф… Бабушкины сказки.
— Но как же огонь, Адам? А болиголов? Его голос был слабым, речь — сбивчивой.
— Болиголов, возможно, усыпит их, но не убьет. Замедлит моторные центры… Люди… перестают дышать… не нуждаются в дыхании… Но огонь… разрушит…
Слова затихли — он потерял сознание. Проклятье!
Я объяснила ситуацию брату, который поднял свою волчью голову и повыл немного, затем потыкался в мои связанные руки.
— Я справлюсь сама, Такер. Неизвестно, когда бомбы взорвутся. Ты можешь успеть, если прямиком через лес. Я позабочусь о них здесь.
Волк кивнул, лизнул меня в лицо и перемахнул через карьер.
— Торопись, брат! — прошептала я.
Я надеялась, он успеет. И так слишком много смертей.

Теперь нужно было освободиться от пут. Я напрягла руки и потянула их в разные стороны изо всей своей мускульной силы, превосходящей силы любого человека. Моя спина напряглась, плечи с усилием поднялись. Капли пота катились по моему лицу, когда я тянула руки в разные стороны. Лента начала поддаваться, чуть-чуть надорвалась… Я предприняла еще одно невероятное усилие: рывок — и лента лопнула с характерным звуком. Я сняла ее остатки с запястий и лодыжек.
Приблизилась к Адаму, коснулась его головы, лица…
— Адам?
Его мышцы были расслаблены, будто жизнь покинула тело. Но я знала: за видимостью смерти теплилась жизнь. Одно прикосновение к его коже дало понять, что она не угасла. Как бы это ни называлось — воля, душа, магия, — оно никуда не делось. Но также я чувствовала, что в атмосфере произошли изменения. Сильный порыв ветра возвестил о приходе зари. Я развязала ленту, связывающую Адама и Нико, но не могла порвать провод, которым они были связаны. Он оказался жестче, чем ювелирное изделие, которое напоминал внешне. Я решила, это нечто вроде кабеля, покрытого серебром.
— Нико, ты можешь мне помочь?
Он покачал головой:
— Боюсь, серебро лишает нас сил, Кейра. Вот почему Борис смог поместить нас в фургон. Электрошокер нас обездвижил, а фургон обшит листами серебра. Я то ел вчера, и еще ничего, а силы Адама на исходе.
Разрази меня гром! Я-то надеялась затащить их в фургон, чтобы избежать прямого попадания солнечных лучей. Я огляделась в поисках иного убежища. Ничего… Мы были на западной стороне ямы. Может, доставить их на другую сторону, скрытую от первых солнечных лучей. Я поделилась своей идеей с Нико.
— Я сделаю все возможное, но я слишком слаб, — сказал он. — Кейра! Адам довольно долго ничего не ел. Он может умереть, когда взойдет солнце.
— Ты бы огорчился?
Я была злой от бессилия и не хотела становиться хорошей…
— Каковы бы ни были наши разногласия, я не желаю Адаму смерти, — сказал он. — Он — мой друг и мой господин… Мы можем решить эту проблему.
— Он сказал, что спас тебя.
Я потянула за кабель — жест отчаяния, но попытка — не пытка. Больше я ничего не могла бы сейчас сделать.
Нико опустил взгляд и уставился в землю.
— Он спас меня от жизни, которую ты не можешь себе даже представить. Я был шлюхой. Мой хозяин избил меня до полусмерти и оставил на улице умирать. Адам нашел меня и накормил, позволил вырасти в здорового мужика. Когда эта чума пришла, он превратил меня в вампира. Умирая, я заключил договор…
— А то, о чем говорили Борис и Грета?
— Они правы, но я клянусь всем святым — я поверил немцам, что дети будут в безопасности. Это был единственный способ их спасти, спасти мой народ от вымирания. Нацисты напали на ближайшие деревни и сожгли всех, включая небольшое племя вампиров, живших под церковью. Вынеся сокровища, немцы сожгли здание.
— Они пользовались покровительством Церкви? Вот уж не думала!
— Мы в той же степени религиозны или не религиозны, как и при жизни, — ответил Нико. — Святые символы, вера в Бога… Если это есть, оно никуда не девается.
— Хорошо устроились…
Я снова повернулась к Адаму. Мысли о Нико могут и подождать. Сейчас были более важные вещи, о которых следовало беспокоиться. Если вампиры выживут, мы потом обсудим морально-этический аспект его действий полвека назад. Должна признаться, причина, по которой я спрашивала, была эгоистичной: если Борис прав, я позволила бы Нико остаться здесь и умирать.
Адам слегка застонал, его веки затрепетали. Я помогла ему лечь на спину, чуть завалившись на бок, чтобы связанные руки не затекали.
— Адам, ты слышишь меня?
Он с трудом кивнул, будто каждое движение причиняло ему боль.
— Ты можешь пить кровь?
— Кровь?
Слова были не больше, чем…
— Адам, скоро рассветет. Здесь нет настоящего убежища. Дерек и Дасти здесь, по крайней мере их тела. Может, я подвину тебя ближе.
— Нет!
Я скорее почувствовала, чем услышала внутреннее смятение.
— Они слишком долго здесь находились. Их кровь нельзя пить.
Ладно, попробуем другой вариант. Не лучший выбор, но реальный.
— Борис?…
— Нет! Я не буду пить кровь из мертвеца.
Оставался еще один претендент.
— Значит, тебе придется пить мою кровь.
Я рванулась к нему, пытаясь определить, какое положение тела лучше. Я еще не знала, что предложу ему — шею, запястье или что-то еще… Роль слишком непривычная.
— Нет. — Адам закрыл глаза и отвернулся. — Не буду…
— Он не будет пить твою кровь, Кейра, — объяснил Нико.
— Я все понимаю, Нико, — сказала я с раздражением. — Черт побери! Не в моих силах отсрочить восход солнца, но я могу предложить свою кровь.
Я положила руку на лоб Адаму, связь между нами укрепилась. Я направила к нему свои чувства, стараясь коснуться его понимания. С той сверхъясностью, которая приходит вместе с чувственным восприятием, я ощутила, что мои собственные раны почти затянулись — быстро даже для существ моего вида. Но почти так же быстро Адам исчезал, ускользая от моего ментального контакта.
Я прижала запястье к его губам.
— Пей! — потребовала я. — Адам, давай!
— Ты не можешь вызволить нас отсюда силой магии? — спросил Адам, пытаясь обратить все в шутку.
— Нет, так дело не пойдет.
— Почему?
— Ты думаешь, мне достаточно повести носом, и нас здесь уже нет? Тогда какого черта вы не превратитесь в летучих мышей или в туман и не спасетесь таким образом?
— У меня есть причина.
— Единственный шанс, который у нас остался, — сделать так, чтобы кто-то заметил наше отсутствие. Андреа, например.
Она была последней надеждой. Андреа достаточно сильна. Если она не может прийти сама, пусть пришлет кого-нибудь. Вдруг она не пила отравленное вино? Или мой брат способен бежать быстрее пули, чтобы спасти других вампиров и вернуться до того, как Нико и Адам сгорят? Этих «вдруг» было очень много…
— Скоро восход, — напомнил Нико. — Они все попрячутся и будут спать. Если не потеряли сознание от болиголова. Джон позаботится о том, чтобы они разошлись по своим гробам. Те, кто живы…
— Помнится, ты сказал, что вы предпочитаете кровати.
— Гроб — единственное безопасное место, любимая… В чрезвычайных ситуациях мы прячемся в земле.
Адам слабо улыбнулся.
— То есть нам отсюда не выбраться…
— Ты можешь выбраться, и должна сделать это!
— И оставить вас двоих умирать? Ни за что! Даже если вы забьетесь как можно дальше под навес и я попытаюсь закрыть вас собой, мы все равно на восточной стороне. Солнце здесь будет жарить особенно сильно, и вы превратитесь в чипсы. Я вижу, насколько вы слабы. Ты на глазах таешь, Адам. Тебе нужно подкрепиться.
— Я не буду пить кровь покойников, Кейра!
— Я не говорю о мертвецах. Я — живая. И я здесь, рядом с тобой, полна сил. Ты можешь воспользоваться моей кровью.
— Нет!
— Приказы не обсуждаются, Адам Уолкер! Я не могу позволить тебе умереть из-за твоих смешных принципов.
— Это все равно, что уговаривать алкаша пить вино. Или наркомана — уколоться разочек.
— Это не одно и то же! — запротестовала я.
— Почти одно и то же, — ответил он. — Человеческая кровь — больше чем наркотик. Мне потребовалось несколько десятилетий, чтобы отвыкнуть от нее. И я не собираюсь возвращаться назад. Я воспользуюсь шансом…
— Я не прошу тебя уколоться смесью кокаина и морфия, черт возьми! Кровь для тебя — источник жизни. Благородство может привести его к смерти… Я этого так не оставлю!
— Напомнить тебе, король вампиров, что я тоже не принадлежу к роду человеческому? Единственная разница между нами в том, что я не разгуливаю мертвая. Ты исчезнешь навсегда, если ничего не предпримешь! Пей мою кровь! Легкая кровопотеря мне не повредит. Когда мы выберемся отсюда, сможешь снова стать упертым вегетарианцем, если захочешь. Но сейчас — пей!
С видимым усилием он отвернулся от меня.
Нико хранил молчание в течение всего нашего разговора, наблюдая за мной и потерявшись в собственных мыслях. Мне не нужно было спрашивать его мнения. Его поддержка в этом вопросе очевидна. Черт с ними, с принципами; выжить — вот что главное. Святость пусть останется для святых. В качестве должностной инструкции… Я предпочитаю быть живым хищником. Нико, видимо, предпочел то же самое. Наши взгляды встретились и задержались друг на друге. В один миг я поняла неопровержимую истину, скрытую за внешним цинизмом его поступка: желание жить. Он говорил правду о сделке с нацистами и видел вперед на несколько поколений. Чтобы спасти свой народ, ему пришлось заключить эту сделку. Он буквально ходил по лезвию бритвы, пытаясь спасти и вампиров и жителей деревни в то страшное время. Однако от неудач никто не застрахован. Меч оказался более острым, чем он мог себе представить: Нико не знал, что человеческие самцы способны совершить злодеяние такого чудовищного масштаба, как холокост.
— Вы остались бы здесь, чтобы спасти меня? — спросил наконец Нико.
Его голос звучал неуверенно.
— Я делаю то, что должна. Неважно, что ты сделал в прошлом, — ответила я. — Я не претендую на истину в последней инстанции. Знаю только, что ты допустил ужасную ошибку и должен жить с этим, как подсказывает тебе твоя совесть. Я тебе — не судья. Как с тобой поступить, решит Адам. Он — твой король, а не я.
Это было нелегко. Я не видела и даже представить не могла тех маленьких детей, которых принесли в жертву нацистам. Но будучи тем, кто я есть и кем являлись члены моей семьи, я понимала, что у каждой медали есть две стороны. Я не имела права выносить моральное суждение. Независимо от этого, я должна была ему помочь.
Нико склонил голову и продолжат хранить молчание. Смерть не всегда бывает соразмерным наказанием. Вечная жизнь в сознании того, что ты совершил неумышленное злодеяние — принес в жертву тысячи людей, обрек их на мучение и смерть.
Атмосферное давление и состояние воздуха изменились — близился день. Легкий ветерок принес с собой утренние запахи. Первая полоса света возникла над горизонтом и позолотила землю. Свет подкрадывался к нам все ближе…
Повеяло угрозой… Я легла сверху на Адама и Нико, стараясь как можно лучше укрыть их собой. Но свет был так же неизбежен, как и день. Несмотря на все мои усилия, солнечный луч сначала лег на Дерека Олбрайта, а затем коснулся щеки Адама.
Он вздрогнул от боли, и короткий глухой стон вырвался из его груди. Я попыталась заслонить его лицо, но меня было слишком мало, а света — много. Солнце уже поднялось над краем карьера. Я не могла остановить естественный ход вещей.
Нико свернулся клубком, пытаясь спрятаться. Он не жаловался, да и был покрепче Адама: недавно ел и потому какое-то время мог противостоять солнечному свету. Адам лежат в позе эмбриона рядом с Нико.
Я не могла этого вынести. Что бы ни случилось потом — ссоры, обвинения, — я не могла позволить Адаму умереть. В который раз прижата запястье к его рту и потребовала:
— Пей, черт побери, пей!
Его ноздри дрогнули. Я представила, как он вдыхает аромат крови — эликсира жизни, пульсирующего под моей кожей. Я обхватила его затылок другой рукой и прижата его голову к себе.
— Я не позволю тебе умереть, Адам Уолкер!
Он сжат челюсти с огромным усилием. Губы были сжаты плотнее, чем ноги сопротивляющейся девственницы. Страх и тоска прошлись по всему моему существу, гром столкнувшихся эмоций образовал контрапункт к чудовищному стуку моего собственного сердца, который было слышно извне, — шум клокочущей крови; вкус победы, наполнявший мои вкусовые рецепторы… Голод Адама окружат меня. Его слабость усиливала голод, и за всем этим чувствовался глубоко скрытый внутренний приказ, который он настоятельно пытался проигнорировать, — потребность вынести все это, выжить — любой ценой. Если бы я смогла вынудить Адама осознать эту потребность и признать ее, может, удалось бы заставить его принять мою кровь и часть своей природы,
Я подалась назад, думая, как добиться желаемого. Он снова застонал, и острая боль, усиленная паникой, пронзила меня. Голод становился все сильнее, подавляя все чувства. Очередной луч света коснулся его лица, иссушая остатки энергии. Связь между нами пропала — я почувствовала, что он потерял сознание. Я приблизилась к Нико, протянув ему свое запястье.
— Делай это, Нико! Пей мою кровь.
— Ты понимаешь, о чем просишь?
— Да, поторопись!
Глаза Нико встретились с моими, он вытянул шею вперед, моргая от света. Его клыки увеличились, и я ткнула запястьем ему в лицо. Мышцы его челюстей напряглись, и он впился в мою руку.
Боль была острой, но мгновенной. Маленькие иголочки погрузились в мою кожу, после чего она потеряла чувствительность. Я попыталась убрать руку назад, когда почувствовала, как Нико шевельнул языком.
— Не могу помочь себе, — сказал он, усмехнувшись. Игнорируя его, я повернулась к Адаму и потерла окровавленным запястьем о его сжатый рот. Он не дышал, но это ничего не значило.
— Пей, черт побери! — сказала я, обхватив руками его голову. — Давай, Адам, пей!
Его горло дрогнуло, губы шевельнулись, язык высунулся: он учуял кровь.
— Давай, — подбадривала я его. — Пей, спасай свою жизнь!
Снова вспышка острой боли… Адам занял место Нико и начал глотать. Его рот двигался, горло судорожно дергалось, заглатывая единственное вещество, которое могло спасти. Чувства нахлынули на меня, иссушая темную тоску и страсть, клокочущую и смешанную с жарким железным привкусом свежей крови, заполнившей мой рот…
Моя собственная страсть усиливалась под действием возрастающей энергии Адама. Я глубоко вздохнула и постаралась ослабить связь с ним, чтобы лучше сконцентрироваться. Он встретился с моим взглядом и продолжал пить, облизывая мое запястье, как кот, — прищелкивая языком от удовольствия. Я вздрогнула и закрыла глаза, представив, как мы вдвоем заперты в замкнутом пространстве… напряжение наших тел…
— Что вы делаете с моей сестрой?
Мой брат стоял прямо над нами, на краю карьера, во весь свой шестифутовый с четвертью рост. Могучее тело нагого викинга, блестящее в лучах восходящего солнца.
— Интересный выбор гардероба, — сказал Нико, хитро взглянув на него.
— Свои остроумные комментарии держите при себе, кровопийцы! — сказал Такер, глядя на симпатичного рыжеволосого вампира с похотливой усмешкой и спускаясь в яму.
— Пойдем, сестра, помоги мне.
Такер схватил Нико под руки и запихнул его в пожарную машину. Я помогла Адаму удержаться на йогах, обвив рукой его талию. Он перебросил правую руку через мое плечо. Перекусив моей кровью, Адам был достаточно силен, чтобы стоять на ногах и дойти до противоположной стороны карьера, где было меньше солнца.
— Как ранчо? — спросил Адам.
— Все в безопасности и попрятались по своим гробам.
— У тебя не было времени, чтобы осмотреть все ранчо! — с упреком воскликнула я.
Такер одарил меня своей фирменной усмешкой.
— Нет. Прежде чем я ушел слишком далеко, я вспомнил про это.
Он кинул мне сотовый телефон:
— Я нес его в своей пасти, но выронил, когда почувствовал запах твоей крови.
Он вздрогнул.
— Я должен был подумать об этом раньше, чем умчался прочь, но вскоре вспомнил. Позвонил на ранчо, разбудил парня по имени Джон. Они сами нашли запал. Кто-то по имени Андреа пронюхал об этом еще вечером.
Адам слабо засмеялся:
— Я должен был сам выяснить.
Я взглянула на небо.
— Мы не можем оставаться здесь, — сказала я. — Необходимо уйти в тень. Час, не больше, и вся яма будет освещена солнцем.
— Не проблема, сестра. Если вы немного побудете здесь в тени, я посмотрю, что можно сделать, чтобы вытащить всех отсюда. Мой фургон недалеко.
Его зубы сверкнули в улыбке, он снова повернулся к Нико:
— Я заберу свою одежду по пути.
— Жаль, — улыбнулся ему Нико.
Это было определенно интересно. Такер, вероятно, только что наигрался с Би, но для него не существовало сексуальных барьеров, а Нико был дьявольски симпатичный. Во всяком случае, не об этом я должна была думать сейчас, хотя мой мозг и смог сложить два и два и получить ответ о природе связи между Адамом и Нико. По крайней мере, в прошлом… Не думаю, что надо беспокоиться на этот счет, но принять в расчет не помешает. Это объясняло некоторые вещи…
Такер забрался по стене карьера и ушел прежде, чем я успела сказать что-то еще. Теперь, когда Адам укрылся от солнечного света, он начинал походить на себя, обычного. Я села напротив него, мои ноги были согнуты в коленях, пальцы ног слегка касались его бока. Я почти ожидала, что он отодвинется от меня, не захочет прикасаться. Ведь я заставила его нарушить табу, пить кровь живого человека. Он улыбнулся мне, будто прочитал мои мысли, затем слегка подвинулся — так, чтобы прислониться к моим ногам; обхватил мои голени и положил подбородок на колени.
— Ты не сошел с ума? — спросила я.
— Я зол на себя, что попал в их ловушку. Это — да. Думаешь, я без ума от того, что ты сделала ради нашего спасения? Нет. Но на твоем месте я бы сделал то же самое.
— Но кровь?
Он закрыл глаза и вздохнул.
— Ты чувствовала то же, что и я, Кейра, — сказал он. — Я почти умирал, по-настоящему, навсегда, как Эван. Когда ты дала мне шанс, часть меня поняла, что я могу сделать что-нибудь, чтобы выжить, и я был счастлив… Несколько десятилетий я боролся с самим собой, со своей жаждой крови и выиграл. Но это… это напутало меня. Так напутало, что толкнуло на размышления. Заставило переоценить некоторые ценности. Прошло много времени, с тех пор как я подумал об этом…
— О выживании?
— Ну, уж не о современном меню вампира, — отшутился он. — В основном я беспокоился о платежных ведомостях и о том, чтобы мои гости чувствовали себя как дома.
Он стал серьезным.
— Близость смерти меняет взгляд на вещи. И на самих себя.
Я чувствовала, как его дыхание щекотало мои ноги. Он закрыл глаза и о чем-то задумался.
— Кейра, я не могу изменить прошлое, но сегодня я поставил под угрозу свою жизнь и жизнь моего народа из-за собственного упрямства. — Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Такую цену я не готов платить. Ни сейчас, ни когда-либо.
Нико сидел напротив, его улыбка превратилась в оскал. Я могла только представить, о чем он думал. Если Адам изменит свою точку зрения, им можно будет охотиться.
— Делать какие-либо заключения еще рано, Николай, — сказал Адам, мельком взглянув на него. — Я не меняюсь так быстро. Но я хочу пересмотреть свою политику, не выбрасывая все на свалку…
— Пока очко в мою пользу, — торжествовал Нико. — Это прогресс!
Адам покачал головой и улыбнулся, будто игнорируя капризного младшего брата. Я тоже слегка улыбнулась. Действительно, все к лучшему.
— Возможно, у нас состоится долгий разговор, — продолжил Адам, качая головой. — После того, как мы уладим это. — Он кивнул в сторону фургона и тел.
— С Борисом и Гретой… — прервала я его.
Радуясь оживлению Адама, я почти забыла о бойне в карьере.
— Не беспокойся. — Мой брат, уже одетый, спускался в яму.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Мы позаботимся об этом, — сказал он. — Есть пара уловок.
Я кивнула, поняв суть его предложения.
— А Эван?
Адам посмотрел на меня:
— Эван лежит на освещенной части карьера. От него скоро ничего не останется.
— День работы, — улыбнулся Такер. — Двигаем отсюда как можно быстрее. Мой фургон стоит чуть в стороне от дороги. Там нет прямых солнечных лучей.
Он наклонился, чтобы протянуть Нико руку. Рыжеволосый взял ее с улыбкой.

ГЛАВА 23

Новость облетела маленький городок на следующий день. Быстро, на крыльях молвы. Разговоры на каждом углу, за каждой дверью, в уютных креслах изысканных покоев…
Никто по-настоящему не знал, кто принес весть, но к тому времени, как мы с Такером заскочили к Би на чашку кофе и завтрак в свое обычное время — в три часа, все посетители кафе были в возбуждении и активно обменивались мнениями.
— Да, много времени не понадобилось, — сказала я, качнувшись в кресле и сделав большой глоток кофе.
Я сидела в кабинете Би и наблюдала за тем, как она время от времени вносила изменения в меню. Такер ждал меня снаружи, оставив нас с Би наедине.
— Ты по поводу новостей?
Я кивнула.
— Забавно, что люди видят только то, что хотят видеть.
— Да, — пробормотала она и наклонилась вперед, всматриваясь в монитор, будто в такой позе лучше видно и больше понятно.
Она стала меньше работать — с четверга по воскресенье. Причем в воскресенье — только до обеда. Ной вернулся к ней и привел с собой бывшего школьного приятеля, который потерял работу в Сан-Антонио. Тетя Петра давила на другого племянника, чтобы он впрягся в семейный бизнес, но тот мог работать лишь по выходным, а целыми днями пропадал в школе.
— Что насчет угона машины? — спросила она, откинувшись назад с огромной чашкой кофе в руке.
— Оказывается, Олбрайты были более отчаянными, чем мы думали. Очень плохо, что им пришлось похитить Бориса и Грету. Слышала, что они свалились с крутого обрыва Боттлекап. Тела были так обожжены, что их с трудом опознали.
— Да.
— Хм…
Би потянулась к своей чашке.
— Хороший кофе! Сама себя не похвалишь — никто не похвалит…
— Это точно…
Несколько минут мы сидели молча, потягивая кофе.
— Ты собираешься навестить своего кровососущего бойфренда?
— Через какое-то время, — сказала я. — Еще несколько часов будет светло.
— Твой брат все еще здесь?
Я кивнула:
— На улице. Он останется на какое-то время.
— Для чего?
— Чтобы начать Изменяться и не возвращаться домой.
— Ты же дома.
— Об этом я и говорила Джиджи. Хорошая новость: она согласилась оставить меня в покое, если Такер будет при мне.
— Ну, теперь у нас будет время сходить в киношку на любовный фильм и поесть попкорн?
— Бьюсь об заклад, — ответила я. — Может, на следующей неделе. Если хорошенько потрясу Такера. Может, он поедет в Остин, или Сан-Антонио, или еще куда-нибудь. Или закадрим Нико.
Правда, я не собиралась давать инициативу Би в этом конкретном случае.
— Пусть останется, — сказала Би. — Он может готовить попкорн. — Она выразительно посмотрела на меня. — Может пригласить и Нико, если захочет.
— Пардон? — Я уставилась на подругу. Она действительно имела в виду то, что мне показалось?
Би улыбнулась:
— Не ты одна питаешь несестринский интерес к существам тьмы.
— Ты знаешь?
— Не беспокойся, милочка. Такер и я — между нами был только флирт. Он рассказал мне о Нико прошлой ночью. Я нормально к этому отношусь. Кроме того, кто знает, что может случиться?
Я засмеялась:
— Я не собираюсь идти туда, подруга. Ты — уже взрослая, и это твой выбор. Обходись без суфлеров!
Она внезапно остановилась:
— Значит, мне лучше уйти?
— Почему?
Она кивнула головой на дверь:
— У тебя есть компания.
Карлтон шел из кухни в направлении офиса.
— Можешь остаться, ты же знаешь, — сказала я ей.
— Да, но я не хочу. — Она усмехнулась и отбросила волосы со лба. — После, киска.
Я состроила недовольную гримасу.
— Я думал, ты слышала, — произнес Карлтон ни к чему не обязывающим тоном и с таким же равнодушным выражением лица.
Я кивнула:
— Мне рассказала дюжина маленьких птичек… Погибли.
— Полицейский департамент занимается расследованием, но они уверены, что это обыкновенный несчастный случай. Угон машины сбил их с толку. — Он повертел в руках свою шляпу. — Мы нашли пачку денег в брошенной машине за карьером. Уолкер сказал, что это был один из его работников. — Карлтон повернулся ко мне и нахмурился. — Что же делал Марти, Кейра? Стало быть, он занимался не только браконьерством…
— Поверь мне, тебе лучше не знать. Когда-нибудь… — Я покачала головой.
(Это «когда-нибудь» не наступит никогда.) Я не могла рассказать ему обо всем.
— Я собираюсь взять небольшой отпуск.
— Да? — Я удивленно подняла брови.
Он пожал плечами:
— По семейным обстоятельствам.
— Кэролл?
Пресловутые маленькие птички времени даром не теряли… По крайней мере три человека рассказали мне занятную историю из жизни шерифа до того, как я вернулась в офис Би.
— Она звонила прошлой ночью. Хочет попробовать начать все сначала.
— Но это же хорошо, правда?
— Да. — Он опустил взгляд и пошаркал ногами по полу, выложенному плиткой. — Думаю, это наша последняя встреча.
Моя улыбка была печальной, равно как и душевное состояние. Даже после всего, что случилось, он не мог принять отказ.
— Наше прощание состоялось двенадцать лет назад, Карлтон. Пожалуйста, забудь прошлое. — Я поднялась. — Ты вернешься?
— Я вернусь вместе с моей семьей.
— Отлично!
Он наклонился над дурацким металлическим ящиком, стоящим на столе у Би. Вещь была уродливой, но надежной и удобной в эксплуатации. Я принесла ее сюда, потому что не знала, что с ней делать. Мне нужно было дождаться захода солнца, но я не могла чувствовать себя спокойно, оставив это в машине.
— Марти?
— Да.
Марти не превратился в вампира. Он был мертв, а не бессмертен. Вскрытие, проведенное в графстве Бексар, показало, что смерть наступила от передозировки успокоительного, пузырек которого нашли в машине Олбрайтов. Врачи передали мне тело кузена — как ближайшей родственнице. Мы нашли похоронное агентство, которое выразило готовность организовать кремацию немедленно. Такер отлучался, чтобы забрать его.
— Что вы собираетесь сделать с пеплом?
— Развеем над озером.
— Это имеет какое-то особый смысл?
— Да, вроде того…
Карлтон выглядел немного озадаченным. Как ему и полагалось. Выбор места действительно имел смысл, но не для Марти.
После захода солнца, когда последний луч погас, а новорожденный месяц осветил ночное небо, я стояла рядом с моим возлюбленным, королем местных вампиров, и разбрасывала пепел моего несчастного кузена над тем местом, где были убиты два аляскинских оленя. С этого начался весь кошмар. Казалось, прошло несколько недель.
— Что ты будешь делать, Адам?
— Продолжу поиски.
— А как насчет крови?
— Я не могу этому препятствовать. Мое решение было поспешным, но себе этого не позволю.
Я коснулась его руки.
— Адам, я не могу сказать, что понимаю, но я принимаю это. Ведь ты этого хочешь?
— Может, «мы»?
— Ты и я — еще не совсем «мы».
Я улыбнулась, давая ему понять, что просто дурачусь…
— Ты останешься со мной?
Я кивнула.
— Да, если ты выдержишь. — С этими словами я отступила на шаг, не желая чувствовать интимность момента. — Я сейчас в процессе Изменений. Невозможно сказать, что будет дальше.
— Я переживу это.
— Пере… что? — пошутила я. — Когда-нибудь ты посвятишь меня во все тонкости своей запутанной вампирской политики.
— Когда-нибудь…